Старый жрец на время умолк и лишь пускал дым, а потом сказал:

— Тот, кто раньше был главным жрецом, как-то сказал, что раньше люди были другими. И уже наши боги сделали их такими, как сейчас. И не спрашивай, что это значит, у меня нет на это ответа.

Но молодой нордлинг уже и не думал спорить. Он лишь кивнул головой и, зевнув во весь рот, получше завернулся в плащ, укладываясь спать.

— Те-Ти-Улькан.… Оказывается за этим городом целая бездна времени … — шевельнулась в голове засыпающего ярла вялая мысль…

На следующее утро Аак-Чалан разбудил своего спутника немного позднее, чем обычно. Когда Турн открыл глаза, по траве уже бегали яркие блики солнца просвечивающего сквозь листву деревьев.

— Ты вчера уснул поздно. Сегодня нам идти меньше и я разбудил тебя позже, — ответил жрец на вопрос ярла, — Но все-таки поторопись.

И начался новый день, один в один напоминающий три предыдущих — быстрый переход через заросшие лесом горы по еле заметной тропе, практически в полном молчании.

Однако, идти на сегодня оказалось действительно меньше. Когда солнце почти поднялось к зениту путники внезапно вышли из зеленых зарослей на хорошо утоптанную дорогу, которая вела к городу расположенному на склоне одной из невысоких гор.

— Че-Те-Каль, — объявил Аак-Чалан, протянув руку в сторону города.

— Даже не буду спрашивать как это по-нашему, — подумал Турн, — а то еще какую-нибудь заумную историю придется слушать. У старика их, похоже, навалом. А тут, что ни город, то обязательно что-нибудь эдакое, да еще с богами связанное. Надо будет, сам расскажет…

Вместо этого он, попинав сапогом утоптанную землю, спросил:

— А по этой дороге дойти было нельзя? Глядишь, и ноги бы ломать не пришлось.

— Можно, но идти в два раза дольше. Это дорога для торговых отрядов, а им по нашей тропе не пройти, — и старый жрец, не оборачиваясь, зашагал по дороге к городу.

— А, ну да, у нас что-то там с этим… как его… с Улуг-К`юн-Тэкки. И мы, видите ли, торопимся. Знать бы еще зачем… — и ярл, поправив поклажу, последовал за своим спутником.

Че-Те-Каль оказался гораздо меньшим по размерам, чем Те-Ти-Улькан, но был более укреплен, и, благодаря своему расположению, более неприступен. В целом он производил впечатление города, в котором правитель сможет укрыться, если какие-либо обстоятельства вынудят его покинуть постоянную резиденцию.

Аак-Чалан в сопровождении Турна не задерживаясь прошел через город и поднялся на самую вершину горы. Там, на вершине, на абсолютно ровной площадке стояла сильно уменьшенная копия ступенчатых холмов Те-Ти-Улькана, или, как их называли навваэли, таг-чокуль. Четыре уступа таг-чокуля были выложены резными каменными плитами, среди прочего изображавшими, по всей видимости, извивающуюся змею. Голова рептилии сильно смахивала на уже виденные в святилище Кош-Чалана изваяния, и поэтому когда жрец повернулся к Турну и хотел что-то сказать тот только покивал со словами:

— Понял, понял. Кош-Чалан.

Старик укоризненно покачал головой и взмахом руки поманил молодого ярла за собой. Пройдя за таг-чокуль, жрец стал спускаться по тропинке на обратную сторону горы. Однако далеко идти не пришлось. Пройдя шагов тридцать, спутники вышли на расчищенную площадку перед входом в пещеру, в который и повел своего спутника Аак-Чалан. Оказалось, что за входом тянется тоннель, пробитый в скале. Тьма в нем стояла совершенно непроглядная, благо хоть его создатели не оставили под ногами никаких камней о которые можно было бы споткнуться. Аак-Чалан же, похоже, бывал здесь не раз и точно знал, куда идет — несколько раз проход разветвлялся, и жрец за несколько шагов до развилки предупреждал ярла о повороте. Вскоре тоннель привел спутников в небольшую пещеру под горой. Аак-Чалан взял из ниши неподалеку от входа в пещеру огниво и факел, зажег огонь и шагнул вперед.

