— А потом? — спросила она.

— Он с удовольствием мне расскажет кое-что. Он должен знать что-то. Как эта информация ни мала и ни незначительна, она может помочь.

— Возможно, вы правы.

— Не выходите из дома, — сказал О'Мара. — И пусть Иветта тоже не покидает виллу. Никакого риска. Жан Ларю будет здесь в половине одиннадцатого. Он приедет из Гуареса на велосипеде по дороге мимо фермы Гура, не проезжая мимо Сант-Брие. Когда он прибудет, он пройдет через заднюю калитку, со стороны огорода, пересечет лужайку под прикрытием садовой стены и постучит в это окно. Когда войдет, вам лучше не включать свет. Я вернусь к тому моменту.

— Понятно, — кивнула она. — Удачи вам, О'Мара.

— Спасибо, — сказал он и вышел через веранду. Быстро пошел к гаражу, завел машину и выехал через главные ворота. Он поехал по дороге от фермы к Сант-Брие — обычно пустой в это время. Набрал скорость до пятидесяти. Через две мили свернул на проселочную дорогу, которая огибала рыбацкий поселок и вела к левому берегу устья.

Он размышлял о Воланоне. Воланон, возможно, проводит свое собственное расследование, а, возможно, уже и провел. Если нет, тогда его встреча с О'Мара в доме Тодрилла была чистой случайностью. И, возможно, он знает что-нибудь. Две трети рыбацкого населения Сант-Брие были в маки. Во время войны они была как заноза для немцев. Они были непримиримы к предателям и коллаборационистам. Кое-кто из них, возможно, и знал что-то. Если бы это было так, кое-что дошло бы до ушей Воланона. Обычно Воланон знал все. Он умел как говорить, так и слушать.

О'Мара остановил машину под прикрытием стены примерно в сотне ярдов от дороги к заливу. Он пошел по дороге, держась тени, не отводя глаз от последней из оставшихся рыбачьих лодок. Дорога была пустынной. Ярко светила луна, и волны мирно разбивались о причал.

Дорога сузилась. Теперь О'Мара был лишь в пятидесяти ярдах от «Кафе Воланона». В окнах не было света, и оно было заперто. Он прошел мимо кафе. Двери гаража также были заперты, но из окна комнаты Воланона над гаражом падал свет.

Осторожно ступая, О'Мара обошел гараж, толкнул деревянную дверку на боковой стене гаража — дверь, которую редко запирали, — и вошел, закрыл за собой дверь, затем в темноте прошел к конторке Воланона и включил мутную лампочку. Конторка была пуста. На столе лежала обычная груда газет, каталогов, ручек, которые не писали, огрызков карандашей.

Он вышел из конторки и поднялся по лестнице. Пройдя по коридору, заглянул в свою комнату, потом в комнату Воланона, где горел свет. Зашел в крохотную кухню, оттуда в чулан, забитый старыми покрышками и другим хламом.

Все было пусто. Но, так как свет горел, надо было ждать скорого возвращения Воланона. Он был слишком жаден, чтобы жечь свет впустую.

О'Мара спустился, вышел через боковую дверь и пошел вдоль устья к морю.

Он был зол, так как ему не хотелось добавлять новые загадки в дело, которое и так было полно загадок. Но не видел другого выхода. Его интуиция говорила, что что-то нужно срочно предпринимать.

Теперь дорога сузилась до тропинки, доходящей до края воды. Тропинка круто спускалась к воде, находящейся в нескольких футах ниже. Вокруг были кусты, свисавшие над водой деревья и железные сваи, к которым немцы причаливали свои катера.

О'Мара пробрался через гущу кустов и, стоя на травянистом берегу, глядел на спокойные воды залива. Подумал, что, когда он вернется в гараж, Воланон, видимо, будет уже там.

Он повернулся, посмотрел вниз и понял, что спешить нет необходимости. Мертвое лицо Воланона смотрело на него с мелководья. Его глаза были открыты, и маленький черный берет, мокрый от воды, плотно обтягивал голову.

