— Я думаю, она пошла в полицию. — Гелвада кивнул головой.

— Да, она пошла в полицию. У нее там есть знакомый сержант. Там она узнала, что они нашли тело Наго и на нем была предсмертная записка. Она сказала, что текст записки был точной копией записки, найденной на Тодрилле. Поэтому она уверена, что и Наго, и Тодрилл убиты одним и тем же человеком.

— Она это сказала в полиции? — спросил О'Мара.

— Нет, — сказал Гелвада, — она сохранила информацию для меня. Она считает, что теперь мне будет легче найти убийцу Тодрилла. Она сказала, что это был кто-то, кто знал их имена, знал, где найти его и Наго. Она полна ненависти к убийце.

— Тебе бы лучше глядеть в оба там, где дело касается Эрнестины. Тебе не приходило в голову, что она продолжает подозревать именно тебя в убийстве Тодрилла и Наго? Может быть, она просто подыгрывает тебе.

Гелвада пожал плечами.

— Всегда есть риск. Но я не согласен с вами. Она вполне искренна и просто наслаждается драматизмом ситуации. Я думаю, она начинает забывать о Тодрилле.

— Ты думаешь, что она начинает влюбляться в тебя? — спросил О'Мара.

— Другие женщины делали это достаточно легко.

— А как насчет Жана Ларю? — спросил О'Мара.

— Он будет здесь сегодня вечером, — ответил Гелвада, — в десять тридцать, когда стемнеет. Кажется, он приятный тип. Приедет велосипедом через ферму Гура с тем, чтобы его не видели в Сант-Брие. Он попадет на виллу через заднюю калитку, пересечет лужайку под прикрытием деревьев сада и постучит в окно веранды. Он утверждает, что в этой местности нацистов гораздо больше, чем считается.

Наступило молчание. Затем О'Мара сказал:

— Меня беспокоит Эрнестина. Мне кажется, она что-то задумала и скоро что-нибудь выкинет. Когда у нее будет время задуматься о странном совпадении записок, найденных на Наго и Тодрилле, она решится на что-нибудь. Она может пойти в полицию снова.

— У нее уже была такая мысль, — сказал Гелвада, — но я отговорил ее. Я сказал, что это может здорово мне помешать. Но я обдумаю все это и вечером, при встрече, дам ей какой-нибудь совет.

— Нужно тянуть время, — сказал О'Мара. — Когда вы встретитесь сегодня вечером, скажите, что вы уже связались со штаб-квартирой в Париже и что они займутся этим делом. Договоритесь встретиться с ней попозже, пообещав сообщить ей новую информацию. А пока пусть она ничего не предпринимает.

Гелвада кивнул.

— Я смогу удержать ее еще день или два, но больше будет трудно. И не потому, что она уж очень любила Тодрилла, а потому, что она считает его смелым французским разведчиком, погибшим от рук нацистов. Она думает, что вся страна кишит ими.

— Может, она и права, — сказал О'Мара.

Танга де Сарю появилась в открытом окне гостиной и сделала знак О'Маре. Он пошел к ней через лужайку.

— Мистер Куэйл, — сказала она, — только что звонил по телефону. Я сказала, что вы разговариваете с Гелвадой, и он велел мне не беспокоить вас. Но он просил вас позвонить ему по телефону сегодня вечером.

— Что-нибудь еще?

— Он дал мне свой новый адрес. Я должна сообщить его вам, а также Гелваде — на случай каких либо непредвиденных обстоятельств. Это Мелиссанд-Хаус, Сант-Джонс-Вуд, Лондон.

— Это все? — спросил О'Мара. Она покачала головой.

— Застрелили Элеонор Фрайн. Куэйл сказал, что за ней шли со старого места на Пэлл-Мэлл, что они следили за ней в надежде, что она приведет их к новому штабу. Очевидно, у нее было дежурство поздно вечером. Она поняла, что за ней следят, и бросилась к первому встречному полицейскому. В этот момент преследователь и застрелил ее. Он пытался застрелить и полисмена, но его разоружили.

— О нем что-нибудь узнали? — спросил О'Мара.

— Да, — ответила она. — Обнаружили шифрованную записку. В ней говорилось, что он должен действовать по своему усмотрению. Куэйл считает, что он был, вероятно, последним агентом в Англии, что они полагались на него и сделали последний отчаянный шаг в попытке добраться до него, Куэйла.

— Согласен, — сказал О'Мара. — У них осталось немного людей. Возможно, он был и последним. Мы должны проследить, чтобы никто больше туда не пробрался.

