Гермиона застыла в своём укрытии, боясь пошевелиться и с трудом сдерживая дрожь. Теперь мольбы мужчины перешли в настоящие рыдания, и слова вновь стало невозможно разобрать.

— Мне отрадно видеть, что ты сожалеешь о своём решении, — наконец произнёс Лестрейндж. — Предатель или нет, осознание собственных ошибок приносит радость, не так ли?

— Д-да, — отозвался мужчина сквозь рыдания, теперь в его голосе появилась искра надежды. Несмотря на то, что он уже стоял на коленях, мужчина склонил голову ниже и воздел дрожащие руки к Пожирателям. — Я… п-п-понимаю… что б-был… неправ.

Один из них что-то зло пробормотал и бросился вперёд, но был остановлен властно поднятой рукой Лестрейнджа, с лица которого не сходила кривая ухмылка.

— Терпение, Мальсибер, — произнёс он.

— Ты веришь ему? — зло выплюнул тот. — Он же грязный таракан! Давно пора раздавить его.

— Нет! — воскликнул Бартоломью, упав на живот и вцепившись в голень Лестрейнджа. — Пожалуйста… П-пожалуйста! Я вас умоляю!

— Не надо убивать его сразу, — ухмыльнулся другой Пожиратель. — Дайте сначала мне повеселиться.

Третий Пожиратель засмеялся:

— Небольшой Круциатус явно не повредит, — согласился он.

Всхлипы Бартоломью стали громче, а дыхание — чаще.

— Я… Пожалуйста!

Гермиона нервно вздохнула, чувствуя, как нос защипало от подступивших слёз. Одна часть её сознания кричала: «Иди! Спаси его! Эффект неожиданности на твоей стороне!». А другая, рациональная часть пыталась привести её в чувство: «Они слишком сильны! Тебя просто убьют! Обман раскроется, и все: Малфой, Элай, Паркинсон — все будут уничтожены!» Ладони Гермионы непроизвольно сжались в кулаки, пока внутри её раздирали противоречивые чувства, заставляя кровь вскипать в венах.

— Что скажешь, Барт? — как бы невзначай поинтересовался Лестрейндж. — Позволить им то, чего они хотят?

— Что угодно! Я дам… Я дам вам что угодно! Деньги! У меня есть… Я могу дать вам тысячи галеонов. Пожалуйста!

— Видимо, ответ отрицательный, — усмехнулся Лестрейндж. Он повернулся к другим Пожирателям, и его взгляд зажёгся маниакальным блеском.

Внутренности Гермионы словно скрутились в тугой узел, а лёгкие сжались, не пропуская кислород.

— Ах, Барт, Барт… — протянул Лестрейндж, вновь поворачиваясь к пленнику. Его голос звучал, как голос отца, случайно поймавшего сына, пытавшегося улизнуть из дома незамеченным. — Сколько проблем ты нам ещё доставишь?

— Нисколько! — мгновенно отозвался Бартоломью сквозь слёзы, в его голосе опять появилась тень слабой надежды. — Обещаю! Клянусь… Клянусь своей магией! Никогда… Это никогда… Вы больше никогда обо мне не услышите!

Холодный смех эхом отразился от стен.

— Я справедливый человек, — произнёс Лестрейндж, отсмеявшись. — Предлагаю выставить этот вопрос на голосование. Если хотя бы один из присутствующих посчитает, что тебя следует отпустить, мы так и поступим.

*

Драко нервно мерил шагами хозяйскую спальню, то и дело беспокойно поглядывая на дверь. Гермиона ушла из библиотеки почти на час раньше него, и он ожидал встретить её в комнате, но она так и не появилась. Необъяснимое волнение охватило его, не давая сфокусироваться ни на чём, кроме возможного местоположения девушки.

— Элай, — негромко произнёс Малфой в пустоту, и дворецкий почти мгновенно появился перед ним.

— Да, сэр?

Драко последний раз взглянул на дверь, надеясь, что Грейнджер в эту самую секунду возникнет на пороге, но этого не произошло.

— Ты знаешь, где она?

— Мисс Грейнджер? — уточнил Элай. — Нет, я её не видел.

Драко сжал губы и сам направился к выходу из комнаты.

— Она не появлялась больше часа, — бросил он на ходу.

Заметив обеспокоенность на лице Малфоя, Элай предложил:

— Хотите, чтобы я обыскал замок?

— Нет, не надо… — ответил Драко. — Я сам.

*

Нижняя губа Барта нервно дрожала, пока его наполненный животным ужасом взгляд перебегал с одного Пожирателя на другого. Его руки были подняты на уровень лица и сжаты в молитвенном жесте, пока он просил безжалостных мужчин о пощаде.

