В воскресенье вечером Гермиону почти лихорадило — она очень боялась, что все напрасно и у них ничего не получится. Она нервно металась по дому, не зная, чем себя занять. Профессор Снегг, которого девушка уже вывела из себя своим мельтешением, просто удалился с портрета. Ближе к ночи Гермиона пришла в комнату Драко, где уселась на его кровать, обняв свои колени. Молодой человек вошел чуть погодя и сел поодаль. Пузырек с зельем он поставил на тумбочку рядом.

— Ты добавил слюну? — нервно спросила гриффиндорка.

— Да. Теперь осталось последнее.

Девушка кивнула.

— Гермиона, ты… — начал он неуверенно, не зная, какими словами лучше выразить свои сомнения.

— Я очень боюсь. — перебила она его.

— Для девушки это естественно… — чуть засмущался юноша. — Тем более, если учесть, на что идешь ты…

— Я боюсь, что у нас ничего не получится, что мы неправильно поняли. Ведь до нас никто этого не делал…

— Не бойся. — уговаривал ее парень, сам безумно переживая и нервничая за троих. — Я всегда с тобой.

Он наклонился вперед и невесомо коснулся губами шеи девушки. Та закрыла глаза, отдаваясь чувственной ласке. Драко полностью затушил свет в комнате, подвинулся ближе и, беря в руки ее лицо, зарылся пальцами в кудри, продолжая целовать ее шею. Девушка выгнулась и застонала, протягивая руки к его футболке, пробираясь под нее, а затем и снимая не без помощи своего слизеринца. Сам он, разумеется, тоже не бездействовал и снял майку, закрывающую доступ к вожделенному телу. Уложив любимую на постель, он спускался поцелуями вниз, оставляя пылающие следы по всему телу. Гермиона вцепилась пальчиками в изголовье, ее голова была запрокинута, а рот чувственно приоткрыт. Тяжелое дыхание вырывалось рваными скачками, перемешиваясь со стонами, хрипами и всхлипываниями.

Драко перевернул свою гриффиндорку на живот и поднял подол короткой юбки к самой талии. Небольшие трусики девушки мало что скрывали, и юноша без помех прикоснулся губами к ее попке, чуть покусывая. Сминая ее ягодицы, он вдыхал аромат желания, наслаждаясь им каждую секунду. Раскрывая их и снова смыкая, он все больше оголял девичьи округлости. Под смятыми трусиками скрывался самый центр, манящий, словно огонь мотылька. Коснувшись его пальцами, он стал вести ими вверх и вниз, нежно надавливая. Потирая ее складочки, он языком провел широкую полосу, забираясь под мокрую ткань. Сняв ненужную вещицу, Драко пальцами провел по самому центру, выдавливая новые капли влаги. Аккуратно проникая внутрь, он разминал и растягивал неопытные мышцы. Хлюпающие быстрые движения взрывали девушку изнутри, отчего тугие мышцы плотно сжимались вокруг пальцев. Высунув кончик языка, он коснулся им самого горячего места и медленно лизнул его. А затем еще и еще. И все это время его пальцы, словно щупальца, не переставали проникать в самую сердцевину. Поставив Гермиону на колени, он раскрыл себе больший доступ к ее телу и погрузил свой язык в ее глубины. Девушка закричала от удовольствия, прося не останавливаться. Драко и не собирался. Оторвавшись лишь на миг, чтобы снять ее юбку и перевернуть обратно на спину, он вновь припал к источнику ртом и поцеловал вспухший клитор. Гермиону пронзила судорога, и она выгнулась дугой, оглашая темноту комнаты новым криком. Малфой крепко держал девушку за бедра, все глубже и чаще погружаясь в ее недра попеременно то пальцем, то языком, а то и обоими сразу, отчего девушку всю трясло и метало по простыне. Она задыхалась от желания разрядки, хныкала и всхлипывала, умоляя о большем.

Робкий свет луны озарил любовников, все больше и больше пробираясь в комнату, отвоевывая у тьмы ее владения. Драко не видел этого, но спиной почувствовал, как шерсть начинает покрывать его, а кости, суставы, мышцы, сухожилия изменяться. Волчье сознание пыталось пробиться, порыкивая о своих правах, но большие дозы зелья плюс сексуальное выматывание делали его вялым. Юноша вынул пальцы и ослабил хватку, опасаясь, что сильно ранит свою малышку быстро отрастающими острыми когтями. Его лицо удлинялось, глаза наливались кровью, зубы заострялись. Не прерывая ласк, он лишь сменил свою позу, спустившись с кровати, чтобы ненароком не напугать свою девочку.

