— Ох! Совсем забыл спросить, как его зовут!

— Вспомнил, однако, — раздался сзади слегка насмешливый голос, — Меня зовут Аак-Чалан.

Костерок на небольшой поляне потрескивал редкими искрами и уже совсем не разгонял густую черноту, обступившую двух людей возле него. Подходил к исходу третий день их путешествия. Все это время Аак-Чалан без устали вел молодого ярла какими-то уж совсем еле заметными тропами то через холмистые горы, поросшие густыми зарослями, то через практически безлесные плато. Прекращал он эту гонку только тогда, когда начинали сгущаться первые сумерки, и уже тогда объявлял остановку на еду и ночлег. Вот и сейчас Турн проглотил свою долю припасов и лежал, глядя в ночное небо. И вновь минувшие события проходили перед его глазами и уплывали в безбрежные звездные просторы.

Надо сказать, что его воины совсем не выказали радости по поводу того, что их ярл исчезает неизвестно куда, с практически неизвестным человеком, и на столько времени. Очень почему-то насторожился Гвенблэй, и особенно после того, как воочию увидел старого жреца. Но вслух все-таки своих мыслей не высказал, только спросил, твердо ли Турн решил. Брэгги же, в полную противоположность ему, был как обычно абсолютно уверен в воле богов и недовольство выказал только из-за того, что Аак-Чалан отказался взять его с собой.

— Аак-Чалан… — перескочили мысли на старого жреца, — И чего он так торопится, будто за ним собаки гонятся? И толком не объяснил, только все про какого-то Улуг-К`юн-Тэкки поминает… Ну «тэкки» это на их наречии вождь или военачальник, а «к`юн» означает солнце. Что же это за «солнцеподобный вождь» такой? И что же это за игру затеял старик?

Турн посмотрел на Аак-Чалана. Тот сидел с закрытыми глазами и предавался своему странному занятию — втягивал ртом дым из выдолбленного куска корня, в котором, в специально устроенном с одной стороны углублении, тлели листья какой-то местной травы. Молодой воин скривился от отвращения, вспоминая, как однажды он попробовал последовать примеру старого жреца. Тогда легкие у него свело судорогой, и он долго потом плевался и откашливался.

Внезапно Аак-Чалан улыбнулся и открыл глаза, глядя прямо на Турна, и ярл готов был поклясться, что старик и с закрытыми глазами прекрасно видел его перекошенное гримасой лицо.

— Глядишь на звезды? Хочу рассказать тебе одну старую историю. Это история о том, как родились звезды, и не только об этом. Она очень странная, ее как-то рассказал Вотан. Потом жрецы навваэлей передавали ее от одного к другому, — жрец замолчал, полуприкрыл глаза и, глотнув еще дыма, принялся за рассказ, — Очень давно, когда не родилось даже само время, все духи сущего были заняты постоянной войной друг с другом. Целью такой войны был лепесток волшебного пламени, который находился в личный собственности каждого духа, был для всякого из них источником могущества, и который доставался победителю. Но однажды несколько не самых сильных духов вместо вражды смогли договориться. Они соединились, стали сообща отражать нападки всех прочих и стали делиться между собой огнем, добытым у побежденных. Постепенно эти духи смогли скопить столь много личного огня, что стали духами чистого света и огня. Все же прочие стали духами тьмы и холода.

Сила накопленная духами света была настолько велика, что духи тьмы даже не рисковали нападать на них. Они продолжали воевать между собой, тогда как духи света отгородились от происходящего и в их войну не вмешивались. Однако случилось так, что самый могучий из духов тьмы победил остальных, и подчинил их себе. Не с кем ему стало сражаться, и ничего уже не веселило его. И тогда внимание этого духа обратилось на духов света, отгородившихся от остальных. Собрав всю свою силу, он напал на них и из-за его натиска некоторые из духов света оказались оторваны от своих. Прочие же духи тьмы воспользовались случаем и накинулись на тех, кому не повезло, что бы их заморозить, а затем и уничтожить. И тогда некоторые из духов света были ими побеждены и превратились в холодные куски камня, те же, кто был достаточно силен, и смог противостоять натиску, стали звездами. Но были и третьи, которых хоть и закидали шкурами погибших духов тьмы и немного остудили, но внутри которых еще сохранялся огонь. И тогда главный дух света создал богов, которые должны заботиться об этих замерзших. Боги же создали разных смертных существ, которые внутри себя носят по очень маленькой искре волшебного пламени, и затем поселили их на спинах замерзших духов света, чтобы обогревать тех.