Пещера имела куполообразные стены и узкую вертикальную квадратную шахту, которая уходила далеко вверх и выходила на поверхность, как понял ярл, точно на вершине таг-чокуля. По стенам же пещеры тянулись какие-то вырезанные прямо в скале изображения различных существ.

Жрец поджег четыре светильника, стоявших в разных местах на полу и пламя, ярко вспыхнув, осветило изображения на стенах, до этого прятавшихся в густом сумраке.

— Это история этого мира, — заговорил Аак-Чалан, пока Турн разглядывал вырезанные в скале рисунки, — Три раза этот мир почти умирал и потом возрождался. В первый раз он погиб от огня, который затопил его из-под земли, и огня, который пришел с неба. Во второй раз мир свернул со своей привычной дороги, и тогда все надолго покрылось льдом. В третий раз мир был почти полностью поглощен великой водой. Нынешний мир — четвертый. И боги сказали, что судьба его зависит от того, насколько его обитатели будут следовать их законам. В самом плохом случае — он сгорит, как и первый. Кто населял первый мир — это глубокая тайна тех далеких времен. Во времена второго мира в нем правили исполины, которые спрятались в глубоких пещерах когда пришел большой лед. Во времена третьего мира с небес спустились боги, но об этом мире ты уже слышал.

— А кто нарисовал эту историю? — разглядывая очень странные и завораживающие, но зачастую совершенно не знакомые изображения различных существ, спросил ярл.

— Это место возродил Вотан, и он создал эти рисунки изображающие историю нашего мира.

Помолчав, жрец добавил:

— Но иногда и в развалинах самых старых храмов и дворцов на этих землях встречаются некоторые из таких изображений. Поэтому те, кто вхож в это место, считают, что и Вотан своими глазами не видел всех тех времен. Он только нарисовал то, что было до прихода в этот мир богов, и что он сам узнал откуда-то.

— А зачем это ему понадобилось?

— Он говорил, что те, кто не помнят своего прошлого, обречены повторять его снова и снова, — ответил Аак-Чалан.

— Что-то я тогда не понимаю, а почему здесь? Нарисовал бы свои рисунки где-нибудь в другом месте, где бы их видели все, — задумчиво потер лоб молодой ярл.

— Это место предназначено для обучения жрецов. Им предстоит знать всю историю мира, чтобы верно воплощать волю своих богов. Какая разница, будет ли знать историю мира тот, кто возделывает землю? Он все равно не оказывает влияния на его судьбу.

В зачарованном молчании ярл продолжал рассматривать тянущиеся единым полотном искусно вырезанные фигуры тех, кто когда-то населял его мир.

— Что это за камни? — указал он на два вмурованных над рисунками самоцвета.

— Они — символы ушедших солнц, когда-то освещавших своими лучами эти земли. Говорят, что Вотан принес их из святилищ в очень дальних землях. Каждое из них во время периода своего солнца было главным.

Первый мир был целиком сожжен огнем, и от него ничего не осталось, поэтому первого камня здесь нет. Поскольку четвертый мир еще жив, то четвертого камня, конечно, нет тоже, — добавил старый жрец после короткого размышления о чем-то, — Нет на стенах и истории этого мира, но кто знает, может когда-то Вотан дорисует и ее. Место еще есть…

Затем, дав Турну вдоволь налюбоваться изображениями, Аак-Чалан сказал:

— Сейчас я хочу показать тебе то, что может убедить тебя в правдивости истории Вотана. Той, что я рассказал в лесу. Но ты должен делать то, что я тебе говорю. Особенно важно тебе — не быть торопливым.

— Ничего не пойму, что он мне хочет показать? — припоминая подробности услышанной истории, недоуменно пожал плечами Турн.

— Смотри! — внезапно сказал старый жрец, разворачивая ярла лицом в сторону центра пещеры.

Удержаться от восхищенного возгласа молодой нордлинг не смог. Сверху, прямо посередине пещеры, упал ровный вертикальный столб яркого золотистого солнечного света.

— Середина дня, мы успели вовремя, — довольно проговорил старик.

Достав чашу и налив в нее какого-то зелья, Аак-Чалан протянул ее Турну сказав только:

— Пей!

Тот без промедлений покончил с напитком и вернул чашу жрецу. Аак-Чалан погасил светильники и сказал: