Его тон заставил меня стиснуть зубы, но я ослабил его.

         — Между Лас-Вегасом и нами огромное количество сотни верных последователей Римо, людей, готовых умереть за него. Они находятся между нами и Серафиной, и даже если мы доберемся до Лас-Вегаса так, чтобы никто из них не узнал, что маловероятно, учитывая, что нам необходима армия, чтобы войти в Вегас, мы будем на территории Римо. Он знает Лас-Вегас, и наши осведомители говорят нам, что почти невозможно обойти меры безопасности особняка Фальконе. То есть, если Серафина все еще там. Десятки людей умрут.

         — Мне поебать. Они все могут умереть, пока я не верну Фину, — прорычал Сэмюэль.

         — Но я не могу послать своих людей на смертельную миссию, обреченную на провал. У них есть семьи. Они верят в то, что я делаю мудрый выбор, а не действую из чувства эмоциональности.

         Сэмюэль приблизил свое лицо к моему, его глаза горели гневом.

         — Держу пари, что ты первым бы вошел в Вегас с ебаной армией, если бы там оказалась Анна, и тебе было бы наплевать, если бы все мужчины погибли.

         Я заботился о Серафине, об Инес, Пьетро и Сэмюэле, но должен был признать, что моя любовь к детям и Вэл была совершенно на другом уровне, и я не мог отрицать, что моя реакция на похищение Анны была бы менее сдержанной. Если бы это спасло ее? Я в этом сомневался.

         Сэмюэль кивнул, будто я ответил на его вопрос, затем повернулся и зашагал прочь.

         — Блядь! — прорычал я, теряя контроль над собой.

         Мне хотелось отправиться в Вегас, оторвать Римо яйца и скормить их ему. Я хотел показать ему, что могу совершить любое злодеяние, которое он совершил, даже если обычно предпочитаю менее кричащие формы пыток. Наряд с каждым днем все больше разрывался между людьми, которые поддерживали мой осторожный подход, опасаясь войны на другом фронте, ведь мы были окружены врагами. Но были и другие, многие из них принадлежали к молодому поколению, которое жаждало крови, которое хотело войти в Вегас с пылающим оружием. Сэмюэль был одним из них, и Данило тоже, хотя и не так громко говорил об этом.

***

         — Когда мы сможем вернуться в Чикаго? — спросил Леонас, когда мы сидели за завтраком пару дней спустя.

         Вэл понимающе улыбнулась ему.

         Я подумывал отправить Вэл и наших детей обратно в Чикаго, а сам остаться в Миннеаполисе. В конце концов, их присутствие не требовалось, но я хотел, чтобы они находились рядом. Мне нужно было знать, что они в безопасности.

         — Не могу сказать, — ответил я. — Но надеюсь, что скоро.

         Леонас принялся гонять еду по тарелке.

         — Я скучаю по своим друзьям.

         — Как насчет того, чтобы поиграть в баскетбол?

         На подъездной дорожке было установлено баскетбольное кольцо. Леонас иногда играл с Рокко и Риккардо дома, а я некоторое время, когда был подростком. Глаза Леонаса расширились от нетерпения, и он кивнул.

         Анна нахмурилась и опустила взгляд на свою тарелку. После завтрака я отвел ее в сторону.

         — Почему бы нам не заглянуть в новую онлайн-галерею Метрополитена?

         Анна усмехнулась. Она уже давно хотела посетить Метрополитен-Музей и Музей современного искусства, но так как они оба находились в Нью-Йорке, то это было невозможно. К счастью, оба музея проводили онлайн экскурсии. Анна обняла меня за талию, и я коснулся ее головы.

         — Спасибо, папочка.

         Вэл поцеловала меня в щеку.

         — Я знаю, что ты занят, но я так счастлива, что ты находишь для них время. Для них это тоже тяжёлое время.

         — Я знаю, — тихо сказал я.

         Хотел бы я, чтобы мои дети не были свидетелями такой ужасной жестокости жизни мафии.

         Пьетро позвонил мне около полудня. Я уже поиграл с Леонасом, принял душ и ухитрился провести целый час с Анной. Она все еще прижималась ко мне и смотрела на ноутбук, когда зазвонил мой телефон.

         — Пьетро, есть новости?

         Я сказал ему, что встречусь с ним, Сэмюэлем и Данило вечером.

         — Сэмюэль и несколько наших солдат отправились в Вегас, чтобы спасти Фину, — сказал он.

         Напряжение пронзило мое тело.

         — Что?

         Ярость в моем голосе заставила Анну поднять широко раскрытые глаза. Я натянуто улыбнулся ей и осторожно высвободился из ее объятий, прежде чем встать.

         — Я не знал. Один из солдат, только что сообщил мне об этом. Я не могу связаться ни с ним, ни с кем-либо из его людей.

         — Черт возьми, Пьетро! Это же самоубийственная миссия! Они не вернутся живыми, тем более с Серафиной. Римо будет в ярости от этого нового посягательства на его территорию!

         Пьетро молчал почти минуту, а я пытался взять себя в руки, чтобы справиться с нарастающим гневом и тревогой. Если Сэмюэля убьют, пытаясь спасти Фину, и если ее убьет Римо, чтобы отплатить нам... Инес этого не переживет.

         — Блядь! — прорычал я, поздно осознав, как близко находится Анна.

         Я старался не ругаться в ее присутствии, но за последние несколько недель мне это неоднократно не удавалось. Я слегка опустил телефон.

         — Иди и найди свою мать. Скажи ей, что мне нужно съездить к твоим дяде и тете.

