— Темно и глухо, как в могиле, — шепотом заявил Брэгги, сообщая свое впечатление от данного места.

Эретликош, разливавший масло в светильники, висевшие около колон, оглянулся на звук шепота. Увидев двух чужеземцев, он удивленно приподнял брови, но все же ничего не сказал и, закончив свою работу, не спеша удалился в проход сбоку от алтаря.

Кроме этого служителя и двух нордлингов в храме было еще только два жителя Иджисса. Один из них зашел сразу же после Турна и Брэгги и теперь обходил все девять колонн храма, останавливаясь по очереди перед каждой из четырех их сторон и тихо читая нараспев молитвы.

Подойдя к одной колонне, ярл увидел, что колеблющееся неяркое пламя светильника высвечивает знаки, вырезанные в ее камне. Этими символами была покрыта вся поверхность колонны с четырех сторон и снизу доверху, насколько позволял разглядеть свет от светильников. Решив не дожидаться, пока этот иджифетец обойдет все колонны и прочитает все долженствующие молитвы Турн и Брэгги направились прямиком к главному алтарю, к которому уже направлялся второй посетитель храма.

В отличие от колонн, алтарь не был освещен совсем. К тому же выполнен он был целиком из полированного черного камня, и только подойдя к нему поближе, нордлинги смогли, наконец, разглядеть, что же скрывалось в самой глубине сумрачного храма.

На постаменте стояла вытесанная из камня длинная и узкая лодка, нос которой смотрел в глубину совершенно темного прохода, ведущего куда-то в совсем уже непонятную даль. По обе стороны от нее стояли величественные фигуры двух существ с человеческими телами, но с остроухими головами толи собак, толи волков. Каждая из них была высотой в два человеческих роста и стояла со скрещенными на груди руками. Холодный блеск черного камня, от поверхности которого маленькими красными светлячками отражались огни светильников, создавал жутковатое, но в тоже время какое-то печально-торжественное настроение.

Едва Турн подошел к алтарю и встал перед ним, как ему показалось, что фигуры двух божеств одновременно скосили свои глаза и их внимательные взоры скрестились точно на нем. От внезапной и четкой отчетливости возникшего впечатления его тотчас прошиб холодный пот, а по спине побежали мурашки.

Тем временем иджифетец опустился перед алтарем на колени и, сложив руки так же, как это изображали две статуи, склонил голову и начал негромко произносить слова молитвы. Сделав еще полшага вперед, ярл стал внимательно ловить звуки, слетающие с губ этого человека, пытаясь разобраться, с чем же он обращается к этим двум странным божествам.

— Ваппуатх, тот, кто не боится бесконечной пустоты… тот, кто ищет пути в неведомом… — упали подобные тихому ветру первые слова воззвания, — тебя зову… отыщи дорогу… Эннубиаш, тот, кто заботится об ушедших… тот, кто помогает дойти до Дуата…тебя зову… Великие Проводники… не оставьте отца…

— Эннубиаш! — молнией сверкнуло в голове Турна, — Бог-покровитель умерших!

За плечом ярла раздался невнятный булькающий звук, будто Брегги чем-то умудрился поперхнуться. Обернувшись и поймав выражение глаз скальда, Турн резко развернулся и быстро пошел к выходу. Попав на улицу, Брэгги не останавливаясь быстрым шагом дошел до ближайшего из каналов с водой и по плечи сунул в него голову.

— Ну и дела, — криво улыбнулся он, вынырнув из канала, — В этом городе столько храмов, а мы умудрились попасть в посвященный тем, кто имеет дело с мертвецами…

— Ага, можно подумать тебя кто-то туда силком тянул, — отозвался Турн, наблюдая, как по побледневшему лицу скальда стекают крупные капли, — Ну, зато теперь понятно, почему не было дверей…Ладно, пошли дальше. Как водичка кстати? — добавил он усмехнувшись.

— Освежает. Можешь тоже искупаться, если хочешь, — недовольно пробурчал певец.

