— Рон, можешь сделать мне массаж? Мадам Помфри дала рекомендации, сама я не дотянусь. — И не дожидаясь положительного ответа на просьбу, аккуратно закинула повреждённую ногу на колени парня.

Он растерянно посмотрел на ступню.

— Эм, Гермиона, что я должен делать?

— Сними бинт и просто помассируй лодыжку, не бойся, если станет больно — я скажу.

Рон кивнул, развязал марлю и осмотрел лодыжку. Она припухла, но выглядела не так уж и плохо, как ощущалось. Пока Рон приноравливался и неумело мял ногу, она стала поднывать. В какой-то момент он сильно сдавил особо болезненную часть лодыжки, и Гермиона с шипением втянула воздух сквозь зубы.

— Ой, Гермиона, прости, я не хотел! — разжимая ладони, пролепетал он. — Давай лучше завтра вызовем колдомедика?

— Не нужно, Рон. Всё хорошо, — она на мгновение прикрыла глаза и перевела дыхание, — Продолжай, тебе просто нужна тренировка.

Рон в нерешительности пожевал губы и снова обхватил пальцами её ступню. Сжал и грубо провёл большим пальцем по ступне, отчего Гермиона рефлекторно дёрнулась.

Сомкнув зубы, она пыталась не вскрикнуть. Обезболивающее зелье полностью сошло, и теперь любое резкое движение отдавалось сильной болью. Гермиона пристально следила за лицом парня, чтобы, как только он переведёт на неё взгляд или повернёт голову, она могла состроить непринуждённое выражение лица — главное его не обидеть.

Судя по часам на каминной полке эта пытка продлилась двадцать минут. Рон снял с колен её ногу и встал с дивана.

— Что случилось, Рон?

— Мне пора, уже девятый час. Мне нужно в магазин закрывать смену и помочь Джорджу с уборкой.

Гермиона со смесью негодования и сожаления посмотрела на него, кивнула и опустила голову. Они так и не пообедали вместе, не сходили прогуляться в парк, не поужинали и не посмотрели фильм. Как ей было жаль, что постоянно всё срывается!

— Не обижайся на меня, Гермиона, пожалуйста. — Рон наклонился и клюнул её в щёку, — Пришли мне сову, как станет лучше, хорошо?

Гермиона снова кивнула и не подняла глаз, даже когда в камине полыхнул зелёный огонь и в нём исчез Рон.

В носу защипало, горло сжало спазмом. Она сглотнула и в это же момент по щекам потекли слёзы. Она не стала их утирать, потому что не имело смысла. Как же ей было обидно! Она хоть кому-то нужна в этой жизни? Если только родителям. Но так хотелось нежности, любви и просто счастья. Уверенности в завтрашнем дне. Хотелось проводить вечера в уюте и покое, под боком любимого человека. Знать, что о тебе заботятся, что ты дорог небезразличному тебе человеку.

Она внушала себе, что этот человек — Рон Уизли, так как любила его с четвёртого курса. Надеялась, что он всегда будет рядом, подарит ей семью и надёжность. А что же происходит сейчас? Сейчас они отдалялись друг от друга всё сильнее. Ещё полгода назад, во время Битвы за Хогвартс у них всё было хорошо, он признался ей в любви и впервые поцеловал, но, что если эти чувства спровоцировал страх смерти? Они все думали, что не доживут до рассвета и старались хоть как-то доказать себе, что ещё живы.

Всхлипнув, Гермиона поднялась с дивана, и стараясь не ступать на больную ногу побрела в спальню.

***

Проснувшись утром в начале двенадцатого, Гермиона долго лежала в постели и смотрела в потолок. Перед сном она приняла все прописанные школьной медсестрой зелья и обезболивающее в том числе. Благодаря ему начало ночи всё же получилось проспать, но дальше она изрядно помучилась: боль в лодыжке не давала ей покоя, а если Гермиона и забывалась сном, то просыпалась от вспышек резкой боли.

Сегодня нужно было идти на встречу с Малфоем, но Гермиона понимала, что с таким увечьем долго там не просидит и не сможет вести непринуждённую беседу. Да и само путешествие по каминной сети неизвестно как аукнется.

Она решила отправить Драко записку с уведомлением, что сегодня она не придёт, так как они пообщались в пятницу.

«Этого будет достаточно.» — Подумала она.

Снова невольно вспомнив, чем закончился тот вечер, Гермиона вновь зарделась как маков цвет. После такого поцелуя и таких слов ей было крайне неловко с ним встречаться.

«Как я буду смотреть ему в глаза, и говорить с ним? Мерлин! Что же я наделала!»