Мясистый волчий язык вторгался в глубины женского тела, раскрывая и растягивая ее вход. Гермиона выстанывала его имя, приподнимая себя, еще шире разводя бедра. Малфой был осторожен, боясь навредить. Однако девушка не возражала, разводя стопы по сторонам. Оборотень рыкнул и раскрыл пасть. Клыки блеснули в серебряном свете, и волчий нос зарылся в жесткие волоски в низу живота. В шершавый нос лавиной ворвался наркотический аромат. От запаха ее страсти существо практически потеряло свой разум, оставив только одну мысль: моя! Рыкнув от перевозбуждения, он совершил резкий толчок вперед и почувствовал, как язык уперся во что-то мягкое. Удовлетворенно мурлыкнув, он увеличил темп и усилил проникновение, высовывая язык на максимальную длину. Пока не почувствовал, как стенки не стало, а по языку потекла липкая жидкость, солоноватая, с металлическим привкусом. Поначалу испугавшись, что он ранил Гермиону, он отпрянул назад. Но затем вспомнил, что эта кровь означала, и успокоил свой бунтующий мозг. Адреналин с сумасшедшей скоростью бушевал в его венах до разноцветных мушек перед глазами.

Сама Гермиона практически ничего не понимала. Она одновременно упивалась своими ощущениям и терялась в реальности, не зная, где заканчивается явь, а начинается сновидение. На нее волнами накатывали воспоминания из давнего сна, который оказался пророческим. Чувство заполненности было все более ощутимым, причиняя некоторый дискомфорт, граничащий с болью. Не рискнув открывать глаза, она максимально расслабилась, веря, что Малфой ее не обидит. Вскрикнув от мгновения рези, Гермиона вновь сосредоточилась на узорах, что рисовал Драко внутри. Выводя руны, он писал, что очень любит ее. Слезы счастья брызнули из ее глаз, и девушка очень громко и протяжно закричала, возвещая о своем оргазме.

Драко вынул язык за секунду до того, как волна удовольствия накрыла девушку. Помедли он, и добавлять в зелье было бы нечего… Подойдя к пузырьку с зельем, он сцедил кровь и начал наблюдать, как субстанция меняет свой цвет. Гермиона смогла подползти несколько секунд спустя — Драко вымотал ее до абсолютно амебного состояния. Стараясь унять шум в ушах и дрожь от полного бессилия, она взяла бутылочку в руки и влила содержимое в раскрытую пасть. Оборотень проглотил зелье и уставился на Луну. Гермиона привалилась к теплому боку и незаметно для себя уснула.

***

Проснулась она, когда первые лучи солнца только-только показались из-за горизонта. Резко открыв глаза, она посмотрела на рядом лежащего. Драко еще был оборотнем. Он тяжело дышал, язык свисал, глаза были закрыты. Гермионе очень не хотелось оставлять его одного, но понедельник, а с ним и Хогвартс с его заботами, никто не отменял. Через неделю начинались экзамены. Вызвав Танура, она попросила держать ее в курсе состояния Драко через домовиков школы. Эльф дернул себя за полы одежды и кивнул. Гермиона же, одевшись в форму и мантию, отправилась к камину. Проходя по галерее портретов, она отметила, что профессора Снегга нет. Вздохнув, она решила, что поговорит с ним в Хогвартсе. Однако, переместившись туда, портрет бывшего директора пустовал. Мысленно обозвав его трусом, девушка приняла вид грозной старосты школы и отправилась на обычное еженедельное собрание.

В среду вечером, когда Гермиона уже ложилась спать, перед ней появился один из домовиков Хогвартса с известием от Танура. Тот передавал, что с его хозяином все в порядке, он очнулся, чувствует себя хорошо, хотя и крайне слаб. Девушка поблагодарила эльфа и задумалась — Танур ни слова не сказал о проклятии. Либо он соблюдал конфиденциальность, либо ничего не получилось. Но с другой стороны, если бы с Драко что-то было не так, Танур бы известил.?

Метаясь между такими противоречивыми мыслями, Гермиона так себя накрутила, что в пятницу вечером была сама не своя и, вывалившись из камина у Драко дома, нервно начала орать: