— Боюсь, что вы правы, мистер Куэйл.

— У вас есть еще, что мне сказать?

— Да. Сегодня до встречи с Майолой я разговаривал с Фоуденом, который сказал мне, что завтра вечером должен увидеться с Феллсом. Спросил, не называла ли Зилла в разговоре со мной такого имени. Я сказал, что не называла вообще никаких имен, поскольку не слишком доверяла мне. Он также сообщил, что Феллс собирается отдать ему остаток названной суммы. Дал мне сто фунтов и пообещал дать еще больше в следующий раз. Сказал, что зайдет ко мне завтра вечером, скорее всего, поздно. Это представляется вполне вероятным.

— Да, — подтвердил Куэйл. — Тут имеются шансы за и против. Интересно, когда же он собирается к вам зайти?

Грили сказал после минутного размышления:

— Если его беседа с Феллсом затянется больше, чем на два часа, они договорятся продолжить ее на следующий день. Будут еще указания, мистер Куэйл?

— Да, немного. Вам, разумеется, надо вернуться к Майоле. И не забудьте: если завтра Фоуден не придет к вам до половины одиннадцатого, то обязательно позвоните мне.

— Конечно, — сказал Грили.

После небольшой паузы он заговорил вновь:

— Извините, мистер Куэйл. Как вы считаете, может, было бы неплохо последить за ним днем? Мы бы тогда знали, что он замышляет.

— Спасибо за вашу подсказку, Грили, но я кое-что и так знаю об этом. К тому же я не осмеливаюсь следить за Фоуденом. Он слишком умен. Если у него появится малейшее подозрение, что за ним следят, то ситуация намного осложнится.

— Ясно, — сказал Грили. — До свидания, мистер Куэйл.

— Спокойной ночи, Грили, — отозвался Куэйл.

…Майола с сигаретой в зубах открыла дверь:

— Входите, Хорейс. Он еще без сознания. Вы нашли то, что искали?

— Нет, — ответил Грили. — Ни малейшего везения.

— Зачем же мы тогда надрывались? — разочарованно спросила Майола, вынимая изо рта сигарету.

— Вы давно работаете у Куэйла? — спросил он вместо ответа.

— Года три. А почему вы спрашиваете?

— Достаточно давно, чтобы не задавать вопросов, верно?

— Ладно, ладно! — проворчала Майола. — Нечего передо мной важничать. Поймите, я женщина и, следовательно, любопытна.

— Любопытство, и больше ничего, сгубило Еву, — ответил он.

Они вошли в гостиную. Фоуден лежал, вытянувшись на диване.

— Ну и ну! — воскликнул Грили. — Да вы, черт возьми, силачка! Как вам удалось перетащить этого здоровенного типа на тахту?

— Вас это удивляет? — расхохоталась Майола. — Вы меня просто не знаете! Приходилось поднимать кое-что потяжелее, чем вот это! — она подошла к буфету и остановилась, глядя на Фоудена.

— Надо признать, что у этого типа крепкие нервы, — продолжала она. — Представьте себе, к нему начало возвращаться сознание примерно полчаса назад. Крепкий у него котелок, ничего не скажешь!

— И что же вы сделали? — спросил Грили.

— Очень просто, — ответила она. — Сумела выкрутиться, как всегда. У меня тут имеется кое-что в бутылочке.

— Неплохая работа, — заметил Грили. — Что же там было?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Мне дал ее Куэйл!

— Так значит, вам не впервые приходится этим заниматься? У вас, похоже, немалый опыт в делах такого сорта.

— Это мое личное дело. Кажется, теперь становитесь любопытным вы.

— Ну, ладно, — улыбнулся Грили. — Теперь поговорим о делах. Вы осмотрели нашего приятеля?

Майола кивнула.

— Ничего тайного. Все, что на нем, совершенно новое. В бумажнике деньги и удостоверение личности, полученное в порту прибытия. А что вы рассчитывали обнаружить, уж не драгоценности ли короны?

Майола подошла к столу, взяла два бокала, свой и Грили, со словами:

— Ну вот, новые сложности! Надо все проделать артистически!

— Вы хотите сказать, что я должен выпить эту гнусную смесь со снотворным?

— Да, и мне тоже придется выпить эту мерзость, иначе у него возникнут подозрения. Он хоть видел, как я пила эту омерзительную сивуху?

— Разумеется, видел. Майола, вы просто героиня, вас непременно наградят медалью.

— Вы смеетесь надо мной! — сказала она. — Завтра я буду вся желтая, с заплывшими глазами… Фу!.. Но не будем больше об этом говорить.

Она налила немного жидкости из бутылки в каждый из двух бокалов, затем вышла в свою спальню, а вскоре вернулась с маленькой картонной коробочкой. В оба стакана она всыпала по нескольку крупинок белого порошка.

— Я дам вам очень слабую дозу, — сказала она, — но, будьте уверены, снадобье подействует!

— А как оно действует? — спросил Грили.

— Почувствуете себя больным, будет кошмарное головокружение, а потом все пройдет.

Грили поднял свой бокал:

— В таком случае, за ваше здоровье, Майола!

— И за ваше! — ответила она.

Они опустошили свои бокалы. Грили сел в кресло. Майола не без изящества устроилась на коврике у камина, уперевшись спиной в буфет. Грили, посмотрев на нее, нашел, что она очень мило выглядит.

Она была почти так же красива, как Зилла Стивенсон. Ей-богу, жизнь — это трагедия, подумалось ему: появилась Зилла и вскоре исчезла навсегда. Вот еще одна красивая девушка, которую он, возможно, больше никогда не увидит после этой ночи. К сожалению, всегда не хватает времени на приятные знакомства. Вдруг он почувствовал ужасную сонливость. Комната стала погружаться в темноту.

Пробило семь часов. Феллс сидел за письменным столом в углу гостиной и писал письмо.

Письмо скользнуло в щель почтового ящика на углу. Вернувшись, он застал в коридоре свою квартирную хозяйку. Она сказала:

— Господин, которого вы ожидали, пришел. Я велела ему подняться к вам.

— Спасибо, — поблагодарил Феллс и пошел вверх по лестнице.

В комнате перед камином стоял Фоуден. Он расстегнул пальто и положил шляпу на стул. Правую руку он держал в кармане пальто. В левой дымилась сигарета. Феллс тихо закрыл за собой дверь и с дружелюбной улыбкой посмотрел на Фоудена.

— Привет, Феллс! — сказал Фоуден. — Счастлив вас видеть.

— Снимите пальто, — предложил Феллс.

— Спасибо, — ответил Фоуден. — Он снял пальто и повесил на стул, где уже лежала его шляпа. Он вернулся к камину и сказал спокойным тоном:

— Давайте сразу устраним формальности. Я думаю, вы знаете, кто я такой.

— Нет, — ответил Феллс. — Но могу сравнительно легко догадаться.

— Ваша догадка верна, — кивнул Фоуден. — Я — Эмиль Райнек, к вашим услугам. Я полагаю, что могу считать себя доверенным лицом герра Шликена.

С этими словами он протянул ладонь для рукопожатия. Феллс, все так же с улыбкой, пересек комнату и пожал ему руку.

— Это значительно упрощает процедуру, — сказал он, — но, по-видимому, будет лучше, если я и в дальнейшем буду называть вас Фоуденом.

— Почему бы и нет? Фамилия достаточно забавная, да к тому же успела сослужить неплохую службу. Значит, до того, как мне удастся отряхнуть английскую пыль с башмаков, я буду зваться Фоуденом.