Кассиус усмехнулся:

— Нет-нет. Пэнси никогда за мной не увивалась, как остальные. Всегда держала меня на расстоянии, за это она мне и нравилась больше других.

Гермиона пребывала в крайнем смятении. Она ожидала, что разговор неминуемо примет мрачный тон и свернёт на убийства, смерть и Азкабан, но… Они говорили о семье. Гермиона не могла постичь, как все эти люди, которые явно не доверяли друг другу, могли вот так запросто сидеть за одним столом, словно счастливое семейство в День благодарения из какой-нибудь рекламы сороковых годов.

— Драко тоже пользовался популярностью у девушек, — продолжал Кассиус. — Просто у более спокойных.

— Да и мне они всегда больше нравились, — согласился Малфой. — Хотя у тебя, помнится, была поразительная способность привлекать самых громких и безумных.

— Да, периодически попадались забавные экземпляры, — хохотнул Кассиус.

— Вам надо было видеть этих мальчишек, когда они были совсем детьми, — обратился Лестрейндж к Гермионе. — Мы с Люциусом всегда так гордились ими… Говорю вам, мы были счастливейшими отцами.

Гермиона подавилась морковкой. Драко бросил на неё короткий предостерегающий взгляд, после чего вновь с улыбкой повернулся к гостям.

Теперь она поняла, откуда взялся отцовский тон в голосе Лестрейнджа. Кассиус… Кассиус был его сыном. В голове Гермионы проносилось всё, что она когда-либо слышала и знала о Лестрейндже и его семье, но никогда ей не встречались упоминания о сыне. Она украдкой начала сравнивать мягкие черты лица Кассиуса с грубыми — Лестрейнджа. Вероятно, Родольфус выглядел по-другому в молодости, или его сын просто-напросто пошёл внешностью в Беллатрису и весь род Блэков.

Разговоры за столом продолжались ещё три часа, пока Пэнси первой не нарушила идиллию.

— Я ужасно устала, — произнесла она, медленно вставая из-за стола. — Прошу меня простить, я бы хотела пораньше лечь спать.

— Да, совершенно согласен, — отозвался Кассиус. — Это был долгий день. Отец?

Лестрейндж окинул взглядом стол и согласно кивнул.

— Я уже с нетерпением жду завтрака в такой же приятной компании, — улыбнулся он. — Спокойной ночи вам обоим, — добавил он, обращаясь к Драко и Гермионе. — И тебе, Пэнси.

— Элай покажет вам с Кассиусом ваши спальни в Восточном крыле, — сообщил Драко. — Пэнси, мы проводим тебя до твоей комнаты.

— Спокойной ночи, — пожелала Гермиона мужчинам, когда они стали покидать обеденный зал вслед за Элаем.

*

Путь назад в хозяйскую спальню был быстрым, молчаливым и, как показалось Гермионе, очень коротким. Никто не произнёс ни слова с тех пор, как они пожелали Лестрейнджу и Кассиусу доброй ночи.

Дубовые двери с крупной резьбой пропустили Драко, Гермиону и Пэнси внутрь, мягко закрывшись за их спинами с лёгким щелчком. Паркинсон выдохнула с облегчением.

— Всё прошло не так уж плохо, — первой нарушила она молчание.

— Лучше, чем я предполагал, — признал Малфой. — Кажется, твоя история их вполне удовлетворила, — добавил он, обращаясь к Гермионе.

— Ты была хороша, — улыбнулась ей Пэнси. — Серьёзно.

Гермиона впервые за вечер смогла немного расслабиться — видимо, ей действительно удалось убедить «гостей» в своей чистокровности. Она не могла не заметить, что даже Малфой не стал тратить воздух на очередной скандал. Почувствовав, что обстановка немного разрядилась, Гермиона решилась наконец задать вопрос, который мучил её с самого обеда.

— Не знала, что у Лестрейнджа есть сын, — осторожно произнесла она.

Драко и Пэнси быстро переглянулись, но почти сразу Малфой зашагал в сторону ванной комнаты.

— Я пошёл переодеваться, — бросил он через плечо.

Пэнси неспешно подошла к кровати, сняла мантию и, усевшись на самый краешек, устало положила её к себе на колени. Гермиона проводила взглядом удаляющегося Драко и, когда дверь в ванную плотно закрылась, раздражённо сложила руки на груди.

— Как можно быть таким невыносимо самоуверенным? — проворчала она себе под нос.

— Он просто не хочет говорить о семье Лестрейнджа, — заверила её Пэнси. — Она… Там всё запутанно.

