— А эта тварь всё могла испо-о-ортить! Ненавижу её, ненавижу! Она хотела забрать моего Ронни! Забрать! Забрать! Забра-а-а-ать!

Этот тошнотворный визг драл слуховые перепонки, но Гарри терпел. Он лишь слегка поморщился. Поттер бы не признался самому себе, но он стал жестче всего за несколько дней. Изменился внутренне. Казалось, что со смертью Рона что-то сломалось в нём окончательно, и уже никогда не восстановится.

Поттер шумно вздохнул, вынул из папки вторую пачку колдо и разложил на столе с левой стороны напротив Элоизы. Он пристально следил за реакцией убийцы, краем сознания молил, чтобы та дала повод. Но преступница молчала, смиренно сидела и разглядывала навсегда замершего молодого парня.

— Почему ты убила Рональда Уизли? — холодно задал вопрос Гарри. Он так же сел, напротив в обманчиво свободной позе. Элоиза снова втянула воздух и устремила невидящий взгляд в пространство. — Отвечай!

— Я разозлилась. — тихо пропищала она, закрывая глаза. — Он хо-хотел… меня бросить… как… — с каждым словом её голос был всё тише, — Как мой Джекки…

В комнате повисло молчание. Вот оно. Пусть пока и призрачное, но подтверждение связи между Элоизой и Джеком Трэверсом. Поттер понимал, что нужно развивать эту тему, чтобы не упустить тонкую ниточку.

— Вот этот? — Гарри достал свой «козырь» из папки — фото Джека Трэверса. Это колдо было сделано при допросе. Изображение было старым, из давних архивных документов. Джеку Трэверсу на тот момент было не больше двадцати пяти лет. Совсем юнец, но уже с холодным, расчётливым взглядом убийцы. Гарри удивился, когда прочёл его досье: почему этого человека не приобщили к делам ПСов, которые проходили по совершённым преступлениям Первой Магической Войны с Волан-де-Мортом? Неужели его, как и многих других просто отмазали более влиятельные лица, как Люциус Малфой, Огаст Нотт и Корбан Яксли? Всё могло быть… по-другому… Пусть даже Поттер и задавал вопросы своему наставнику, но тот не мог гладко пояснить, ибо сам был в то время стажёром, а Кингсли увильнул от ответа, сказав, что это дело давнее, и нет смысла его перетряхивать, так как виновник был убит при Финальной Битве. Элоиза могла и не знать всего, что происходило, или же участвовала в самой гуще событий. Это-то и придётся ему выяснить.

Увидев фото молодого шатена, Элоиза, склонившись над изображением, как-то странно замурлыкала.

— Мисс Дженкинс, расскажите мне про этого человека всё, что знаете, включая ваше знакомство и взаимоотношения. — Гарри понимал, что с таким вопросом допрос может затянуться, но ему было необходимо выудить все детали, даже, на первый взгляд, самые незначительные, поэтому он немного сменил тактику.

Дженкинс вздохнула, передёрнула плечами, словно не желала рассказывать то, что хранила в своей памяти, но вскоре сдалась напору зелья. Поток информации полился из неё водопадом. Она делала короткие перерывы, но только для того, чтобы перевести дух. Рассказ был быстрым. Говорила она торопливо, с придыханием.

Совсем юная Элли познакомилась с Джеком, когда ей было едва двадцать лет. После окончания Академии магии Шармбатон она помогала в булочной своей тётушки в Косом переулке.

Они столкнулись совершенно случайно в потоке народа, когда она выходила из аптечной лавки. Молодой Джек Трэверс толкнул плечом девушку у самого входа и не дал ей упасть. Так они и познакомились. Девушка с первого взгляда влюбилась в статного шатена. Его жёсткий и холодный взгляд ничуть не пугал её, а, наоборот, завораживал своей холодностью и грубостью. Элли любила его и прощала всё. Простила даже убийство тётушки. Джек аргументировал это деяние тем, что теперь им никто не помешает, так как она была против такого суженого для своей племянницы. Что его любимая Элли получит наследство, и он никогда её не бросит.

Тётушка Люси была достаточно богата, она имела в обиходе булочную, большой двухэтажный дом, недвижимость во Франции и солидный счёт в банке. Всё это унаследовала, как удачно, единственная наследница — Элоиза Дженкинс.

Элли понимала, что всем тем, что перешло к ней по наследству теперь, крутит и вертит как хочет её любимый Джекки, но не верила даже самой себе.

