— Ну ладно, положим ни на ноги обуть, ни на самого себя одеть, у тебя действительно ничего более подходящего не нашлось. Но как ты умудрился так криво сложить свой рюкзак, я просто ума не приложу.

И Мерк не вслушиваясь в путаные объяснения друга начал вытряхивать из его рюкзака вещи. Когда, наконец, все было переложено заново, тот оказался почти на четверть свободен. Еще раз окинув его критическим взглядом Мерк не долго думая распаковал свой и стал перекладывать из него часть вещей в рюкзак Иргана.

— Должна же быть от тебя хоть какая-то польза в нашем предприятии, — нагло заявил он в ответ на возмущенное восклицание товарища и, заставив того надеть «раритет», принялся подтягивать регулировочные ремни.

Когда все было подогнано как надо, Ирган подергал плечами и даже несколько раз слегка подпрыгнул, с удивлением ощущая, что в спину ему больше ничего жестко не давит, а сам рюкзак сидит плотно и не болтается из стороны в сторону. И тут к перрону подкатила сцепка из нескольких монорельсовых вагонов, отправлявшихся в западном направлении.

Заняв два места, стоявших последними в ряду, друзья упихали свою поклажу на багажную полку, и бухнулись в кресла, с удовольствием вытянув ноги. Через пару минут вагоны тронулись, и Ирган встал, решив немного приоткрыть окно.

— Лучше погоди немного, потом откроешь, — сказал Мерк, наблюдая за его действиями.

— Да ладно, на улице тепло, не простудишься, — отшутился его товарищ, продолжив свое занятие.

— Ну как знаешь, — Мерк спокойно пожал плечами и откинулся на спинку кресла прикрыв глаза.

Не прошло и десяти минут, как Ирган понял причину такой покладистости. За это время монорельс миновал внешнюю границу Шимаве и добрался до места, откуда начиналась прямо-таки колоссальная свалка, на которую вывозили мусор и отходы, остававшиеся после жизнедеятельности мегаполиса. Хотя сама свалка и не подходила близко к полотну дороги, но первый же порыв ветра, ворвавшийся в открытое окно, принес с собой такой букет ароматов, что Ирган тут же подскочил как ошпаренный, и судорожно принялся закрывать окно.

— Ты что, ни разу не бывал в этих местах? — удивленно поглядел на него Мерк.

Ирган ничего не ответил и только, что-то бормоча себе под нос, мрачно смотрел на унылый пейзаж из мусорных куч. Ему действительно до сегодняшнего дня не приходилось сталкиваться со столь ярко выраженным результатом того, во что выливается пользование жителями их мегаполиса всеми теми достижениями цивилизации, к которым они привыкли. Мерк же тем временем выставил на своем коммуникаторе время будильника и развалился в кресле, явно намереваясь поспать.

Часа через четыре запищал резкий прерывистый сигнал и Мерк мгновенно вскочил на ноги. Быстро глянув на видневшиеся за окнами невысокие горы, он растолкал своего друга, велел ему доставать рюкзаки, а сам пошел к кнопке заказа остановок по требованию.

Не прошло и пятнадцати минут, как монорельс притормозил у одной из остановок, выпустил двоих из своих пассажиров, а затем умчался дальше по своему маршруту.

— Эссем! — довольно потянувшись объявил Мерк, — Ну и как тебе?

— Что именно? Как доехали что ли? — озираясь вокруг, спросил Ирган.

— Да кому какое дело, удобно ли тебе спалось в вагоне или нет?! Вокруг лучше оглянись! — не выдержал его товарищ, — Ладно уж, потопали, — и он закинул за плечи рюкзак.

Спустившись с перрона, молодые люди вышли на небольшую лесную дорогу и направились прочь от монорельсового полотна. Удалившись метров на двести вглубь леса Мерк неожиданно остановился на небольшой поляне и, скинув рюкзак, объявил:

— Так, все. Теперь ты должен найти с этими местами общий язык или, говоря более прагматично, установить с ними энергоинформационный взаимообмен. Если Эссем тебя не примет, то толку от нашего приезда — ноль. Можно будет с порога заворачиваться и топать куда-нибудь еще.

— И как ты это предлагаешь сделать? — полюбопытствовал его товарищ.