О'Мара подумал, что Воланон приобрел достоинство после смерти. Глаза были открыты и смотрели пристально, но даже их застывшее выражение и положение головы, странно свесившейся на бок, не могли уничтожить выражения того благородства, которого никогда не было у него у живого.

О'Мара вздохнул. Он подтянул брючины, нащупал спуск в травянистом берегу и вступил в воду. Схватил Воланона за ворот мокрой и грязной рубашки и вытащил его на берег. Стоя в воде, глядел на мертвое лицо.

Бретонца убили ударом ножа в шею. Рана была большая и неровная — работа любителя. Горло было порвано там, где нож вышел и повернулся, с другой стороны шеи было видно ровное входное отверстие.

О'Мара выпрямился и огляделся. Он пошел по воде залива, держась ближе к берегу. Пройдя несколько ярдов, он остановился, увидев место, где убили Воланона. На берегу были выдолблены ступеньки, спускавшиеся к воде, скользкие, но могущие служить опорой. Над этим местом стояло дерево, одна из веток которого свешивалась над водой. Воланона столкнули, или он сам подскользнулся. Да и толкнули его, возможно, случайно. Он подобрался к дереву, ухватился за ветку и попытался выбраться. Кто-то, стоящий над ним на берегу, позволил ему почти добраться до верха, а затем, когда Воланон уже вставал, ударил его ножом в горло. Воланон снова упал в воду и умер там.

О'Мара также добрался до ветки, вылез и осмотрел травянистый берег. Не было никаких следов борьбы, только один-два нечетких отпечатка ног на траве.

Его взгляд остановился на чем-то белом. Он наклонился и поднял этот предмет. Это был маленький бумажный конвертик размером в квадратный дюйм. На нем по-французски были напечатаны слова: «Таблетки от головной боли доктора Веньо». О'Мара стоял на берегу, держа конвертик в руке и осматривая окрестности. В нескольких дюймах ближе к воде он увидел серебряный карандаш, наклонился и поднял его. О'Мара подумал, что карандаш и лекарство, возможно, выпали из кармана убийцы, когда он наклонился, чтобы нанести удар.

О'Мара снял пиджак, подвернул рукава и полез в воду. Он отошел от берега, и вода доходила ему до колен. Затем полез рукой в воду напротив спуска и стал шарить по дну, натыкаясь на веточки, камешки, водоросли.

Вскоре его пальцы на что-то наткнулись. Это была маленькая книжка в черном кожаном переплете. О'Мара посмотрел на нее и положил в карман. Он продолжал поиски еще пять минут, затем выбрался на берег, одел пиджак, вытряхнул воду из туфель и пошел к гаражу.

Впервые за последнее время безнадежность овладела О'Марой. Ощущение было для него новое, и ему не понравилось. Все шло не так, как надо. Ничего не срабатывало. О'Мара, который всегда был деятелем, сейчас оказался в роли зрителя, в то время как действовали другие. Всякая попытка создать ситуацию, из которой логически могло вытекать какое-нибудь действие, тут же пресекалась еще более быстрым действием противника.

Он вошел в гараж через боковую дверь и запер ее за собой. Затем тщательно обыскал первый этаж. Ничего нового он не нашел. Поднявшись наверх, быстро осмотрел комнаты и выключил свет в комнате Воланона. В темноте спустился обратно, вышел в конторку и включил свет.

Он вытащил из кармана книгу в кожаном переплете и открыл ее. Несмотря на то, что книга побывала в воде, слова на титульном листе легко читались: «Карманное издание сочинений Вильяма Шекспира».

О'Мара начал просматривать книгу. Уголок одной из страниц был заломлен. Это была «Ромео и Джульетта». Он тщательно просматривал страницы, затем начал читать, пробегая глазами плотный шрифт, затем остановился. И сразу вспомнил увиденную строчку:

Итак, убийца Воланона интересовался произведениями Шекспира и страница была заломлена на уже знакомой ему строчке.

О'Мара вспомнил польский перевод, который он прочитал в доме Тодрилла. Польский перевод Корсака, сделанный в Вильно в 1840 году, который в буквальном переводе на английский звучал так: