Миссис Ферри сказала:

— В конечном счете, это не ваша вина. У вас в жизни была черная полоса. Но до этих девяти месяцев дела ведь шли неплохо, а?

— Нет, это моя вина, и больше ничья, — ответил Фоуден. — Мне предоставилось много удачных случаев, но я их упустил. Я был счастлив, и мое счастье было, возможно, необычным, но настоящим.

— О! — произнесла миссис Ферри. — И чем же вы занимались?

На что Фоуден ответил:

— Занимался своим небольшим промыслом. Я был офицером на каботажном судне. Это дьявольски хорошая жизнь, если в ней разбираться, очень интересная жизнь.

Она утвердительно кивнула.

— Ах, каботажник? И какой?

— Линия «Ту Старз — Марокканский север».

Миссис Ферри рассмеялась. Ее огромные груди, лежащие на краю стола, начали конвульсивно вздрагивать.

— О Господи, — выдавила она. — Эти штуковины! Вы это называете линией — две старые лоханки с одышкой?

Фоуден ответил:

— Может, они и страдали одышкой, но дела шли неплохо.

— Ну и ну! — сказала она. — Да вы меня принимаете за дурочку! Дела! Вы хотите сказать — темные делишки?! Какая-нибудь спекуляция, для которой и нужны были эти два здоровенных дряхлых понтона, курсирующих между Сфаксом и Суссам, городами легионеров?

— А что плохого в легионерских городах? — спросил Фоуден. — Мне нравятся легионеры. Они грубые ребята, но зато с ними всегда просто и легко.

— Еще бы, черт побери! — воскликнула миссис Ферри. — Это я знаю. Особенно в мирное время. Хорошенькие же делишки вы обделывали! — ее глаза хитро заблестели. — Готова спорить, что вы догадываетесь, какие такие грузы вы перевозили на ваших судах. Кстати, на котором из них вы служили? На «Кристалле» или «Вечерней звезде»?

Фоуден ответил:

— Я плавал на обоих. А что касается груза, то этот вопрос не должен интересовать никого, кроме судовладельцев.

Она кивнула головой.

— Расскажите кому-нибудь другому! Между прочим, я знала одного из них, как облупленного, до той ночи в Сфаксе, когда он так жутко поплатился. Вы хотите знать, что с ним сделали?

— Да, я знаю, — ответил Фоуден преувеличенно скучающим тоном.

Миссис Ферри откинулась на спинку стула, скрестив руки на затылке крашеных хной волос, уставилась на Фоудена и произнесла:

— Угощайтесь. Возьмите еще стаканчик.

— Спасибо, — сказал он, налил себе еще порцию и стал тянуть мелкими глотками, поглядывая на снижение уровня жидкости в стакане, остатки же проглотил залпом и сразу же налил себе еще.

— Я вижу, вы тертый калач и вообще ловкий парень! — сказала миссис Ферри.

— Ну, вот еще, — отозвался Фоуден. — Вовсе не нужно быть тертым калачом, чтобы чего-нибудь добиться. Просто нужно иметь голову на плечах.

— Да неужели? — воскликнула миссис Ферри. — А у вас она имеется?

— Да, — резко ответил Фоуден. — Я нажил ее за последние два месяца.

— Вижу, — сказала она. — Вы парень с крепкой хваткой, и котелок у вас варит. И если вы ждете предложения, то у меня для вас кое-что есть!

Фоуден промолчал. Миссис Ферри продолжала:

— Я думаю, что в Сувейре вам будет неплохо. Для такого человека, как вы, здесь найдется дело по душе. И вы сможете сколотить неплохие капиталы.

— Неужто? — сказал Фоуден. — А чем же я буду заниматься, в конечном итоге?

— Вы будете работать на меня, — ответила миссис Ферри. — Со мной сработаться нетрудно, ведь я тоже умею добиваться, чего захочу!

— Не люблю работать на женщин, — заметил Фоуден.

— Вы полный идиот! — сказала миссис Ферри. — Ведь здесь вы сможете наслаждаться жизнью. Здесь у вас будут все удовольствия без ограничений. В Сувейре не бывает скандальных историй, если только действовать умеючи, да, прежде всего, иметь в числе своих друзей меня…

— Это ваше личное мнение, — отозвался Фоуден. — И может быть, в настоящий момент так оно и есть на самом деле. Но в ближайшее время все может полностью измениться. Это побережье, ей-богу, давно уже напрашивается на хорошую чистку!