Первым, кто вынес свой приговор, был высокий лысый мужчина. Он чем-то неуловимо напоминал дикого зверя, и, присмотревшись, Гермиона поняла, что больше всего этому впечатлению способствовала его ссутуленная спина. Мужчина улыбнулся, обнажая кривые зубы, и поднял большой палец вверх. На мгновение тень облегчения проскользнула во взгляде Барта, но она исчезла в ту же секунду, когда Пожиратель перевернул ладонь так, что теперь его палец указывал вниз.

— Мы с тобой повеселимся, — с мрачной полуулыбкой произнёс он, его глаза-бусинки наполнились жутким предвкушением расправы.

— Не повезло, Барт, — притворно вздохнул Лестрейндж, поворачиваясь ко второму Пожирателю — широкоплечему мужчине с крючковатым носом и искривлённой челюстью: — Маркус?

Тот тоже улыбнулся и слегка наклонил голову вбок, внимательно изучая распластанного на полу пленника, пока предвкушение развлечения медленно проникало в его холодный взгляд. Он покачал головой:

— Предатель однажды — предатель навсегда.

Барт судорожно сглотнул и перевёл взгляд на Мальсибера, сжимая мокрую от пота рубашку.

— Пожалуйста… — взмолился он.

Гермиона не могла не заметить искру безумия в чёрных глазах Мальсибера и уже заранее знала, что сейчас произойдёт. Её внутренности скрутило в тугой узел, и она больше не могла терпеть навязчивого зуда в теле, который заставлял её сделать хоть что-то, чтобы не дать ужасному событию случиться прямо у неё на глазах. Гермиона почти физически ощутила, как лёгкие вытолкнули воздух из груди, посылая его в горло, где уже сформировался крик, готовый в любое мгновение сорваться с губ девушки. Она дёрнулась вперёд и приоткрыла рот, намереваясь во что бы то ни стало остановить происходящее, когда чья-то ладонь резко зажала её рот и потянула вниз.

Глаза Гермионы расширились в страхе, в то время как вторая рука неизвестного обхватила её поперёк талии, прижимая руки девушки к телу и не давая ей пошевелиться. Дикий крик, почти разорвавший относительную тишину комнаты, так и застрял в горле, превратившись в сдавленное мычание. Гермиона почувствовала, как лицо державшего приблизилось к её уху, ощутила его тёплое дыхание на своей шее.

— Не шевелись, — прошептал Драко почти беззвучно.

Он слегка ослабил хватку, позволяя Гермионе вдохнуть.

— Они убьют его, — так же тихо прошептала она, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Да, — не стал отрицать Драко. Гермиона не могла его видеть, но ощущала его тело, всё ещё тесно прижатое к ней, словно он опасался, что она вытворит какую-нибудь глупость. — Мы ничего не можем сделать.

— Мы должны попытаться! — выдохнула она. — Он же умрёт!

Хватка Драко снова стала жёстче, удерживая Гермиону на месте.

— Они убьют тебя, как только ты покажешься, — прошептал он.

Комната разразилась жутким хохотом, и Гермиона мгновенно поняла, что Мальсибер вынес свой вердикт. За смехом последовал пронзительный крик и последняя мольба, сорвавшаяся с губ пленника. И хотя Гермиона уже давно отвернулась, не в силах наблюдать происходящее, перед глазами продолжала всплывать картина того, как Барт хватается за штанину Лестрейнджа как за последнюю соломинку.

— Мы ничем ему не поможем, — повторил Драко, когда комнату огласила очередная порция издевательского хохота. — Держись за меня, мы трансгрессируем отсюда.

Гермиона вцепилась в предплечье Малфоя и закрыла глаза, молясь оказаться где угодно, но только не здесь. Несколько томительных секунд прошли, и она услышала, как Драко шёпотом выругался.

— Ты не концентрируешься! — прошипел он. — Сосредоточься. Мы не можем переместиться, пока ты не очистишь сознание.

— Я… Я не могу… — жалобно прошептала Гермиона. Изображения происходящего в комнате назойливо заполняли сознание, и она знала, что не может остановить их. Снаружи раздался очередной вопль, когда жёлтая вспышка ослепительно блеснула в полумраке погреба. Гермиона развернулась лицом к Драко и уткнулась носом в мягкую ткань его рубашки. Его хватка так и не ослабла, но теперь девушка почувствовала, что он склонил голову, тоже избегая смотреть на разворачивающуюся у них под носом сцену.