— Бедная малышка Фрайн. Такая хорошенькая. — Затем Танга спросила: — Вы пообедаете?

О'Мара кивнул.

— Гелвада отправляется в Сант-Лисс. Он собирается посмотреть пьесу снова, а потом поужинать со своей новой подругой.

Он пошел за ней в гостиную.

За обедом они почти не разговаривали. Но, когда Иветта принесла кофе и ушла, О'Мара сказал:

— Вам лучше не выходить из дома после темноты. Возможно, на вас попытаются напасть. Я не хочу, чтобы вы погибли так глупо.

Она улыбнулась ему и сказала:

— Я буду осторожной. Я тоже не хочу глупо погибнуть. Вы думаете, что человек, который стрелял в вас вчера вечером, может напасть на меня?

— Нет. Он мертв. Гелвада покончил с ним своим знаменитым ножом. Это было не очень кстати.

— Не очень кстати? — она удивилась. — Вы этим недовольны?

— Да, — сказал О'Мара. — Я думаю, что человек был из маки.

Она подняла брови.

— Из маки. Но как?..

— Действительно, — сказал О'Мара. — Но как?.. — Нотки плохого настроения исчезли из его голоса. Он улыбнулся ей.

— Было бы очень неприятно после шести лет войны быть убитым человеком из маки. Поэтому не выходите.

— Прекрасно, — сказала она. — Я налью вам еще чашку кофе.

Она наполнила его чашку

— Вам не везет, О'Мара. — О'Мара встал и начал ходить по комнате.

— Мне ужасно не везет. Я не могу ни за что зацепиться. Мне не везло с самого начала. Мне не нужно было убивать Тодрилла. Мне нужно было гадать и наблюдать за его ходами. Но я вынужден был это сделать. Я вынужден был прикончить его, иначе он прикончил бы меня. Это было плохое начало. Я похож на человека, пытающегося найти в темной комнате негра, одетого в черное. И сейчас я не знаю, откуда начать.

— Да, вам не повезло. О'Мара. Но все изменится.

— Надеюсь на это, — он встал, дал ей сигарету, закурил сам. — Они убили человека, приняв его за Куэйла, они убили Фрайн. Если дать им возможность, они пришлют кого-нибудь в Англию, и он убьет Куэйла. Если они доберутся до него, это будет потеря, равная потере армейского корпуса. Нам нужны такие люди, как Куэйл. Сейчас они нужны не меньше, чем в самые тяжелые дни войны.

— Что-то произойдет, О'Мара, — мягко сказала Танга.

— Я думаю, произойдет то, что нужно. Надеюсь, в нужное время. Но вообще-то это не поможет мне. Обязано что-то случиться. Не даром же я 10 месяцев ел и пил в «Гараже Воланона» всякую дрянь, существовал как собака.

Он засмеялся. Она увидела злой блеск в его глазах.

— Ну, кое-что уже произошло. Они убили бедного поляка, и Элеонор Фрайн больше не интересуется декорацией интерьеров. Вот и все, что мы получили.

Он встал и сказал:

— Самое трудное в этом мире ничего не делать. Полная бездеятельность — мне это не подходит.

— Как можете вы говорить о ничегонеделании? Вас уже изрядно потрепали, и вы ни на секунду не прекращали работать и думать. А разве Гелвада ничего не обнаружил… Эта девушка, Эрнестина…

— Тупик, — бросил О'Мара. — Эта девушка Эрнестина… а что мы знаем о ней? Гелвада думает, что она может быть кем угодно. Она может быть честной француженкой, одураченной Тодриллом. А может быть, и нет? И откуда мы это можем узнать? Ничего не делая, а только ожидая. Наблюдая, что произойдет. А может быть, напротив, очень скоро все узнаем. Возможно, Гелвада со всей его прыткостью и умом скоро будет найден на дне ущелья. Тогда все и узнаем.

— Все равно ничего сделать нельзя, — сказала Танга. — Остается только ждать.

— Я не могу себе этого позволить. Они-то не ждут.

— Вам нужно расслабиться, О'Мара. Если вы, конечно, сможете. Вы похожи на нетерпеливого тигра.

О'Мара встал, посмотрел на часы и сказал:

— Девять часов. Через несколько минут Воланон запрет гараж. А потом, если в его кафе нет посетителей, он пойдет в кафе Нуво. Я хочу перехватить его, прежде чем он уйдет из гаража.