Гарри сидел напротив заключенной и сверлил её холодным взглядом. Он не помнил, как прошли эти три дня дознания и обысков. Всё было подёрнуто красной пеленой ненависти и скорби.

У него не было сил и, как бы это не смешно звучало, смелости прийти в Нору и посмотреть в глаза Молли и Артуру Уизли. Ему хватило того раза, когда он пришёл ранним утром к ним в дом, для того, чтобы сообщить, скорбную весть о том, что их младшего сына больше нет.

Видеть посеревшее лицо Артура, бледную и осунувшееся Молли… Это было выше его сил.

Гарри чувствовал ответственность за своих родных, а Рон был другом. Он даже не мог разделить Гермиону и Рона на разных людей. Он воспринимал их как одного родного ему человека. Они оба были для него одинаково дороги.

Все эти дни он корил себя за то, что не заметил подвоха, не почувствовал угрозы от этой… Гарри отвёл взгляд. Поттер желал её смерти. Хотел, чтобы её уничтожили, приговорили к поцелую дементора или к Арке, но понимал, что она окончательно свихнулась, и абсолютно невменяема.

Полностью уверовал он в это после обыска её дома. Он самолично перебрал каждый шкаф, каждую кладовую. Если бы не Колин Брекли, то Гарри с удовольствием разобрал дом по камню, упрощая обыск. Это не понадобилось, ибо то, что нужно, Авроры нашли быстро, словно эта сумасшедшая и не пыталась скрыть.

Нужные обличающие документы были найдены в кабинете. Он был заброшенным, затхлым и пыльным. Создавалось впечатление, что всё осталось так, как было при владельце. Её возлюбленном, Джеке Трэверсе.

Это всплыло после детального просмотра большого количества депаш. Оказалось, что этот Трэверс был Пожирателем смерти, и, согласно спискам, был убит при Финальной Битве за Хогвартс. Это было интересно. Помимо этого, в доме был обнаружен «уголок психопата» — так его прозвал Шон Бард — один из штатных Авроров, который и наткнулся на находку.

Вся комната была обклеена колдографиями трёх друзей.

Колдо Гарри было просто перечёркнуто красным магическим крестом, колдо Рона было расцеловано яркой помадой, на нём были какие-то надписи и признания в любви; колдо же Гермионы было полностью исцарапано, жутко изрезано, а на месте глаз зияли выжженные дыры.

Фотограф группы по-обыкновению зафиксировал находку в первозданном виде. Гарри планировал показать их Элоизе при допросе и получить разъяснение всему этому безумию.

Как только Брекли доложили о тайнике и найденных документах, он сделал запрос о разрешении допроса подозреваемой с применением заклинаний, если обычная процедура не возымеет нужного эффекта. Наконец они нашли всё, что было необходимо.

И вот. В прохладной полутёмной комнате Гарри сидел напротив притихшей и бледной Элоизы. Она не реагировала, даже, казалось, не дышала. Дженкинс, не мигая, уставилась на свои скованные зачарованными наручниками руки и медленно раскачивалась из стороны в сторону.

С металлическим скрежетом открылась дверь, и в комнату для допросов зашла миловидная девушка в лимонного цвета мантии с нашивкой перекрещенной волшебной палочки и кости — представитель больницы Св. Мунго. Она несла поднос с одним единственным пузырьком, который был наполнен чистой, как слеза жидкостью — Сывороткой Правды.

Применение зелья Правды было одним из необходимых и даже обязательных критериев допроса. На первом приводе Дженкинс не отвечала на вопросы. Даже Кингсли, который был незамедлительно оповещён о случившемся, не смог достучаться до своей бывшей помощницы, хотя за всю свою длительную карьеру Аврора знал, что без зелья не обойтись; Бруствер рассчитывал разговорить подозреваемую без принуждения. Но та смеялась и бормотала всякую несуразицу, качалась из стороны в сторону, производя впечатление вконец свихнувшегося человека.

Теперь же, к допросу был допущен Поттер. В то ужасное утро он и сам признавал, что вёл себя неадекватно. Он благодарил наставника за то, что тот не отстранил новичка, а понял его метания и боль. Дал возможность всё обдумать и прийти в себя.

Свыкнуться и принять потерю близкого друга Гарри не мог, да и не сможет никогда. Уж слишком много близких людей он потерял. Но сосредоточиться на работе и выполнить всё в лучшем виде ради своих близких он был просто обязан.

