Пьетро коротко коснулся ее спины, когда мы вошли в кабинет.

         Лицо Данило было совершенно нейтральным. Читать его было трудно.

         — Я поговорю с Сэмюэлем. Прослежу, чтобы он больше никогда не действовал, когда вне себя, —  сказал Пьетро, когда мы устроились в ю креслах в его кабинете.

         Я склонил голову набок.

         — Я буду очень тебе признателен. Но сначала ему придется ответить на мои вопросы. Я очень ясно изложу ему свою точку зрения.

         Пьетро внимательно посмотрел мне в глаза и кивнул.

         Он знал, что я должен быть уверен, что Сэмюэль в будущем будет выполнять мои приказы. Я не хотел снова оказаться перед таким выбором, как сегодня. Я глубоко переживал за Сэмюэля и не был уверен, что смогу убить его. А о том, чтобы отдать приказ убить Артуро или Сантино, не могло быть и речи. Если кто-то и сделает это, то только я. Я надеялся, что до этого никогда не дойдет.

         Мы обсуждали возможные причины освобождения Сэмюэля, но в конце концов они остались лишь предположениями, пока Сэмюэль не прольёт некоторый свет на ситуацию.

         Через некоторое время мне позвонили и сказали, что Сэмюэль уже почти в особняке.

         Пьетро поспешил сообщить об этом Инес, но я остался на месте, чтобы поговорить с Данило.

         — Ты тщательно скрывал свои мысли относительно моего решения о наказании Сэмюэля.

         Данило засунул руки в карманы и пожал плечами.

         — Ты Капо. Твое слово закон.

         — Да, и все же мне хотелось бы знать, что ты думаешь по этому поводу. Ты Младший Босс и практически член семьи.

         Я сделал ударение на последнем слове.

         Данило опустил голову.

         — Иногда я не уверен, что это все таки приведёт к связи между нашими семьями. Ты действительно веришь, что мы вернем Серафину живой?

         Он поднял глаза, полные муки и гнева.

         — Да. Думаю, план Римо состоит в том, чтобы отправить ее обратно. Если бы он хотел пытать и убить ее, то сделал бы это немедленно. Это игры разума, и я думаю, что в конечном итоге все закончится тем, что он отправит ее обратно к нам в обмен на что-то.

         Я понял, что он снова уклонился от ответа на мой вопрос. Я подошёл ближе и сжал его плечо.

         — Ты станешь нашей семьей. Этот инцидент семейное дело, и надеюсь, что он не распространиться по кругу.

         В темных глазах Данилы мелькнуло понимание.

         — Не переживай. Я могу хранить тайну, если потребуется.

         Много лет назад Рокко сказал мне нечто подобное. Я надеялся, что наши отношения с Данило не завершатся подобным образом.

***

         Я разрешил Пьетро, Софии и Инес провести несколько минут для воссоединения их семьи после приезда Сэмюэля. На его лице расцвели синяки, а глаза налились кровью. Его правая рука была в гипсе, и движения свидетельствовали, что ребра делали движения болезненными.

         Данило извинился и ушел. Завтра утром он вернется на очередную встречу. Тогда мы узнаем подробности освобождения Сэмюэля.

         Я взглянул на свои часы. Вэл и дети приедут к нам на ужин, но я хотел закончить разговор с Сэмюэлем к тому времени.

         Сэмюэль поймал мой взгляд, и его голубые глаза наполнились смирением. Глаза Инес. Мои глаза.

         Сомневаюсь, что смогу убить его когда-нибудь.

         Пьетро легонько хлопнул его по плечу, и Сэмюэль направился в кабинет, а я последовал за ним, зная, что все смотрят и ждут...

         Я был в ярости на него. В ярости от его необдуманных действий, но, увидев его и сломленное выражение в его глазах, я понял, что Сэмюэль уже испытывал свою личную пытку.

         Я закрыл дверь кабинета, чтобы мы могли побыть наедине.

         Сэмюэль опустился в одно из кресел и, закрыв лицо ладонями, судорожно вздохнув.

         Я подошел ближе и некоторое время рассматривал его. Мой племянник поднял голову.

         — Ты отправился в Лас-Вегас за моей спиной.

         Губы Сэмюэля скривились.

         — Зря. Все было напрасно, — он вздрогнул и закрыл глаза. — Я знаю, что предал Наряд, предал тебя, действуя за твоей спиной. Ты должен наказать меня за это.

         Да, я должен. Я вспомнил, как он делал свои первые шаги. В то время мы с Карлой навещали Инес. Сэмюэль был первым из близнецов, кто обследовал особняк на своих ногах, но вскоре Серафина последовала за ним, твердо решив всегда быть рядом с ним.

         Я опустился на диван.

         — Что случилось?

         Мой голос звучал твердо, но без гнева, и я понял, что это потому, что, на удивление, я почти ничего не чувствовал. Я бы тоже попытался спасти Инес. Сэмюэль был молод. Он будет учиться на своих ошибках. Это болезненно, но необходимо.

         Сэмюэль судорожно сглотнул.

         — Нас нейтрализовали. Фальконе единое целое. Нино и Римо... — его губы скривились в гримасе. — Их нельзя атаковать на их территории...

         Я стиснул зубы. Это то, что я уже говорил ему раньше.

         — Вот почему я не был согласен на нападение. Я знал, что это не сработает.

         Взгляд Сэмюэля стал отстраненным.

         — Да... но я думал, что смогу спасти ее, — он издал мучительный смешок. — Римо мучил Фину из-за меня. Я слышал ее крики. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я представляю, что она пережила... я... блядь, это самое худшее.