С этими словами Аак-Чалан умолк и вновь открыл глаза.

— Ну, ладно, — не утерпев, заговорил Турн, — про звезды я понял, они там, очень высоко, они из огня и это те духи света, которых не победили. Но ты что, хочешь сказать, что в нас частицы звездного огня и что мы живем на спине уснувшего духа света?

— Да. И я не собираюсь с тобой спорить, — добавил жрец, видя, что ярл сделал ироничную мину и собирается выдать какую-то скоропалительную речь, — Эту историю рассказал Вотан, а он знал столько, сколько и тебе и мне никогда не узнать.

И старик вновь закрыл глаза и принялся глотать дым.

— «Не собираюсь спорить», — мысленно передразнил Аак-Чалана Турн, — Ну и не надо!

Он завернулся в плащ и, отвернувшись от костра, попытался уснуть. Но сон не шел, и ярл продолжал ворочаться с боку на бок, иногда кидая взгляд из-под прикрытых век на старого жреца. Тот продолжал сидеть с закрытыми глазами и, как ни в чем не бывало, пускал клубы дыма. Но Турн готов был дать руку на отсечение, что хитрый старик каким-то образом видел его и про себя посмеивался над молодым нордлингом.

— Очень плохо ложиться спать беспокойным, — внезапно сказал Аак Чалан, не открывая глаз, — Это делает тебя беззащитным перед голодными темными духами. Лучше я тебе расскажу еще одну историю.

— Тоже Вотан рассказал? — хмуро спросил Турн.

— Нет. Это еще более старая история. Она про Те-Ти-Улькан.

Не сумев скрыть своего любопытства, Турн сел и подвинулся поближе к костру. Жрец улыбнулся краешком губ и заговорил, пуская клубы дыма:

— Те-Ти-Улькан — очень старый город. Вотан не построил его, он и его люди только отстроили его после темных времен. Но и до того, как боги спустились с небес и стали ходить среди людей, Те-Ти-Улькан уже был. Даже самые старые истории смутно говорят о тех, кто его построил. Известно только, что однажды была большая война могучих народов. Наши предки сами тогда не были великим народом. И они прятались в пещерах гор, и мало что знали о той войне. После того, как война окончилась, в живых осталось очень мало из сражавшихся. Но оставшиеся собрались в одном месте, построили город и стали жить в нем. Их правителям были ведомы многие тайны мира и многие чудесные вещи происходили в их городе. Но постепенно его жители куда-то исчезали, а потом город опустел совсем. Когда наши предки отважились войти в этот город, в нем не было никого — ни живых людей, ни мертвых тел. Жители ушли из него неизвестно куда. Тогда навваэли не нашли в себе храбрости остаться в этом городе. Они покинули его, назвав Те-Ти-Улькан, что на твоем языке значит «Город тех, кто ушел». Долго еще Те-Ти-Улькан стоял пустым и лишь очень редко, со стороны моря, в него приходили группы странных высоких людей. По ночам, когда луна становилась круглой, они шли, закутавшись в свои плащи. Навваэли называли их «витсэли» потому что в бою они двигались также быстро, как взмахи крыльев этой птицы. Но и эти воины не долго оставались в Те-Ти-Улькане. Той ночью, когда они приходили в город, на вершине К`юн-Таг-Чокуль вспыхивал очень яркий огонь, который было видно издалека. Но на следующий день смельчаки, отважившиеся прийти в город, вновь находили его пустым. Ну а потом на эти земли спустились боги и стали жить в Те-Ти-Улькане и во многих других старых городах.

— Аак-Чалан, я чего-то не пойму, — спросил Турн, глаза которого уже начинали слипаться, — Ты говоришь, что построившие Те-Ти-Улькан были тоже могучими и много знали, и никто не видел, чтобы они умерли. Тогда почему же они не были богами?