Миссис Ферри улыбнулась недвусмысленно и отпарировала:

— Может, вы и правы, да только не хотелось бы мне оказаться на месте того, кому она будет поручена, и я искренне оплакивала бы участь того, кто возьмется за эту задачу. Возьмите, к примеру, нашу Сувейру. Многие пытались изменить что-то в городе. И что с ними произошло? Их либо находили на свалке за городом, либо вылавливали из реки! И никому до этого нет дела! Жизнь продолжается, и только кретин может ставить ей палки в колеса.

Фоуден промолчал, сидя со скучающим видом. Она продолжала:

— Вы решили добиться своего! Вы думаете, что вам заплатят, сколько бы вы ни запросили?

Фоуден ответил:

— Нисколько не сомневаюсь! У меня именно те сведения, которые они хотят получить. Они могли бы их получить даром, да не захотели. А сейчас надо будет платить, и это им дорого обойдется. То, что знаю я, произведет эффект динамитного взрыва, когда это станет известно.

Миссис Ферри ответила:

— Вы, должно быть, знаете, что делаете. Но что касается меня, то я не люблю динамита. Он опасен даже для того, кто им пользуется.

Фоуден сказал:

— Это неизбежный риск. Я лишь хочу знать, что вы собираетесь делать. Будете ли вы делать то, чего хочу я? Вот и все, что мне нужно узнать.

Миссис Ферри насмешливо спросила:

— А что, если я отвечу «нет»? Что вы будете делать? Отправитесь в Марракеш на своих двоих?

— Черт побери! — громыхнул Фоуден. — Если вы будете вести со мной двойную игру, я буду сидеть здесь, пока не найду средство выбраться отсюда. Решено, я доведу это дело до конца!

— Ну, что же… Если я решусь вам помогать, сколько вы мне заплатите?

— Тысячу долларов, — ответил Фоуден. — И это все, тысячу долларов.

— Мне это подходит, — сказала миссис Ферри. Она встала. — Уже поздно. Я устала. Мы вернемся к этому разговору завтра. Зайдем, посмотрим, что делается внизу. — Она направилась к двери. Фоуден последовал за ней. Она сказала, спускаясь по ступенькам:

— Будьте как дома. Все, что выпьете — за мой счет. Когда вы захотите отдохнуть, Бальбо покажет вам вашу комнату.

— Вы очень великодушны, — сказал Фоуден.

— Еще бы! — ответила миссис Ферри. Пройдя половину лестницы, она остановилась, держась за перила, и обернулась к нему: — Забудьте о тысяче долларов.

— Что? — воскликнул Фоуден. — Что вы хотите этим сказать?

Миссис Ферри ответила:

— Я с вами. Есть в вас нечто такое, что мне по душе. Во всяком случае, я могу вас устроить здесь, и пусть между нами не стоит вопрос о деньгах!

Она одарила его лукавой улыбкой.

— Идет! — сказал Фоуден с ухмылкой.

Внизу миссис Ферри окинула все хозяйским глазом.

В заведении как раз начинали бойко идти дела. Местный полицейский заглянул в дверь, увидев миссис Ферри, послал ей широчайшую улыбку, обнажившую длинные сверкающие белизной зубы, и ретировался.

— Садитесь за столик в углу, — сказала она. — Я думаю, что нам нужно отметить наше соглашение. Не знаю, почему, но нам нужно устроить веселье!

Фоуден согласно кивнул и направился к указанному столику. Миссис Ферри подошла к стойке бара. Бальбо прервал обслуживание клиента и подошел к ней. Она приказала:

— Подай нам бутылку старого коньяка и сигареты. После закрытия ступай повидай, сам знаешь кого. Скажешь ему, что завтра рано утром у меня, несомненно, будет кое-что для него.

— Понял, мадам, — ответил Бальбо.

Миссис Ферри, обменявшись приветствиями с кружком избранных клиентов, подошла к столику, за которым ее дожидался Фоуден.

Старые часы Цветочной площади пробили четыре часа. Миссис Ферри, стоя на пороге спальни с лампой в руке, посмотрела на Фоудена, который растянулся на клетчатой перине, брошенной на кровать. Правая нога свисала до пола, левая рука была безжизненно вытянута, как у пьяного. Пальцы правой почти касались паркета. Он спал с открытым ртом, но не храпел.

— Ну и дьявол! — сказала себе миссис Ферри. Она закрыла дверь и, тихо ступая, двинулась по коридору к своему кабинету. Войдя, она сразу же поставила лампу на стол и задула ее, затем включила настольную лампу, вернулась к двери и заперла ее на ключ. Потом уселась за письменный стол и закурила.