Турн поднял тяжелые веки и уставился на него, с трудом стараясь понять, что же собственно случилось. Но в следующий миг сказанное, наконец, пробилось к его оцепеневшему разуму, и он одним прыжком подскочил к своему другу. Хетош действительно пришел в себя, но лучше ему при этом явно не стало. Его продолжал трясти озноб, а дыхание оставалось прерывистым.

— Турн, — прохрипел он, когда его блуждающий взгляд наткнулся на друга.

— Держись, Хетош, мы доплывем, тебя вылечат, — ярл схватил его за руку, краешком сознания поразившись тому, насколько же она горяча.

— Нет… Я ухожу… Проводники… ждут… — и взгляд его уставился куда-то вдаль, он будто уже видел двух идущих к нему волкоголовых богов, — Турн, обещай… отвези свитки… в храм… там поймут…

— Хетош, даже не думай! — стиснул его руку ярл, — Мы доплывем! Мы все равно возьмем все, что нам причитается!

Вместо ответа его друг как-то укоряюще усмехнулся, сделал еще один судорожный глоток воздуха и затих.

— Я что сказал что-то не то? Но что? — недоумевал Турн, закрывая ему глаза и поднимаясь на ноги, — К берегу, — не оборачиваясь, коротко распорядился он, — готовить костер.

Набрать достаточно дров для огненного погребения оказалось не так то просто. Ни одного крупного дерева по берегам вдоль реки не росло, вместо этого лишь изредка, то здесь то там, виднелись клочковатые заросли какого-то корявого кустарника. Но нордлинги далеко разошлись вдоль берега и с завидным упорством вырубали все, что годилось в пищу огню. Не почтить уходившего к богам воина соответствующим погребением было для каждого из них немыслимым делом. В ход пошли даже пустые бочонки из-под воды и дерево припасенное для починок драккара.

Наконец уже ближе к сумеркам из всего этого было подготовлено погребальное ложе и на него уложили тело Хетоша с вложенным в руки мечом, а рядом положили все его вещи за исключением пергаментных свитков, которым было суждено отправиться в храм Нирриаха.

— Ярл, мы не знаем богов Иджифета. Какими молитвами мы будем провожать его? — спросил кто-то из стоящих рядом воинов.

— Не надо, — с отсутствующим видом отозвался Турн, даже не поняв, кому принадлежал спросивший его голос, — Я сам, — и он протянул руку за факелом.

Несколько долгих мгновений он продолжал стоять с горящим факелом. В голове была полная пустота и ни малейшей идеи как позвать двух Проводников в ней не появлялось. Наконец ярл глубоко вздохнул и обратился в своих мыслях к богам:

— Эннубиаш и Ваппуатх, я не знаю, слышите ли вы меня, но лучше бы вам слышать. И прийти сюда за этим достойным сыном своего народа, сделавшим так много для вашего дела. Потому что черная неблагодарность не прощается даже богам, — и он сунул факел в погребальный костер.

И сразу же, как только огонь целиком охватил тело его друга, где-то вдали среди тихой бескрайней степи раздался протяжный волчий вой. От неожиданности Турн вздрогнул, и в его голове всплыла отчетливая картина трех высоких теней удаляющихся в степные просторы.

— Похоже, удалось, — устало подумал он и обратился к своей дружине, — Всем отдыхать, с рассветом уходим в Иджисс.

Когда воины разошлись, ярл поплотнее завернулся в плащ и вдруг ощутив, что ноги его совсем больше не держат, опустился прямо на землю продолжая смотреть на пляшущие огненные языки…

Чуть ближе к полудню третьего дня вдали наконец показались отражавшиеся от стен энкурров солнечные блики.

— Все. Наконец-то это закончится, — думал ярл, — Отдам свитки и сразу в храм Баштис. Если Дхари согласится, увезу с собой, если нет… Что ж, быть посему.

Воины Турна, завидев их, дружно приналегли на весла, видимо всем уже тоже хотелось, чтоб ситуация хоть как-то разрешилась. Бой так бой, смерть так смерть, в конце концов, никто же не ждал, что в этом походе его будут угощать дармовым элем.

Иджисс постепенно приближался. Глядя на становящиеся все больше громады энкурров Турн неторопливо надел доспех, подтянул ремни, несколько мгновений глядел на шлем, затем отложил в сторону, достал меч, подарок Унь Лэя, и повесил его за спину. Остальные воины последовали его примеру и стали тоже постепенно облачаться в боевую амуницию. К моменту подхода к городским пристаням все были готовы к любому повороту событий.

Мрачный и спокойный драккар практически не снижая хода прошел между кораблей стоявших около берега и, оттерев какого-то замешкавшегося торговца, остановился у причала. Турн оглядел затихших жителей, недоуменно разглядывавших столь бесцеремонно вторгшихся гостей, и повернулся к своей дружине.

— Пожалуй, я пойду один, — сказал он, не обращая внимания на возмущенный ропот, прошедшийся среди воинов, — Не стоит давать лишнего повода для резни. Если не вернусь к вечеру — уходите, — и он перепрыгнул через борт на бревна причала.

— Ну ты это, хоть предупреди чтобы вернули твое тело если что-нибудь не заладиться, а то мы ведь сами искать пойдем. И искать очень тщательно будем, каждый камень постараемся перевернуть, чтоб заглянуть под него, — подмигнув ему заявил Гвенблэй.

Турн усмехнулся, махнул рукой и направился вглубь города. Жители Иджисса с удивлением и опаской оборачивались на вооруженного чужака, целеустремленно шагающего к центру города, без лишних проволочек отходили в сторону, уступая дорогу, и негромко перекидывались репликами, глядя вослед.

Несколько кварталов Турн миновали без каких-либо приключений, но затем на пути нордлинга оказался патруль городской стражи Иджисса и, к удивлению ярла, повели они себя в величайшей степени непонятно. Преградив дорогу, стражники некоторое время пристально его разглядывали, а потом старший из них сделал знак остальным и они разошлись, освобождая дорогу, а один из них опрометью бросился по улице, вероятно с донесением кому-то из начальства.

Удивленно пожав плечами, ярл промолчал и направился дальше. Патруль Иджисса впрочем, тоже не остался на месте, а направился следом, держась в нескольких шагах позади. Так они и сопровождали Турна шагающего до границы центрального квартала города и дальше по дороге к храму Нирриаха, пока дорогу ему не преградил уже более многочисленный отряд, возглавлявшийся воином, в котором ярл узнал начальника личной стражи Хашесут.

Тот явно в свою очередь тоже узнал Турна, поднял руку с открытой ладонью, демонстрируя мирные намерения и, сделав своим людям знак, оставаться на местах, подошел к нордлингу.

— Несравненная Рей-Итта ожидает тебя… воин, — немного запнувшись сказал он, определенно не придумав лучшего обращения к северянину.

— Не «повелевает», не «приказывает», а «ожидает». Странно, — подумал Турн, глядя на иджифетцев, и кивнул, — Ладно. Не хорошо как-то заставлять женщину ждать. Тем более несравненную.

Начальник стражи тотчас выкрикнул своим людям команды, и те разошлись, открывая проход, а сам пошел в паре шагов перед нордлингом, направляясь к дворцу.

Сопровождаемый воинами Иджисса, выстроившимися в колонны по обе стороны, Турн неторопясь шел по центральному кварталу вслед за своим провожатым. И чем ближе они подходили к дворцу, тем чаще он с некоторым удивлением подмечал следы разрушений, не встречавшихся ему в первый раз пребывания в городе. Здесь явно случились какие-то непредвиденные события нарушившие царивший ранее распорядок.

Наконец миновав высокие двери резиденции Рей-Итты, нордлинг вместе с начальником стражи вошли в просторный зал, где на троне их и ожидала Хашесут. Молчаливые стражники, цокая подкованными сандалиями по каменному полу, двумя цепочками втекли следом, растянулись вдоль стен и замерли в карауле.

По знаку правительницы ярл и его сопровождающий поднялись по ступеням к трону, затем Турну был подан невысокий резной табурет, на который он и уселся, а начальник стражи встал чуть поодаль за его спиной.

С того самого раза, когда ярл был в этом зале с Хетошем, правительница Хашесут не стала менее красивой. Разве что скулы на ее величественном лице стали проступать более резко, а в глазах иногда промелькивала легкая тень усталости.