— Я не знаю, как это будет конкретно у тебя. У всех это происходит как-то по-своему, это достаточно личный момент. Хотя по моим ощущениям это немного похоже на то, что ты делал на крыше. Но в том-то и дело, что только немного, — последовало невнятное объяснение, — В общем, не буду тебе мешать, пробуй, — и Мерк сойдя с дороги удалился в лес.

— Не буду мешать, ну надо же… Какой ты добрый, однако… Поди туда, непонятно куда, и сделай то, сам не знаю что. А то, что я на минимальном пределе своих возможностей ты случайно не забыл? — лениво думал Ирган, прикидывая с какого краю подойти к выполнению этой странной задачи.

Сначала он попробовал было поступить точно так же, как делал на крыше, но из этого ничего не вышло. Полог леса сам прекрасно впитывал энергетический поток, опускающийся сверху, и не нуждался ни в каких посторонних проводниках, тем более затерявшихся где-то внутри него.

Ирган совсем было отчаялся, но потом внезапно вспомнил, что в любом подобном деле самый первый шаг — это установка «внутренней тишины». Немного воодушевившись, он добился максимального отсутствия мыслей и стал просто сидеть с закрытыми глазами и слушать, как гуляет ветер в кронах деревьев. Внезапно он осознал, что чувствует лес вокруг себя настолько отчетливо, словно тот отделен от него лишь очень тонкой пленкой.

В следующий момент Ирган, словно подчиняясь какому-то неясному зову, сделал глубокий плавный вдох, поднял руки к вершинам величественных сосен на противоположном краю поляны и, собрав остатки всех своих радостных эмоций, с силой выдохнул их к деревьям. Опустив руки, он обнаружил, что мысли теперь у него отсутствовали напрочь, впрочем, как и какие-либо эмоции. Правда, почему-то его это больше не волновало, хотелось только так и сидеть внутри своей тонкой оболочки и слушать звуки леса. Но постепенно в нескольких местах эта пленка стала еще больше истончаться и затем стала словно пористая. Сразу же вслед за этим Ирган почувствовал, как через эти места потек едва-едва ощутимый поток энергии, сначала на выдохе от него к лесу, а затем, на вдохе, — наоборот. Постепенно его внутренний взгляд поднялся над вершинами деревьев и стал скользить вдаль по поверхности лесного покрова. Одновременно появилось необычное и приятное чувство, что он может таким образом заглянуть далеко-далеко, чуть ли не за самый горизонт.

Но тут в нескольких шагах за спиной неожиданно хрустнула ветка и молодой человек, вздрогнув от неожиданности, открыл глаза. То, что это был Мерк, он понял даже и не оглядываясь.

— Ага, как я вижу, у тебя что-то все-таки получилось, — удовлетворенно кивнул его друг.

Не тратя больше слов на пустые разговоры, спутники вновь взвалили на себя рюкзаки и отправились дальше. Оглядываясь на ходу по сторонам, Ирган постепенно начинал понимать, почему Мерк так неравнодушен к этому месту.

Действительно посмотреть было на что. Эссемский хребет хоть и не был самым высоким горным массивом, но уж точно был одним из самых живописных. Лесной ковер, покрывавший его склоны, был по большей части смешанным, и зрелище высоких темно-зеленых сосен, перемешанных с уже позолотевшими березами, было, пожалуй, одним из самых удивительных. Когда же они, переваливая через седловину между двумя горушками и устроив небольшую передышку, налегке прошлись до лысой вершины ближайшей из них, Ирган долго не мог оторваться от грандиозной панорамы волнами уходящего во все стороны зеленого покрывала и самых высоких гор хребта, чьи видневшиеся поодаль верхушки были затянуты бледно-голубой туманной дымкой.

Наконец, когда друзья спустившись с перевала добрались до густого ельника, один только сумрачно-тихий вид которого сразу вызывал чувство неясного уважения, Мерк свернул на едва заметную тропку. Попетляв немного среди деревьев он вскоре вывел своего товарища к полянке на берегу небольшой каменистой речушки.

— Здесь и встанем, — объявил он, скидывая рюкзак и с наслаждением разминая затекшие плечи.

— И что это за место такое? Это в нем думается хорошо? — тут же принялся оглядываться вокруг Ирган.