         Его боль была почти осязаема. Я вспомнил свое смятение, когда Инес должна была выйти замуж за Якопо, свое беспокойство о ее благополучии. Я рисковал всем, чтобы защитить ее, убил человека, члена мафии, назначенного моим Консильери. Сэмюэль пошел против моего приказа, это правда, но его проступок был ничтожен по сравнению с моим прошлым. Я положил руку ему на плечо и сжал. Его голубые глаза были полны страдания, когда он встретился со мной взглядом. Сэмюэль и Серафина были близнецами, они всегда были вместе. То, что Сэмюэль сейчас чувствовал, зная, что она находится в руках нашего врага, не говоря уже о таком жестоком и извращенном человеке, как Римо Фальконе, заставило бы большинство мужчин пойти на необдуманные поступки.

         — Мне очень жаль, Данте. Я приму любое наказание, которое ты выберешь для меня. Я заслуживаю пыток... заслуживаю умереть за это, — он вздрогнул под моей рукой. — Но, пожалуйста, позволь мне жить, пока Фина не окажется в безопасности. Я должен знать, что она в безопасности, прежде чем расплачусь за свое предательство. Это все, о чем я тебя прошу.

         Я покачал головой, и глаза Сэмюэля смиренно опустились.

         — Я не убью тебя, Сэм. Не сейчас и не тогда, когда Фина вернётся домой.

         — Из-за мамы.

         — Из-за твоей матери и потому, что я забочусь о тебе. Но не вздумай снова идти против моего приказа.

         — Не буду, — сказал он яростно, но я знал, что такое обещание легко нарушить.

         — И я тоже не буду тебя мучить. Думаю, ты уже испытываешь самые худшие пытки.

         — Да... зная, что Фина страдает из-за моей глупости.

         Он замолчал.

         Я отдернул руку и откинулся на спинку дивана, чувствуя себя совершенно обессиленным.

         — Римо играет с нами. Хочет сломать нас.

         — Он ведь преуспевает, не так ли? — прохрипел Сэмюэль. — Я чувствую себя чертовски разбитым. Оставив Фину в его лапах, я чувствую себя так, словно оставил свое сердце позади. Хотел бы я, что он обменял меня на нее.

         — Он знает, что сможет сломить нас еще лучше, если оставит ее себе.

         — Блядь, да мне плевать на его ебаные планы. Я просто хочу спасти Фину, Данте. Мы должны спасти ее. Ты не слышал ее криков. Ты просто не понимаешь. Просто представь, что у него оказалась бы Анна...

         Я не мог. Одна мысль о том, что кто-то может причинить вред моей дочери, делала невозможной любую логическую мысль, и мне нужно было сохранить ясную голову в этой ситуации.

         — Атакуй Лас-Вегас, дядя. Попроси помощи у каждого Младшего Босса, Капитана и каждого ебаного солдата и разрушь эту дыру.

         — У нас ничего не выйдет. Римо узнает о нашем нападении еще до того, как мы доберемся до Вегаса, и будет готовиться. Он спрячет Фину где-нибудь в другом месте или убьет ее, чтобы наказать нас.

         Сэмюэль отрицательно покачал головой.

         — Мы не можем просто ждать, пока он ее вернет. К тому времени он уже сломает ее.

         — Я свяжусь с ним и постараюсь прийти к взаимопониманию. И пока я это делаю, посмотрю, есть ли у нас какие-то варианты, чтобы заполучить кого-то, кого мы сможем обменять на Фину.

         — Римо ни о ком не заботится так, как мы заботимся о Фине. Сомневаюсь, что он вообще заботится о своих проклятых братьях. Они близки, потому что знают, что вместе они сильнее. Как в стае. Эти психи не способны на человеческие эмоции.

         Я боялся, что Сэмюэль прав, но у Римо были свои собственные демоны. У Римо была одна вещь, которую он хотел больше всего на свете.

         — Есть еще возможность обменять Фину на нового Головореза Луки. Ходят слухи, что Римо больше всего на свете хочет убить его.

         — Лука нам его не отдаст.

        — Нет, не отдаст. Но если все провалится, мы можем рискнуть напасть на территорию Луки и попытаться добраться до этого человека.

         Сэмюэль обдумал это и, казалось, смягчился от такого варианта. Это было последнее средство. Я предпочел бы прийти к решению с Римо, которое не заставило бы меня поднять войну с Фамильей на другой уровень.

***

         Уже некоторое время Римо не было слышно, и это заставило меня насторожиться. Это заставило всех нас насторожиться.

         — Он что-то задумал, — сказал Данило.

         Он еще не вернулся в Индианаполис. Чувство срочности овладело всеми нами.

         Сэмюэль кивнул, но в последние дни он был тихим и подавленным. Он боролся изо всех сил. Я знал, каково это нести груз прошлых решений.

         — Джованни пытается возобновить контакты Рокко с МотоКлубами на территории Луки, но это очень трудно.

         Если мы и хотели заполучить Гроула, то только с помощью этих сумасбродных байкеров.

         — На самом деле это не для моего отца, — сказала Вэл. — Он чувствует себя более комфортно, разговаривая с политиками, чем с байкерами.

         Она и Инес играли в настольную игру с детьми за обеденным столом, а мы, мужчины, расположились на диванах, обсуждая возможные решения. Было бесполезно пытаться скрыть все от детей. После нескольких недель жизни в условиях чрезвычайного положения они привыкли к этому.

         Прозвенел звонок.

         Пьетро нахмурился и посмотрел на часы.

         — Я заказала одежду, — сказала Инес.