— В прошлый раз ты был в этом зале с молодым эретликошем, воин нордлингов, — произнесла Рей-Итта после короткой паузы, — Где он? Я хочу его видеть.

— Турн. Мое имя Турн, Рей-Итта, — спокойно сказал ярл, глядя прямо в лицо правительницы, — Ты не сможешь увидеть Хетоша.

— Что мне может помешать, Турн? — устремляя на него пристальный взгляд и с трудом удерживая разгорающееся недовольство, спросила Хашесут, — Я могу послать в любой уголок мира ровно столько моих воинов, сколько потребуется для того, чтобы ничего не смогло оказать им непреодолимого сопротивления и не дало бы привести ко мне этого человека.

— Если твои воины, правительница, смогут пройти в Дуат, как это сделал когда-то Хетош, и смогут увести человека из-под опеки Эннубиаша и Ваппуатха, как он увел оттуда Джехтеммиша, то тогда конечно, — ответил ярл невесело улыбнувшись.

— В Дуат?… — растерялась Рей-Итта.

— Да, в Дуат. Хетош умер, правительница, — продолжая кривить губы в горькой усмешке, подтвердил Турн, — Люди вообще имеют такое свойство — умирать, не всем же так везет как твоему…

— Перестань! — отчаянно вскричала Хашесут, вскочив с трона и топнув ногой, — Перестань попрекать меня! Откуда я могла знать?! Откуда?!

Не в силах больше выдерживать повисшее напряжение она устало опустилась на трон и, безвольно уронив руки на колени, принялась рассказывать. Рассказывать и о том, как Ашарситх, будучи главным жрецом храма Нирриаха, сговорился со своими именитыми родичами, и о том, как они задумали вернуть трон Иджифета прежней династии, как избавились от Хаурона, отца Джехтеммиша, и как почти избавились от самого Са-Рея. Что год назад к Джехтеммишу постепенно стала постепенно возвращаться память о том, что было до и после отравления, и что Ашарситх со своими родичами, испугавшись разоблачения, решились на открытый мятеж который был с трудом подавлен. И что теперь оказывается, что тот, кто явился спасением правящей династии, был вместо благодарности несправедливо осужден, да к тому же еще и покинул этот мир, не дав ей, правительнице Иджифета, шанса воздать его заслугам.

— Что ж, почтенная Рей-Итта, к сожалению Хетошу уже безразличны всякие награды. Но ты можешь исполнить его последнюю волю и передать это в храм Нирриаха, — ярл достал из-за голенища два свитка передал их правительнице, — А мне нужно закончить последнее дело в этом городе, — и он поднявшись стал спускаться по ступеням.

— Турн, постой, — послышался сзади негромкий голос Хашесут, — Постой… Тебе нет нужды… торопиться…

Похолодев от неясного предчувствия, ярл резко развернулся и пристально уставился в ее лицо:

— Рей-Итта, что это значит, нет нужды торопиться? — настороженно спросил он.

— Аах нашей богини Баштис, известная так же под именем Дхари, найдена мертвой на одной из улиц Иджисса после подавления бунта устроенного Ашарситхом и его сторонниками, — отводя глаза и старательно глядя куда-то в сторону, проговорила Хашесут, — Скорее всего это нелепая и досадная случайность… Мне жаль…

— Где он?! Этот ваш Ашарситх!! — мгновенно наливаясь тяжелым гневом, прошипел Турн.

— Он схвачен. Не беспокойся, он будет казнен, — по-прежнему не решаясь взглянуть ему в лицо, ответила Рей-Итта.

— Приведи его сюда!!! Немедленно!!! — не выдержав заорал ярл, напрочь забывая о всякой почтительности и повернулся спиной к трону с трудом сдерживая захлестывающую волну ненависти.

Видимо Хашесут все-таки подала знак своим стражникам, и двое из них выбежали из дворца, направляясь за бывшим главным настоятелем храма Нирриаха.

По-прежнему стараясь укротить подступающую вспышку злости, Турн непроизвольно принялся дышать по способу, разработанному в Чао-Лонг специально для таких целей. Спустя немного времени, он почувствовал себя совершенно отгороженным от остального мира, с чистым сознанием и горящим внутри ровным пламенем холодной ярости.