— Ну, меня ещё никто не называл глупой, — усмехнулась Гермиона. — Так что можно попробовать.

Пэнси тоже улыбнулась.

— Вообще ты права насчёт Лестрейнджа: мало кто знает, что у него есть сын, — начала она. — Кассиус никогда не был особенно близок с детьми других Пожирателей, как мы с Драко. Его не выводили на светские вечера, не заставляли носить дорогую неудобную одежду, не нанимали ему учителей, даже в Хогвартсе он практически не учился, в отличие от всех нас. Если помнишь, он тогда носил фамилию Уоррингтон. Лестрейнджи всячески хранили наличие сына в тайне.

— Его же перевели в Дурмстранг после первого курса? — уточнила Гермиона, припоминая слова Драко, услышанные ранее.

— Совершенно верно. Он долго находился вдали от привычного нам с Драко образа жизни, хотя в детстве мы действительно часто встречались и играли вместе. В Дурмстранг его отправила Беллатриса.

— Но зачем?

Пэнси призадумалась на некоторое время, после чего медленно ответила, тщательно взвешивая слова:

— Она очень его опекала. Отец Драко находился в совете попечителей Хогвартса, было предсказуемо, что его сын отправится именно туда, и многие Пожиратели просто последовали примеру. Но Беллатриса хотела, чтобы Кассиуса обучили Тёмным искусствам, причём обучили серьёзно. Дурмстранг предлагает не в пример более обширную программу в этой области.

Гермиона кивнула:

— Что ж, это было не так уж сложно.

В этот момент Малфой, одетый в чёрно-зелёную пижаму, как раз вышел из ванной.

— Тебе пора в свою комнату, Пэнси, — бросил он. — Лестрейндж может заподозрить неладное.

— Да, конечно, — согласилась она, поспешно поднимаясь с кровати. — Спокойной ночи, — пожелала она, напоследок одаривая Гермиону ободряющей улыбкой.

Как только дверь за ней закрылась, Драко повернулся к «жене».

— Тебе тоже пора готовиться ко сну, — ухмыльнулся он. — Надеюсь, на раскладном диване будет удобно.

У Гермионы отвисла челюсть.

— Прошу прощения? Я собираюсь спать на кровати. Сам можешь укладываться на диван.

— Мой замок — мои правила, — пожал плечами Малфой. — И учитывая, сколько раз пришлось спасать твою шкуру, постель я более чем заслужил.

Он прошествовал к кровати и небрежно бросил Гермионе две больших подушки.

— Сладких снов.

Она что-то раздражённо проворчала, наблюдая, как Драко укладывается на кровать, демонстративно закладывая руки за голову, но вслух спорить не стала. Вздохнув, Гермиона закатила глаза и принялась раскладывать диван.

*

Она проснулась от его громкого тяжёлого дыхания. Малфой бормотал во сне что-то едва различимое, но Гермиона была почти уверена, что это очередной бессвязный бред. Она перевернулась на бок и слегка приподняла голову, чтобы рассмотреть Драко. Его правая рука покоилась на груди, прижимая кожу с недавно зажившими ранами. Гермиона знала, в чём проблема: действие сваренного ею зелья постепенно ослабевало. Прерывистое дыхание Малфоя было печально знакомо ей по тем ночам, когда приходилось выхаживать парня. Это могло значить только одно: старые шрамы давали о себе знать.

Комментарий к Глава 19. Выдумка. Часть вторая.

АННОТАЦИЯ к двадцатой части: Гермиона и Драко кое-что обнаруживают.

Глава 20. Забытые. Часть 1.

— Рана становится хуже, Элай, — негромко произнесла Гермиона.

Они стояли в прилегающей к хозяйской спальне комнатке, куда девушка спешно вызвала дворецкого, который, к счастью, уже проснулся и материализовался перед ней почти мгновенно. За окном ещё не рассвело, так что обе комнаты были погружены в лёгкий полумрак, который заставлял разговаривать почти шёпотом, чтобы не нарушить эту хрупкую предрассветную тишину.

— Может, нам нужно больше того противоядия от Адского пламени? — предположил Элай. — Я смогу достать все нужные ингредиенты.

— Ну да… — нерешительно произнесла Гермиона, очень надеясь, что их утренний разговор не разбудит Малфоя. В соседней комнате он снова начал покрываться испариной и непроизвольно прижимать ладонь к груди, как делал это в ночь сразу после ранения. — Но меня беспокоит ещё кое-что.