— В другой раз…

Никуда не торопясь, нордлинги медленно пошли из центра Иджисса по направлению к городским пристаням, у которых стоял их драккар. И сразу же, как только центральная часть города осталась позади, они вновь попали в оживленную толпу. Груженые повозки, группы носильщиков с тюками, уличные торговцы и просто горожане, спешащие по своим делам, все это создавало шумный и постоянно двигающийся поток. Пробираясь через него и глядя на все это, Турн по достоинству оценил запрет на посещение центра Иджисса по каким-либо делам, не касающимся эретликошей или правителей Иджифета.

— Да, все верно, непросто было бы решать государственные дела, не говоря уже о делах богов, если бы к примеру у тебя под окнами орал вон тот зверь, — думал он, глядя как погонщик пытается сдвинуть с места заупрямившееся животное.

Зверь, напоминавший небольшую лошадь с непомерно длинными ушами, непонятно чем вдруг стал недоволен и уселся прямо посреди улицы. Это сразу вызвало бурю негодования у следовавших позади повозки и на ее неудачливого хозяина посыпались упреки и оскорбления. Бедняга принялся нахлестывать свое животное вожжами, а затем вовсе соскочил с повозки и, схватив за упряжь, принялся тянуть его вперед. Но упрямая тварь продолжала упираться изо всех сил и только издавала истошные трубные вопли.

Глядя на все это, молодой ярл только покачал головой, и усиленно работая локтями, стал прокладывать себе путь через образовавшуюся толпу. Наконец затор остался позади и, выдернув из него, застрявшего было, Брэгги, Турн поспешил подальше от этого шумного сборища.

Постепенно удаляясь все дальше от самых оживленных улиц, спутники прошли еще пару кварталов, как вдруг из-за угла одного дома прямо под ноги ярлу выскочил удивительный зверек и принялся прятаться за сапогами Турна от девушки, появившейся следом за ним и с азартом принявшейся его ловить.

Маленький зверь очень напоминал линксов, водившихся в родных лесах нордлингов, только был он с очень короткой шерстью, полностью черный и раза в два поменьше.

— Хотя, может это еще детеныш, — подумал Турн, наблюдая за возней разыгравшейся у его ног.

Наконец маленький упрямец был изловлен и незнакомка, подхватив его на сгиб руки, звонко рассмеялась и, выпрямившись, подняла взгляд на нордлингов.

— О-о-о! — произнесла она, переводя удивленный взгляд с одного на другого, — Вы не здешние?

— Да, мы это… из дальних земель… на севере, — глядя в карие миндалевидные глаза девушки и почему-то запинаясь, пробормотал ярл.

— Меня зовут Дхари, — заявила она, — Как ты все-таки смешно говоришь, — и прыснула в ладошку.

— Я — Турн, а он — Брэгги, — кивнул в сторону скальда Турн.

Брэгги слегка наклонил голову в знак почтения и, как бы, между прочим, отступил на полшага назад, явно предлагая ярлу самому вести дальнейший разговор.

— А это кто? — указал на маленького зверя Турн.

— Это — Читтах, — ответила девушка, — Он — мауш, священный зверь.

— Да? Ты священный зверь? — спросила Дхари своего маленького любимца, заглядывая в его желто-зеленые глаза с вертикальными зрачками.

Священный зверь, конечно же, ничего не ответил и только довольно сожмурил свои круглые глаза и растопырил усы.

— Маушов сделали боги из настоящих читтахов, поэтому они священные, — продолжила девушка, чмокнув зверька в нос, — Настоящие читтахи очень сильные и большие. Вот такие, — и она указала расстояние от земли до середины бедра, — Но мой Читтах мне нравится больше.

— А зачем боги сделали маушов?

— Чтобы маушы охотились на этих маленьких мерзких серых тварей с длинными отвратительными голыми хвостами, — и Дхари передернула плечами, сморщив носик от отвращения.

— На мышей, или на крыс, — улыбаясь, догадался Турн.

— Ну да, я их терпеть не могу, — тоже улыбнулась в ответ девушка, и, сунув Читтаха в руки ярлу, сказала — Подержи-ка его.

Турн подхватил зверька и попробовал придерживать его согнутой рукой, как до этого делала его хозяйка, но видимо, немного не рассчитал свои силы и слишком сильно прижал Читтаха. Маленький священный привереда тут же недовольно взвыл и, зашипев, больно цапнул Турна за руку своими маленькими клыками, а затем принялся отчаянно царапаться и вырываться.