Все деньги быстро были прокручены на содержание Пожирателей смерти и спонсированием Волан-де-Морта. Влюблённая девушка была согласна на всё, лишь бы любимый был рядом. Трэверс удачно влился в ряды аристократии, имея недюжий счёт в банке, и заручился поддержкой влиятельных на тот момент фамилий: Малфои, Яксли, Нотт, Эйвери…

Даже тогда, в 1981 году, когда Волан-де-Морт исчез, Джек Трэверс остался ему верен, но по совету своих друзей залёг на дно, и стал жить мирной спокойной жизнью, разрабатывая планы по поиску своего повелителя.

Трэверс не утаивал даже малейшей детали от Дженкинс, что сейчас было только на руку Гарри. Он чувствовал, что уже сейчас в сбивчивом рассказе Элли всплывёт нечто важное.

Поттер достал из папки последние документы и разложил их на столе, позволяя подозреваемой рассмотреть более детально информацию. На листах пергамента были выведены женским почерком, планы и списки. Пусть и старой даты, но полугодовой давности перечисление объектов, название строений, улиц. План старого дома Реддла, на который было совершено мародёрское нападение.

— Мисс Дженкинс, что Вы можете сказать об этом? — Гарри пододвинул пергамент с планом дома ближе. Она исподлобья посмотрела на лист и замотала головой, замычала, затопала ногами, явно сдерживая себя от рассказа. — Что это?! Говори! — не сдержался Гарри. Он не спал трое суток, пил бодрящее зелья и теперь, когда вот уже скоро всё будет раскрыто, нервы сдавали.

— Это план дома.

— Чей это дом?

— Повелителя.

Гарри замер. «Повелитель? Для неё он тоже Повелитель?»

— Мисс Дженкинс, имеете ли Вы отношение к рядам Пожирателей смерти? — Поттер напрягся, разглядывая подозреваемую напротив. Левая щека женщины дёрнулась в судороге, на лбу появилась испарина, а из глаз брызнули слёзы. Противным дрожащим голосом она пропищала:

— Да. — это всё, что требовалось на данный момент. Через минуту в допросную влетел Брекли, опёрся широкими ладонями о металлический стол и предельно низко наклонившись, пророкотал:

— Рассказывай всё, что знаешь о нападениях и инцидентах, которые произошли сразу же после Финальной Битвы!

Элли сжалась на стуле, закачалась сильнее, плавая взглядом по комнате. Теперь по вискам и лбу текли капельки пота, щёки раскраснелись, шея пошла пятнами, по подбородку потекла струйка крови из прокушенной губы. Она сопротивлялась, но все её усилия были тщетны.

— М-м-м, — дёрнула она головой, словно отгоняя назойливое насекомое, — Н-н-нет.

— Что нет, говори! — пробасил Колин, — Отвечай на заданные вопросы! Живо! — он проорал так, что даже Гарри резко моргнул. На сей раз Элоиза заплакала как маленький ребёнок. Было видно, что её что-то сдерживает.

— Мистер Брекли, — напряжённым шёпотом проговорил Гарри, вставая из-за стола. — Можно Вас на минуту?

Колин резко мотнул головой, взглянул на парня. В течение долгой минуты он всматривался в лицо своего стажёра, но, видимо не найдя того, что искал, кивнул и последовал к двери.

Выйдя в коридор, Поттер заговорил:

— Что если она под заклятием? Это опасно, так как есть вероятность самоуничтожения. — Колин терпеливо, но напряжённо ждал окончание чуть торопливой тирады парня. — У неё нет Метки, значит, она официально не вступала в ряды ПСов, а значит, что на неё могли наложить проклятье, чтобы она не выдала секретов. Пусть Волан-де-Морта нет, но ближайшие сбежавшие приспешники могли наложить на неё заклятие. — Гарри с облегчением уловил в выражении лица начальника понимание и согласие и продолжил, — Прежде чем допрашивать о серьёзных вещах, нужно проверить.

— Хорошо, — ответил Брекли, — И кого ты предлагаешь? Позвать колдомедика из госпиталя?

— Нет, у меня есть человек надёжней. Гермиона Грейнджер.

***

Голова нещадно болела. Гермиона перестала считать на четвёртой пробирке, сколько выпила зелий за последние три дня. Она волновалась. Жутко боялась за Гарри. Тот не выходил на связь эти дни. Все письма, которые она отправляла с Рейзер, возвращались обратно. Джинни через каминную сеть подтвердила, что его не было в Норе с того ужасного утра. Миссис и Мистер Уизли рассказали, что он прибыл к ним, сообщил о случившимся и сбежал, сославшись на неотложность дел, связанных с расследованием этого преступления.