Казалось, время превратилось в смолу и текло еле-еле. С окаменевшим лицом Турн молча продолжал ждать возвращения посланных Рей-Иттой людей. Никто из присутствующих тоже не осмеливался нарушить повисшего молчания. Наконец снаружи послышался топот, и двое стражников вошли в зал, толкая перед собой Ашарситха со стянутыми за спиной руками. Проведя его до середины зала, стражники остановились и встали по бокам чуть позади.

Бывший главный настоятель имел весьма помятый вид, но изо всех сил держался высокомерно и гордо. Видно было, что Ашарситх не питает никаких иллюзий насчет своего будущего и теперь просто хочет сохранить достоинство вплоть до неизбежного конца.

— Ну уж нет, паршивая собака, подохнешь скуля, как тебе и положено, — холодно подумал Турн подходя к бывшему эретликошу и останавливаясь от него на расстоянии одного шага.

— А, это ты, дикарь с севера, — презрительно скривил губы Ашарситх, — А где твой дружок? Это безродное ничтожество, вмешавшееся в мои планы…

— Развяжите ему руки, — равнодушно сказал Турн, продолжая с ледяным спокойствием разглядывать этого человека, жить которому оставалось считанные мгновения. Хотя тот об этом еще и не подозревал.

Стражники вопросительно посмотрели в сторону трона и, видимо получив молчаливое согласие правительницы, один из них достал кинжал и коротким взмахом перерезал веревки.

— И что дальше? — продолжая презрительно смотреть на Турна, бывший эретликош демонстративно скрестил на груди руки, — Что ты можешь мне…

Хлесткий удар костяшками тыльной стороны кулака по переносице мгновенно положил конец его самодовольной тираде. Это было хоть и не сильно, но весьма болезненно. Ашарситх взвыл и, согнувшись, схватился за нос ладонями, из-под которых тут же стали падать крупные капли крови. Но все-таки у него еще хватило самообладания выпрямиться, принять прежнюю позу, и, не обращая внимания на текущую кровь, заявить:

— Дикарь. Я не буду с тобой биться. Это не для благородного человека.

— Не бейся, — спокойно ответил ярл, — Тогда я просто забью тебя до состояния скулящей твари. Может, ты и после этого не забудешь про то, что ты, видите ли, благородный. Но очень сомневаюсь, — и он резко и сильно пнул Ашарситха по внешней стороне бедра, целя чуть выше колена.

Боль в результате такого удара была сильнейшей, а нога надолго переставала нормально слушаться хозяина, что и продемонстрировал бывший главный настоятель, упав на одно колено и с воплем хватаясь за свою конечность.

— Как твоя благородность? — с ледяной вежливостью поинтересовался Турн, обходя вокруг него, — Все еще не дает биться?

Судя по тому, как Ашарситх весьма проворно откатился в сторону и, с трудом поднявшись, принялся хромая отходить от ярла, благородность его предпочла уступить место благоразумию. По очередному знаку Хашесут и команде своего начальника стражники быстро замкнули зал в кольцо и бывший эретликош наконец понял, что отсюда ему своими ногами уже не уйти.

Зарычав от злобы он поднял руки в неком подобии боевой стойки и стал прихрамывая приближаться к Турну. Подойдя на достаточное расстояние, он принялся делать беспорядочные и сильные выпады руками, попутно извергая потоки брани в адрес Турна, Хетоша, Хашесут и каких-то других людей, неизвестных ярлу, но видимо изрядно подпортивших планы бывшего главы храма.

Сам Ашарситх был весьма крупным и сильным мужчиной и если бы его удары достигали цели, то Турну пришлось бы несладко. Но двухлетнее пребывание в храме Чао-Лонг не прошло для ярла даром, и все попытки его противника пропадали втуне. Сам же он с успехом ускользал от кулаков бывшего эретликоша и лишь изредка награждал его каким-нибудь болезненным ударом. Наконец, когда Ашарситх, окончательно рассвирепев, кинулся на Турна, намереваясь свалить его и подмять под себя, ярл поднырнул под его руку и локтем врезал под дых.

Бывший глава храма Нирриаха упал на колени и, схватившись обеими руками за живот, принялся судорожно хватать ртом воздух. Решив, что пора завязывать со всем этим делом, ярл подошел к нему сзади, положил руку на затылок и, наклонившись, негромко сказал в самое ухо: