Однако чем дальше, тем все чаще среди членов бывших «низших» каст стали раздаваться недовольные голоса. Мол, пока они с утра до ночи не разгибаясь вкалывают на полях и на строительствах, представители воинской касты попросту бездельничают. Ведь ни воевать с кем-нибудь, ни охранять остальных от кого-либо им не надо. Да и правящая верхушка, дескать, вообще-то тоже не сильно напрягается.

Когда подобные явления начали принимать массовый характер, только путем долгих уговоров и взывания к их чувству долга и ответственности перед теми из нашего клана, кто до сих пор продолжал прозябать в прежнем мире, удалось более-менее унять распоясавшихся. Но неприятный прецедент, тем не менее, имелся. И если раньше таких недовольных можно было запросто выдворить за пределы наших владений, что в условиях постоянной вражды между соседними кланами явно не сулило ничего хорошего, а на их место набрать других, благо что для выполнения работы представителя «низшей» касты особых умений не требовалось, то в новом мире такие решения явно не подходили. Угроза выдворения определенно больше не была действенным фактором, а рабочих рук и так не хватало.

В итоге пришлось в срочном порядке одну часть представителей нашей воинской касты кое-как переучивать для выполнения работ, более-менее их достойных, а другую, тех, кто был с подобным изменением категорически не согласен, спешно, пусть даже в большей степени для видимости, занять тщательным обследованием и изучением всех тех земель, которые мы в потенциале могли бы использовать для своих нужд. Таким образом, недовольные больше не мозолили друг другу глаза, и на некоторое время все успокоилось. Однако, как оказалось в дальнейшем, это было лишь затишье перед очередной бурей.

Примерно года через полтора от очередного поискового отряда поступило необычное сообщение. Остановившись во время своих розысков на ночлег в пределах поселения одного из местных племен, от его представителей они узнали о некоей особенной находившейся неподалеку пещере, в которой в свое время довелось побывать одной из женщин этого племени. Старейшинами того племени на посещение данной пещеры было наложено строжайшее табу и, дабы попусту не вызывать раздражения местных жителей и не портить с ними отношений, наши воины туда также решили сгоряча не соваться.

Однако оставить сей необычный факт вообще без какого-либо внимания, главе отряда не позволило врожденное чувство долга и сознание невыполненной задачи, и поэтому он решил хоть что-то расспросить о предмете своего интереса у той самой женщины. После того, как он узнал от нее о подробностях находки, решение немедленно довести новости до вышестоящего начальства и получить заключение по поводу дальнейших действий в данной ситуации, было единственно разумным.

Но, впрочем, о последовавших вслед за этим событиях лучше, пожалуй, расскажет Нидуммунд. Поскольку именно ему приходилось в то время исполнять обязанности Властителя Мира, и именно ему довелось поучаствовать в них непосредственно.

Эллаль сделал приглашающий жест в сторону брата и тот, согласно кивнув, начал свою часть повествования…

…Медленно взмахивая веслами, драккар продолжал тащиться вдоль довольно пологих берегов в сторону юга.

— И здесь тоже ничего! Это уже приводит в ярость, — Турн, скрипнув зубами, отвернулся от берега и стал смотреть в сторону открытого моря, — Даже переход через него прошел гораздо удачней. А здесь все через пень-колоду!

Действительно пятидесятидневный переход через Западное море прошел достаточно гладко. Пара штормов и одно небольшое приключение. Вспомнив о нем, беловолосый ярл не удержался от улыбки, с удовольствием припоминая подробности.

На сорок второй день плавания драккар попал в полосу тумана, настолько густого, что на расстоянии в десять шагов уже ничего нельзя было разглядеть. Вдобавок к этому повисла какая-то очень плотная тишина. Некоторое время плыли, вглядываясь в туман по разные стороны от драккара и негромко переговариваясь. Внезапно Гвенблэй резко вскинул руку и громким шепотом сказал всем заткнуться. Чуть погодя все услышали как кто-то, фыркая и шлепая по воде, двигался в тумане, огибая драккар. Постепенно звуки становились всё ближе и громче. И вдруг прямо перед драккаром из тумана вынырнула отвратительная морда чудовища на длинной змеиной шее. Приблизив свою морду к резной драконьей голове на носу драккара тварь уставилась на нее и с громким пыхтением несколько раз втянула воздух. Затем, опустив голову, чудовище поплыло вдоль борта, то поднимая ее над щитами, закрепленными вдоль бортов, то почти погружая в воду.

— Ирдгардорм! — громко прошептал Брэгги с широко открытыми глазами глядя на огромную тушу.

Остальные предпочли ничего не говорить, и укрылись за щитами со страхом и отвращением глядя на незваного гостя. Змей неторопливо проплыл сначала вдоль одного, а затем вдоль другого борта. Длиной он превышал драккар где-то раза в полтора. Разглядеть его можно было хорошо, и сразу стало понятно, что это не совсем змей. Длинной шеей и не менее длинным хвостом тварь действительно походила на змею. Туловище же больше походило на китовое, причем на нем были еще и четыре лапы похожие на тюленьи. Обогнув драккар, змей еще раз обнюхал драконью голову на носу, а затем вновь пропал в тумане, откуда через некоторое время донесся его удаляющийся рев. Еще некоторое время все молчали, а затем Гвенблэй преувеличенно спокойно сказал:

— Ирдгардорм, ну ты Брэгги ляпнешь тоже. Ирдгардорм, насколько известно, обвивает весь мир, а эта тварь хоть и здоровая, но не настолько же… Ох уж мне эти скальды!

— А чего это он наш драккар обнюхивал? — все еще глядя в сторону, куда скрылось чудовище, подал голос Эйлим.

— А ты что не понял? Он просто принял его за возможную подружку, а потом понял, что ему не светит, и обиделся! — насмешливо откликнулся Сигги, — Хотя если учесть, как от него воняет, то чего уж тут обижаться.

В следующее мгновение драккар сотрясся от дружного хохота.

Да, переход прошел удачно, а вот потом, по прибытии к побережью, боги словно отвернулись от них. Берег встретил дружину полным безлюдьем и теперь, в течение десяти дней, болтаясь в прибрежных штормах, драккар тащился вдоль него в южном направлении. Выбрано оно было по простой причине — дружина вышла к берегу гораздо севернее, чем рассчитывала. И идти дальше на север не имело смысла. Становилось настолько холодно, что благоразумные люди просто не должны были бы селиться в тех местах. Вот и пошли на юг, периодически заходя во впадающие в море реки. А теперь, вдобавок ко всему, после десятидневной болтанки, вчера попали в более серьезный шторм, который унес еще дальше в южную сторону. Хорошо хоть после того как море утихло, берег был опять виден.

— Ни малейшего признака людей! Да кому здесь мог понадобиться этот камень?! И вчера еще потрепало так, что теперь нужно высаживаться на берег и чинить борта, — раздражение молодого ярла не утихало.

— Асгар! — крикнул он своему компаньону, стоящему впереди около головы дракона, — Ищи место, где можно пристать и вытащить драккар, а заодно набрать воды.

Незадолго после полудня Асгар наконец дал знать, что впереди показалось устье какой-то реки. Поднявшись вверх по течению и отыскав пологий откос, дружина пристала к берегу. Драккар вытащили на берег и Эттинг вместе с Асгаром взялись организовывать его починку.

— Турн! — окликнул своего ярла Сигги, — Мы с Эйлимом и Даньги пойдем, попробуем поохотиться.

— Хорошо, идите, — не оборачиваясь, откликнулся тот, отряжая кому из дружины чем заняться.

— Турн, пусть вооружаться получше. Все-таки места незнакомые, всякое может случиться, — раздался из-за плеча Турна негромкий голос Гвенблэя.

— Но в доспехе и с мечами не особо поохотишься, — обернулся к нему ярл.

— Тогда пусть возьмут с собой еще пару человек в боевом вооружении.

— Это мысль, — рассматривая троицу, берущую с собой только луки и длинные кинжалы, согласился Турн.