Вся весёлость исчезла с лица Драко, пока Гермиона говорила, но он не стал кричать на неё, как делал обычно, когда она позволяла себе копаться слишком глубоко в его чувствах. Казалось, он смирился с её прямотой.

— Как думаешь, сколько мне ещё осталось? До тех пор, когда я уже не смогу ходить или разговаривать?

— Проклятие питается твоей грустью, так что, пока ты мыслишь позитивно, думаю, эффект будет не так заметен.

— Не так-то просто мыслить позитивно, когда смерть висит над этим местом, — с сожалением произнёс он.

— Ты казался вполне счастливым сегодня утром, — пожала плечами Гермиона.

Драко пришлось постараться, чтобы не ухмыльнуться во весь рот. Он вспомнил это замечательное чувство освобождения и удовольствия, когда у него получилось достать Грейнджер. Он почти забыл о физической боли, когда его ребяческие выпады в сторону девушки достигли цели и вызвали желаемую реакцию.

— Знаешь, — начала Гермиона. — Радоваться жизни не так уж сложно. Счастье можно найти даже в тёмные времена.

— Тебе легко говорить.

— Я серьёзно, — настаивала она. — Не обязательно иметь жизнь, о которой всегда мечтал, чтобы быть счастливым. Даже самые маленькие лампочки могут осветить тёмную комнату.

Драко издал пустой смешок:

— Ты просто не знаешь, в какой темноте я нахожусь сейчас.

— Ну, если бы ты перестал быть таким чертовски упрямым, возможно, тебе бы не пришлось бороться с ней в одиночку.

Удовлетворение, которое Драко почувствовал, увидев серьёзность на её лице, вновь произвело эффект, похожий на его утреннее состояние, лишь подтверждая его маленькую теорию. Раздражение в голосе Гермионы действительно поднимало ему настроение.

— Предлагаешь мне лампочку, Грейнджер? — с улыбкой спросил Малфой.

— Я сама в темноте, — откровенно ответила она. — Мои родители мертвы, у меня нет родных, а мои друзья за сотни миль отсюда. И я тоже пытаюсь найти выход.

— И что же могут сделать два слепых человека?

Гермиона задумалась, тщательно подбирая слова.

— Они могут искать выход вместе.

К её удивлению, Малфой нисколько не смутился. Напротив, он остановил на Гермионе внимательный и напряжённый взгляд, в котором не было и тени обычного самодовольства или злонамеренности.

— Слизерин и Гриффиндор объединяют силы, серьёзно?

— Мы давно не в Хогвартсе, Драко, — пожала она плечами.

Имя эхом отдалось в голове парня. Драко. Он заметил, что буква «к» у неё прозвучала чуть резче, чем у большинства его знакомых.

— Ты произносишь моё имя очень странно, — не преминул отметить Малфой.

— Я просто пытаюсь быть выше прошлых обид.

— Отлично, а меня вполне устраивает положение ниже.

Гермиона обиженно надулась.

— И что теперь? — осведомился Драко. — Хочешь, чтобы я называл тебя Гермионой?

— Да.

— Ладно.

— И может, наконец расскажешь мне историю привидения?

Мгновение Драко рассматривал библиотеку, о чём-то раздумывая, после чего скрестил руки на груди и коротко ответил:

— Нет.

— Почему нет?

— Давай для начала попробуем эту штуку с именами, — предложил он с ухмылкой. — Мы ведь слепые, помнишь? Не будем торопиться… Мы же не хотим споткнуться и упасть.

Комментарий к Глава 21. Бартоломью. Часть 1.

Дорогие читатели!

Ну вот мы и добрались до середины фанфика по количеству частей. Более поздние главы значительно длиннее первых, поэтому по количеству слов до середины мы ещё не дошли, но я надеюсь исправить это в ближайшем будущем;) Как вы могли заметить, теперь главы гораздо чаще разделены на несколько частей. Я приняла это решение для того, чтобы регулярнее выкладывать обновления, пусть и более короткие, чем раньше.

Хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить всех, кто добавил работу в свои сборники и активно следит за обновлениями, а также читателей, которые оставляют комментарии к частям. Если вы сами пишете, то знаете, насколько важно наличие обратной связи и как сильно это мотивирует. Также благодарю всех, кто посчитал перевод достойным нажатия кнопки “Нравится”, я безумно рада, что мы с вами добрались до такой высокой отметки. За прошедшие два года (не могу поверить, что это тянется так долго О_о) я настолько срослась с этой работой, что в какой-то небольшой степени считаю её и своей тоже, поэтому любой отклик радует меня не меньше, чем внимание к моим собственным работам. В общем, хочу выразить огромную благодарность читателям за то, что остаётесь со мной, и очень надеюсь не разочаровать вас в будущем. Желаю всем прекрасного дня и отличного настроения,

Ваша Крестьянка;)

Глава 21. Бартоломью. Часть 2.

Гермиона возвращалась назад в хозяйскую спальню, без труда выбирая нужные коридоры, когда одна из комнат внезапно привлекла её внимание. Дверь была приоткрыта, и оттуда веяло жутковатым холодом — разумеется, Гермиона просто не могла пройти мимо. Она на цыпочках подкралась к порогу и осторожно переступила его, одновременно с этим прошептав: «Люмос». Конец её палочки рассеял полумрак комнаты и… Девушка выдохнула с облегчением: за дверью оказался всего лишь винный погреб. Это объясняло повышенную влажность и более низкую по сравнению с коридорами температуру. Некоторое время Гермиона просто разглядывала внутреннее убранство: каменные стены, деревянные ромбовидные стеллажи и сотни бутылок вина со всего мира, каждая из которых казалась старше предыдущей.

— Затаскивай его сюда, — послышался грубый мужской голос снаружи. — Ох, Мерлина ради, Гектор! Чего ты копаешься? Кончай читать про этих дурацких землероек и пошевеливайся!

— Они шастают по лесу, Мальсибер, — отозвался другой голос. — Что если одна из этих тварей на нас нападёт?

Гермиона едва удержалась от вскрика, узнав в говоривших друзей Лестрейнджа. Она судорожно оглядела погреб, но единственным выходом из комнаты была дверь, через которую она зашла и за которой в эту самую секунду происходила какая-то возня. Мужчины были слишком близко, чтобы она могла выскользнуть незамеченной.

Гермиона поспешно прошла к дальней стене, где по счастливой случайности стояли пять огромных бочек. Она ещё раз огляделась, но другого выхода не было, и Гермиона укрылась за бочками как раз в тот момент, когда трое мужчин зашли в комнату, таща за собой четвёртого. Она подобрала с пола маленький камешек, нацарапала на ближайшей бочке руну прозрачности, и мурашки пробежали по её спине, когда Гермиона осознала, что на её глазах будет разворачиваться вовсе не счастливое воссоединение старых друзей. Дверь в винный погреб захлопнулась, и на мгновение комната погрузилась в почти непроницаемую темноту, пока один из Пожирателей не щёлкнул выключателем. Даже теперь свет был мягкий и приглушённый — дорогие вина не терпят яркого освещения, — но всё равно можно было достаточно хорошо рассмотреть происходящее.

Мужчина на полу бессвязно молил о пощаде, хватаясь за ноги трёх возвышавшихся над ним мужчин, но внезапно замолчал, когда дверь снова открылась и через порог переступил ещё один мужчина, неторопливо подошедший к распластанному на полу человеку и медленно заговоривший:

— Бартоломью, — губы Лестрейнджа растянулись в жуткой полуулыбке, от которой кровь стыла в жилах. — Как приятно наконец с тобой увидеться.

В ответ Гермиона расслышала лишь слабые всхлипывания мужчины, которого трое Пожирателей поставили на колени перед Лестрейнджем. Он судорожно прижимал руки к груди, не переставая бормотать и умолять о чём-то. Гермиона не отрывала глаз от происходящего, прекрасно понимая, что «дружеская встреча» не сулила ничего хорошего. Трое мужчин переместились за спину Лестрейнджа, ухмыляясь друг другу, хотя их искреннее веселье по крайней мере пугало не так сильно, как полубезумная улыбка самого Родольфуса.

— Я… Я… прошу прощения… — наконец выдавил из себя мужчина на коленях, собрав последние силы, чтобы облечь всхлипывания в членораздельные слова, которые всё равно было сложно разобрать из-за сбившегося дыхания и очевидного страха в его голосе. — П-п-пожалуйста… Простите меня.