— Какие-то проблемы? — спросил второй мужской голос за дверью с явными нотками раздражения.

Управляющий нервно выдохнул и поспешно затараторил:

— Совершенно никаких, сэр. Просто какая-то женщина внутри вызвала всю эту суматоху. Пожалуйста, не беспокойтесь, я подойду к вам буквально через минуту.

— Гермиона, нам надо уходить!

От неожиданности девушка резко развернулась, встречаясь лицом к лицу с Драко, который стоял посреди дамской комнаты. Она открыла было рот, чтобы объясниться, но он уже схватил её за запястье, и Гермиона ощутила знакомое тянущее чувство в области живота. Очертания туалета растворились, и, моргнув, она увидела, что они оказались снаружи паба. Она неуверенно огляделась, всё ещё ощущая лёгкое головокружение после такой внезапной трансгрессии, в то время как Драко снял своё пальто и накинул ей на плечи.

— И что это было? — спросил он, когда они подошли к одной из скамеек.

Прежде чем Гермиона успела ответить, рядом с ними возник Кассиус с широкой улыбкой на лице.

— Давно я так не веселился.

— Так это ты разговаривал с управляющим? — воскликнула Гермиона, узнавая второй голос, который слышала за дверью дамской комнаты.

— Надо уходить, пока они ничего не поняли, — бросил Драко.

Не говоря больше ни слова Кассиусу, он взял Гермиону за руку и пошёл в направлении ближайшей точки выхода каминной сети. Девушка оглянулась и махнула Кассиусу на прощание, после чего прижалась ближе к Драко, чтобы они вместе смогли разделить тепло его пальто.

*

— Я отправила Гарри письмо, — сообщила она.

Драко рассеянно кивнул.

— Хорошо. Он сможет узнать имя четвёртого свидетеля.

Они сидели на широкой кровати, скрестив ноги и сложив руки на коленях. Было около одиннадцати вечера и, учитывая их дневной сон, особой усталости никто не чувствовал, в отличие от Элая, который отправился спать сразу после их возвращения.

— Будет глупо спрашивать тебя о вашем разговоре с Кассиусом?

Драко усмехнулся.

— Я ждал этого вопроса, — сказал он и с лукавой улыбкой добавил: — Но ты сама знаешь, что я не расскажу.

— Почему?

— Потому что мы не обсуждали ничего серьёзного, — заверил он. — Обещаю.

Гермиона закусила нижнюю губу, чтобы остановить себя от дальнейших расспросов. Конечно, ей хотелось знать — ей очень хотелось знать, о чём они говорили. Но она доверяла Драко, надеясь, что он не стал бы лгать ей, так что пришлось удовлетвориться его обещанием и поверить, что их разговор с Кассиусом не затрагивал важных тем.

Малфой первым нарушил повисшее молчание:

— Расскажи мне об этой книге, которую Кассиус тебе принёс, — попросил он.

Гермиона не могла не улыбнуться в ответ на эту очевидную попытку отвлечь её внимание. И она с удовольствием подыграла, начав с рассказа о том, как обнаружила книгу в библиотеке, и затем показала её Драко. Она не стала пускаться в подробности о первом этапе жизни Матильды, вместо этого немедленно переходя к наиболее важной части. Она рассказала, как Матильда пытала свою мать и как та, в конце концов, сдалась и превратилась в неизвестное существо.

В течение всего рассказа она с удовольствием наблюдала, как меняется выражение лица Драко с каждой новой деталью: от удивления, до смятения и, наконец, до осознания. Гермиона была в центре внимания — да, в центре внимания одного человека, но то, как внимательно Драко слушал её, заставляло девушку чувствовать себя гораздо более значимой, чем во время всех симпозиумов и лекций в больнице Святого Мунго, где ей приходилось выступать перед сотней людей.

— Мать Матильды была вампиром, — закончила Гермиона. — Она пыталась обратить её во время своих… экспериментов.

Драко кивнул.

— Вампиры постоянно пытаются расширить популяцию, — согласился он. — Небольшой ковен в Северной Ирландии периодически похищает туристов, но у них редко что-то получается.

Гермиона подумала о том, каково это, когда тебя кусают в шею, и поморщилась:

— Это отвратительно.