Гарри кивком дал добро медсестре поставить рядом с ним пробирку. Ему не нужна была помощь других сотрудников для того, чтобы напоить порцией зелья эту сумасшедшую. Сам же Гарри был уверен, что с него не станут спрашивать, если что-то случиться с подозреваемой, ибо помещение для допроса было заколдовано — каждое заклинание, применённое в стенах этой комнаты, фиксировалось.

Зная это, Поттер лениво поднял палочку и, произнося нужное заклинание, которое применяют колдомедики в психиатрическом отделении Св. Мунго, обездвижел Элоизу в нужной позе. Женщина замерла, задрав голову, и открыла рот. Гарри медленно поднялся, взял колбу с сывороткой и влил жидкость. Когда «лекарство» было проглочено, Гарри снял заклинание и сел напротив.

Эффект пойла не заставил себя ждать. Блондинка встрепенулась, передёрнула плечами и плотно сжала губы. Часто задышала и волком посмотрела на Поттера. Он с удовлетворением улыбнулся, заметив, что достигнут нужный эффект, скрестил на груди руки и облокотился о спинку жёсткого металлического стула.

— И так, мисс. Вы ответите на несколько вопросов, прежде чем мы перейдём к основному разговору. — размеренным голосом проговорил Поттер. Он был поражён, насколько ровно и спокойно шли слова. Злость, боль и гнев придавали ему сил, и он понимал, что от его моральной выдержки зависит расследование не только этого дела, но и отлов всех беглых ПСов в целом. Уверенность в этом сидела в его мозгу, как только он самолично прочёл найденные документы. — Как Вас зовут?

Элоиза моргнула и шумно втянула носом воздух. Гарри знал, что побороть сыворотку она не сможет. Зелье заставит её выложить всё, что она знает, помнит и когда-либо видела. Как бы она не сопротивлялась.

— Элоиза Дженкинс. — тихо, едва уловимо просипела она.

— Ваше полное имя. — Гарри решил пройтись по стандартным вопросам, правильные ответы на которые были документально подтверждены. Поттер знал, что за его работой сейчас наблюдают, и поэтому решил отработать всё по правилам, хотя до сих пор очень любил их нарушать.

— Элоиза Роуз Дженкинс.

— Сколько вам лет?

— Тридцать девять. — на этом вопросе женщина застопорилась, пытаясь сопротивляться действию зелья, но тут же громко вдохнула. Зелье причиняло некоторую боль, если подозреваемый сопротивлялся.

— Где вы проживаете?

— Уэллинборо, Холкот Стрит, 15. Графство Нортгемптоншир. — Выдохнула она.

Гарри, получив ответы на свои вопросы, предварительно сверившись с личным делом Элли, встал со стула и взял папку с края стола.

В ней находилось копии документов, две стопки фото и одна единственная колдо, на которую у Поттера были планы. Выудив нужную пачку, Гарри, не спеша, с одной стороны стола разложил ее перед Дженкинс и встал напротив.

— Что ты скажешь по поводу этих колдо? — он сознательно перешел на «ты», не считая нужным церемониться с преступницей. Сей факт не подлежал сомнению — это были колдо с обыска её дома. На них была изображена стена, сплошь обклеена его, Гермионы и Рона фото. Ответа не последовало. — Я спросил, — с лёгким напором повторил вопрос Поттер, — Что ты видишь на фото?

Элоиза шумно и часто задышала, зажмурила глаза и замычала. Было видно, что женщина не желает отвечать, но благодаря зелью у неё не было выбора:

— Это… это колдографии, — задушено прошептала она, — С-с тобой, Г-грейнджер и… и… и Роном Уизли.

— Хорошо. — ровно произнёс Поттер. — Зачем ты собрала эти фото?

— Чтобы… чтобы всегда видеть Героев.

— Расскажи свои мотивы.

— Я… я хотела втереться в доверие к… Гарри Поттеру… но он влюблён в свою рыжую малолетку; а Ронни стал моим, — пискляво проговорила Элоиза, рассматривая фото.

Её взгляд и интонация менялись, как только она перескакивала взглядом с одного на другого. Когда она смотрела на его фото, то говорила ровно, с толикой разочарования, когда взглянула на колдо Рона, то голос перешёл на фальцет и приторность. Но стоило Дженкинс взглянуть на Гермиону, как та, зарычав, взвизгнула: