— Держи, — произнёс Кассиус, протягивая Гермионе увесистый свёрток. — Твоя книга и списки с генеалогическим древом, которые ты просила.
Она улыбнулась, впечатлённая тем, что он смог так быстро всё достать.
— Я не думала, что ты придёшь, — честно призналась она.
Кассиус усмехнулся.
— Я тоже.
Драко сидел молча, с недовольством наблюдая, как Гермиона приняла свёрток из рук Кассиуса и, положив его на стол, открыла свою сумочку. Он подозрительно взял свёрток и одарил кузена презрительной усмешкой, прежде чем вернуть книгу на место.
— Ты, кажется, не в восторге от нашей встречи, Драко, — ухмыльнулся Кассиус в ответ. — По-моему, я не давал причин не доверять мне.
— Нет, не давал, — поспешно кивнула Гермиона, опасаясь, что Малфой может всё испортить каким-нибудь неуместным замечанием, и, продолжив рыться в сумке, пробормотала: — Я точно брала его.
По пабу пронёсся сквозняк, когда дверь открылась, пропуская очередных посетителей. «Три метлы» постепенно заполнялись влюблёнными парочками, и семьями с детьми, которые дёргали родителей за подолы мантий, требуя пойти в магазин Зонко. Вновь приходящие приносили с собой свежевыпавший снег, который быстро растекался маленькими лужицами по полу, постоянно давая новую работу зачарованной швабре.
— Вот, — наконец сообщила Гермиона, вытаскивая из сумки пузырёк и протягивая его Кассиусу.
Тот принял склянку и без особого интереса осмотрел.
— Пока не похоже на честный обмен, — заметил он.
Гермиона закатила глаза.
— Это антидот для Адского пламени, — пояснила она. — Надо принимать его, как только почувствуешь, что твоё настроение ухудшается. Можешь даже не пробовать обезболивающие зелья — они всё равно не подействуют. Противоядие сварено в большой концентрации, так что не увлекайся: пары капель на один раз должно хватить, иначе могут проявиться побочные эффекты.
— Спасибо, — произнёс Кассиус на этот раз гораздо более благодарным тоном и убрал пузырёк в карман.
Последовала неловкая пауза. Через несколько секунд Гермиона попыталась нарушить её замечанием о погоде:
— Давно не было такого… — начала было она, но её тут же прервали.
— Гермиона, ты не оставишь нас с Драко на минуту? — попросил Кассиус, не отрывая пристального взгляда от Малфоя.
Озадаченная и совсем немного обиженная этой просьбой, она повернулась к Драко, и тот сдержанно кивнул. Несмотря на то, что он ничего не сказал, Гермиона поняла его взгляд без слов. Дай мне поговорить с ним наедине. По крайней мере эту малость ты мне должна.
— Конечно, — пробормотала она, неловко поднимаясь из-за стола.
Гермиона огляделась по сторонам в поисках свободного места и неуверенно отошла в центр зала, где остановилась, продолжая делать вид, что ищет незанятый столик, но то и дело возвращаясь взглядом к Драко и Кассиусу. Они сидели в полном молчании, по-видимому, действительно ожидая, пока Гермиона отойдёт достаточно далеко, чтобы не слышать их. Но куда она могла пойти? Других знакомых в пабе не наблюдалось, а мадам Розмерта давно продала «Три метлы» кузену Симуса Финнигана и отошла от дел, получив внушительную сумму.
Наконец, Гермиона остановила выбор на дамской комнате. Там от нечего делать она взяла с раковины оставленную кем-то копию «Ежедневного пророка» и начала читать, боковым зрением замечая на себе любопытные взгляды других женщин. Но Гермиона уже погрузилась в чтение. Волшебный мир казался в неведении относительно последних действий Лестрейнджа и его компании — вместо этого в газете нашлись статьи о последних прототипах Ветрорезов, о новом способе использования сока мандрагоры, открытом Невиллом Лонгботтомом… Гермиона недоумённо остановила взгляд на статье, отчётливо припоминая, что это открытие Невилл совершил больше полутора лет назад. Она открыла первую страницу и взглянула на дату выпуска, подтверждая свою догадку — газете действительно было почти два года.
— Фу, — пробормотала Гермиона, небрежно бросая её на раковину.
— Прошу прощения! — раздался возмущённый голос позади неё. Гермиона обернулась, встречаясь взглядом с крупной невысокой женщиной, чьи щёки раскраснелись от негодования, а губы были раздражённо поджаты, когда она потянулась за газетой. — Это моё!
— Но ей уже два года, — заметила Гермиона и тут же пожалела о своих словах: женщина только сильнее разозлилась и начала бормотать что-то на иностранном языке — скорее всего, на французском.
— Да будет вам известно, что в этом выпуске напечатана статья о смерти моей племянницы!
Гермиона ещё более удивлённо посмотрела на женщину.
— В смысле? — уточнила она чуть более резко, чем планировала, искренне недоумевая, зачем кому-то носить с собой напоминание о столь трагичном событии. — Вы же постоянно напоминаете себе о её смерти…
— Да как вы смеете! — взвизгнула женщина, угрожающе размахивая газетой перед лицом Гермионы, которая хотела уже оставить скандалистку и выйти из дамской комнаты, но внезапно заметила крупный чёрно-белый снимок человека, чьё лицо исказила маска бешенства и безумия.
— Лестрейндж! — воскликнула она.
— Что? — недоумённо переспросила женщина, мгновенно успокоившись.
Но Гермиона уже не обращала на неё внимания, выхватив газету у неё из рук и лихорадочно пробегая взглядом по статье.
— Родольфус Лестрейндж всё ещё на свободе… — бормотала она себе под нос. — Никаких следов… Пожиратели скрываются… Малфои… Малфои под арестом… Суд над Лестрейнджем откладывается… только четверо свидетелей осмелились дать показания… их личности останутся анонимными…
Женщина, до этого безуспешно пытавшаяся вернуть газету, покинула туалет, причитая и осыпая Гермиону гневными оскорблениями, и напоследок пообещав, что поставит в известность управляющего заведением. Но Гермионе было плевать. Она огляделась и, убедившись, что осталась одна, схватила зачарованную швабру и, расколдовав её, просунула в ручку двери, блокируя вход.
«Утечка информации… хотя их личности должны были сохраниться в тайне, предполагается, что Родольфусу Лестрейнджу удалось узнать их имена… в числе которых сотрудница Отдела магических происшествий и катастроф…»
Гермиона остановилась. Теперь всё стало так очевидно и просто. Лестрейндж убивал свидетелей по своему делу, избавляясь от любых доказательств, которые связывали его с событиями, произошедшими после падения Волдеморта. Разумеется, его действия во время войны заработали ему пожизненное заключение в Азкабане, но то, что он совершал после смерти Тёмного Лорда и что нельзя было свалить на исполнение приказа, наверняка обеспечило бы ему поцелуй дементора.
— Четверо… — негромко повторила Гермиона, пытаясь вспомнить имена, которые обсуждали Драко и Гарри. Среди них была женщина, которая жила одна, мужчина, на чью жену напали, и ещё один мужчина, которого похитили, когда он возвращался домой. Всего было трое.
— Эй, леди! — позвал мужской голос за дверью дамской комнаты, и кто-то заколотил кулаками в дверь – видимо, уже знакомая девушке ведьма.. — Я управляющий паба, и эта женщина утверждает, что вы напали на неё.
Гермиона закатила глаза.
— Мерлина ради, — пробормотала она себе под нос.
— Слушайте, давайте вы просто отдадите ей газету и мы разойдёмся с миром? — продолжал уговаривать управляющий, продолжая стоять снаружи. — У нас сейчас много клиентов, и я был бы признателен, если бы мы могли поскорее разрешить эту проблему.
Гермиона бегло просмотрела статью до конца, пытаясь отыскать какие-то зацепки относительно личности четвёртого свидетеля. Если его ещё не похитили, можно было попытаться его спасти. Но в газете не было никаких намёков: ни описания, ни тем более имени.
— Эй, мадам! — снова позвал мужчина, на этот раз чуть громче. — Мне придётся зайти внутрь, если вы не вернёте газету. Отдайте её, или я буду вынужден… Ох, да, сэр?
На последней фразе голос управляющего поднялся на октаву. Гермионе очень хотелось выглянуть за дверь, чтобы узнать, кто произвёл на него такой эффект, но каждая секунда была на счету. Она начала читать статью сначала, волнуясь, что в спешке могла что-то упустить, и на этот раз гораздо внимательнее относясь ко всему, что могло хотя бы косвенно указать на личность четвёртого человека. Кто же ты, свидетель номер четыре?