Почти поблагодарив свою поврежденную ногу, Гермиона, поморщившись, поднялась в кровати и призвала заклинанием небольшой клочок бумаги и ручку. Быстро написав записку, она спустилась на первый этаж, при этом прихватив тёплое кашемировое платье и вязаные гольфы, зажгла камин и отправила самолётик по каминной сети в Малфой-Мэнор.

***

Гладкая, прохладная, словно вода, ткань платья облегала все её изгибы. Тяжёлые, непокорные кудри заточены в высокую красивую причёску, открывая соблазнительный изгиб тонкой, изящной шеи. Она была так хороша…

Гермиона стояла так близко, что её можно коснуться. И он прикоснулся. Требовательно смял её губы в жарком поцелуе. Его девочка робко ответила, приоткрывая свои сладкие, пухлые губки, впуская его горячий язык…

Драко, не открывая глаз, застонал, вспоминая ту ночь.

«Она даже не представляет, что я мог сделать с ней. Я взял бы её прямо на канапе, не снимая туфель. О да… Она бы стала моей, и плевать я хотел на этого Уизли! Он действительно не достоин её! Рыжий даже не предполагает, кого он держит в своих руках! Она же самородок! Идеальное сочетание красоты и ума!»

Малфой зарычал и уткнулся лбом в отделанную дорогим кафелем стену душевой. Тугие горячие струи нещадно били в его спину, добавляя чувствительности. Фантазия вконец разыгралась, и горячие картинки замелькали, распаляя его ещё сильнее.

Гермиона. Такая томная и гибкая выгибается под ним, тихо стонет, шепча:

— Драко… мой Драко…

Он припадает к открытому плечику, покрывая лёгкими поцелуями шёлковую кожу, вдыхает аромат орхидеи и, не удержавшись, прикусывает местечко над острой ключицей. Его рука прочертила дорожку от талии к высокой груди, и ладонь нежно сжала податливую, такую манящую плоть. Гермиона порывисто втягивает носом воздух, даже не пытаясь разорвать поцелуй. Ей это так же необходимо, как и ему. Да!

Юркие пальчики пробегают по рукам к плечам и слегка сжимают через тонкий шёлк рубашки напряжённые до предела мускулы, посылая разряд мурашек.

Его вторая рука огладила маленькие туфельки на небольшом каблуке и он кончиками пальцев, дразня, прошёлся по гладкой ножке. Подхватив под колено, согнул, открывая себе доступ к её сладкому месту. Не останавливаясь, он продвинул ладонь по бедру к попке, распахивая и без того глубокий разрез.

Он, припадает к её губам, оглаживая внутреннюю часть бедра, подбираясь к трусикам.

Драко тяжело задышал, привалился спиной к прохладному кафелю. Струи душа били ему в голову, но это не помогало прийти в себя. Он был возбуждён до предела своими же фантазиями.

Она нужна ему! Прямо сейчас! Нужна… нужна!

Его пальцы прикасаются к влажному горячему кружеву. От его касания Гермиона выгибается в спине, прижимаясь к его торсу грудью, и приглушённо стонет в губы.

— Хочу тебя, Драко. — прерывая поцелуй, шепчет она, обдавая его щёку горячим дыханием.

Она осмелела. Резко дёрнула за ворот рубашки, пуговицы разлетелись мелкой дробью по паркету. Драко подхватил Гермиону за талию и дернул, подминая под себя. Потянул за декольте платья, стаскивая сине-зелёный шёлк, открывая своим губам налитую грудь.

— Я сильнее, — вбирая твёрдый сосок и зажимая зубами, шепчет он, одновременно вторгаясь пальцами в её тугое лоно. Она вскрикивает от переизбытка чувств и закусывает губу, — Я сгораю, Гермиона, ты нужна мне…

Малфой замычал, сдерживая рвущейся стон. Как под гипнозом, он опустил руку к твёрдому животу, проводя по нему рукой, и ниже; обхватил и с силой сжал свой член у основания, желая получить разрядку. Массируя мошонку всей ладонью, надавливая на хорошо известные ему нервные окончания, он наслаждался своими ощущениями и представлял, что это ее руки. Одной рукой он оттягивал и сжимал яички, а другой массировал нежную головку своего копья. Хриплые стоны наслаждения вырывались из горла, и это еще больше заводило парня. Сжав член под уздечкой, он крепко обхватил ствол другой рукой. Резко и даже немного жестко проводя по всей длине кулаком, Драко упивался своими ощущениями. Нехитрые поступательные движения рук доводили парня до нужного состояния блаженства. Увеличив темп в несколько раз, он запрокинул голову и выгнулся в спине, ловя опустошающее наслаждение. Победный крик отозвался эхом в стенах, сперма брызнула, окропив грудь и живот Драко.