— Согласен. Ну так что, значит, надо просто найти сходства между смертью Адрии и матери Матильды, — предположил Драко.

— Но их нет, — обречённо вздохнула Гермиона. — Кроме того, что их обеих пытали с помощью тёмной магии перед смертью.

— Может быть, разгадка как раз в этом.

Гермиона задумалась.

— Может быть. Но мне кажется, что должна быть ещё какая-то связь. То, как Матильда описывает свою мать после превращения, очень похоже на Адрию. Они обе легко перевозбуждаются при воздействии определённого раздражителя.

— В смысле?

— Когда мать Матильды видела кровь, она становилась более сильной и жестокой. Напоминает Адрию?

— Немного, — задумчиво произнёс Драко. — Вот только на неё так действуют крики. Когда Адрия слышит крик своей жертвы, она становится сильнее.

Гермиона со вздохом откинулась на подушку.

— Это невозможно, — проворчала она.

— Я думал, для великой Гермионы Грейнджер нет ничего невозможного, — подначил Драко, укладываясь рядом. Они оба перевернулись на бок лицом друг к другу, каждый поддерживал голову на согнутой в локте руке. Эти совместные лежания на кровати уже стали чем-то естественным.

— Но это слишком трудно, — пожаловалась Гермиона.

— Ладно, как скажешь. Но ты должна кое-что признать, — сказал Драко, хитро прищурившись.

— Что?

— Признай, что тебе это нравится, — улыбнулся он, и Гермиона мысленно отметила, что в мягком лунном свете, проникавшем в комнату через окно, он выглядел ещё более привлекательно.

— Да, это так, — легко согласилась она. — Мне нравятся тайны, загадки, приключения… даже ты мне теперь нравишься.

Драко отвёл взгляд и улыбнулся своим мыслям, после чего вновь посмотрел на Гермиону.

— Могу поспорить, ты никогда не думала, что скажешь это.

— Теперь твоя очередь признаться, — хитро прищурилась она.

Драко смерил её недоверчивым взглядом, словно она только что сморозила ужасную глупость.

— Конечно, ты мне нравишься.

Это был очень странный разговор. Внезапно Драко помрачнел, и его взгляд стал пустым и отрешённым. Малфой перевернулся на спину и задумчиво уставился в потолок. Гермиона осталась в прежней позе, не отводя взгляда от его лица.

— Завтра я собираюсь поехать в Азкабан, — наконец произнёс Драко. — Я получил письмо пару месяцев назад — мать перевели в одну из дальних камер.

— Что это значит? — осторожно спросила Гермиона.

— Туда переводят заключённых, которым осталось недолго: ощущение неминуемой смерти слишком будоражит дементоров.

Гермиона не была уверена, что ответить, поэтому просто неловко пробормотала:

— Мне жаль.

Она продолжала изучать выражение лица Драко, прекрасно понимая, что завтрашняя поездка точно не поможет его состоянию, но она также знала, что он просто не может не навестить мать перед смертью.

— Ты поедешь со мной? — негромко попросил он, и его голос почти дрогнул при этих словах.

— Да.

Драко поднялся с кровати, к молчаливому разочарованию Гермионы, и, поцеловав её в лоб, направился к выходу из комнаты.

— Куда ты идёшь? — спросила она, наблюдая за тем, как Малфой открывает дверь.

— Мне нужно отправить сову, — отозвался он и добавил: — Спокойной ночи, Гермиона.

— Спокойной ночи, Драко.

*

— Она всё ещё подслушивает? — спросил Драко.

Кассиус кивнул, расплываясь в широкой ухмылке.

— Она думает, что, если будет выглядеть занятой, мы этого не заметим. Она что, совсем меня не знает?

— Подожди минуту, она сейчас уйдёт, — пожал плечами Драко, и действительно, несколько секунд спустя Гермиона уже скрылась в дамской комнате.

«Три метлы» продолжали заполняться посетителями, и в такой толпе парням можно было не беспокоиться, что кто-то подслушает их разговор или просто обратит на них внимание. Кассиус сделал очередной глоток сливочного пива и склонился чуть ближе к Драко.

— Тебе страшно, не так ли? — спросил он.

Драко вопросительно вскинул бровь.