         — Хорошо, — нерешительно сказала Анна, но не двинулась с места.

         Я коснулся ее щеки и натянуто улыбнулся. Наконец она повернулась и вышла из гостиной в поисках Вэл.

        — Инес еще не знает, — тихо сказал Пьетро. — Я никому не сказал об этом, кроме тебя.

         — Хорошо. Я сообщу Данило. Он должен приехать как можно скорее.

         Данило уехал в Индианаполис только вчера, но новое событие требовало его присутствия.

         — Я сейчас же приеду. Нам нужно подумать, что делать дальше.

         Пьетро издал негромкий утвердительный звук. Я повесил трубку и закрыл глаза. Боже, Сэмюэль. Римо разорвал бы его на части по кусочкам и записал бы все это на всеобщее обозрение. Может, он даже сделает это в прямом эфире и заставит нас всех смотреть, или убьёт Серафину тоже.

***

         Мы ничего не слышали ни от Сэмюэля, ни от его товарищей и не могли связаться с ними — до следующего дня, когда избитого, но живого Сэмюэля и сильно замученного и убитого солдата Наряда доставили на наш сторожевой пост близ территории Каморры.

         Я позвонил Пьетро сразу же, как только узнал эту новость, и направился в их особняк. Данило уже был там, когда я приехал. Он не стал заморачиваться с костюмом, как обычно делал при встрече со мной. На этот раз он был в обычных брюках и белой рубашке. Он, как и Пьетро, выглядели так, словно они вообще не спали. Я пробыл в конспиративном доме до полуночи и почти не спал два часа, так что знал, что выгляжу ничуть не лучше.

         Как только я вошёл в вестибюль, ко мне подошел Пьетро.

         — Он жив?

         — Да, и не очень серьезно ранен. Они избили его. Он получил перелом запястья и несколько сломанных ребер, но в остальном с ним все в порядке.

         Инес и София застыли в дверях гостиной. Облегчение отразилось на лице моей сестры, и она прислонилась к дверному косяку, будто ноги больше не могли ее нести.

         — А Фина?

         Я покачал головой.

         — Мы ничего не знаем. Я еще не разговаривал с Сэмюэлем. Сейчас он летит сюда на частном самолете. Скоро должен прибыть.

         София крепко обняла Инес и тихо заплакала.

         Пьетро глубоко вздохнул.

         — Удивлен, что Римо оставил его в живых, — нахмурившись, сказал Данило. — Думаю, все мы можем согласиться, что это не акт милосердия. Этот ублюдок не щадит.

         Мне пришлось согласиться. Сэмюэль должен был разделить ту же участь, что и другие солдаты Наряда. То, что он этого не сделал, могло означать только то, что у Римо на уме было что-то похуже. Что-то такое, что в конце концов ударит нас так же сильно или еще сильнее.

         Я не стал озвучивать свои мысли, потому что боялся, что это может означать, что Серафина будет страдать.

         По глазам Данило было видно, что он думает о том же самом. Он подошел ко мне ближе, его голос был тихим и настойчивым.

         — Римо будет вне себя от ярости, когда Наряд вторгнется на его территорию. Он собирается заставить нас заплатить через Серафину. Мы должны что-то предпринять.

         — Еще одно нападение ее не спасет. Теперь он насторожен еще больше, чем раньше. Если мы попытаемся освободить ее, то подпишем ей смертный приговор.

         — Может, Сэмюэль уже сделал это, — проворчал Данило.

         Лицо Пьетро было бледным, когда он слушал. По крайней мере, Инес и София стояли слишком далеко, чтобы услышать, что сказал Данило.

         — Пойдёмте в мой кабинет, — предложил Пьетро.

         Инес встала на моем пути и коснулась моей груди, ее глаза были полны беспокойства.

         — Что ты сделаешь с моим сыном?

         Потребовалось мгновение, чтобы проследить ход ее мыслей, а потом меня осенило. Сэмюэль действовал вопреки моему недвусмысленному приказу и привел нескольких моих людей к смерти. Это предательство. Рокко был заперт в камере именно по этой причине, потому что он был более ценен живым, чем мертвым, теперь больше, чем когда-либо. Но Сэмюэль не представлял для меня никакой ценности. По крайней мере, не в стратегическом плане.

          За то предательство, которое он совершил, было только одно наказание — смерть.

         Данило бросил на меня любопытный взгляд. Как один из моих Младших Боссов, он должен был доверять мне, что я не одобряю некоторых членов мафии из-за их статуса. Я рисковал вызвать недоверие у всех своих людей, если ставил семью на первое место.

         И все же Данило тоже был практически членом семьи. Могу ли я положиться на то, что он сохранит подробности поведения Сэмюэля при себе? А может, он уже рассказал об этом другим?

         Руки Инес дрожали у меня на груди, а глаза молили меня о милосердии. Я убил ради нее человека, который должен был стать моим Консильери. Я бы сделал это снова. Я никогда не жалел о своем решении, потому что на кону стояло счастье Инес, даже ее жизнь.

         И сегодня я столкнулся с подобным выбором. Только теперь я должен был решить не убивать ли солдата, заслуживающего смерти за свое предательство.

         — Данте... — начал было Пьетро, но я поднял руку, останавливая его.

         Я уважал его, но это было не между нами.

         Я опустил голову и тихо сказал:

         — Ради тебя, Инес. Только ради тебя.

         Я на мгновение накрыл ее руки своими, и она судорожно вздохнула. Она кивнула, и я отступил назад.