— Я что-то ничего не слышу о Рей-энкурре… — не выдержал ярл.

— Да скоро уже, скоро! — недовольно воскликнул Хетош и продолжил, — Два поколения назад власть перешла в руки теперешней династии Са-Реев, а затем начались большие перемены. Начались они с того, что однажды к прежнему главному жрецу храма Нирриаха — Джетхутту, когда тот был еще очень молод, во сне пришло видение. В этом видении он пришел к окрестностям Рей-энкурра, и встретил там большого степного волка. Этот волк, похоже, ожидал там именно Джетхутта, поскольку, завидев его, немедленно подбежал к энкурру и превратился в Великого Проводника — бога Ваппуатха, который и показал Джетхутту, как открыть проход вглубь Рей-энкурра.

На следующий вечер Джетхутт пошел к указанному ему месту и действительно сумел открыть проход. Ночь он провел внутри энкурра, где ему в видениях явились наши боги и поведали скрытые до той поры от людей знания. Он узнал, что Рей-энкурр — мост, соединяющий наши земли с далекими звездами, что в недалеком будущем звезды примут определенное положение, и дорога через них будет открыта для того, чтобы по ней в наш мир пришло Кха величайшего правителя. Этому правителю будет по силам объединить все племена и народы этих земель, а возможно и всего мира, но для того, чтобы ему не пришлось начинать на пустом месте, к его приходу Иджифет должен стать очень сильным и богатым. И эту задачу боги возложили на плечи Са-Реев нынешней династии.

— Ну ладно, все это любопытно, — сказал Турн, отнюдь не проявляя никакого интереса ко всем проблемам правителей Иджифета, — но причем здесь я, и причем здесь твое дело? И вообще, ты то откуда все это знаешь?

— Откуда я это знаю? Просто я был писцом при Джетхутте, пока он был еще жив, и он по какой-то причине почти ничего от меня не скрывал, — ответил Хетош. На несколько мгновений он умолк, предаваясь воспоминаниям, а потом продолжил, — Джетхутт умер как-то очень внезапно, хотя и не был еще слишком стар. Вместо него главным стал Ашарситх, а он выходец из рода, которому власть принадлежала до того как перешла к нынешней династии.

— А сейчас ты в храме кто? — хитро прищурился ярл.

— Сейчас я помощник Реджиша. Он заведует хозяйственными делами храма. И мое прежнее положение нравилось мне больше, если ты об этом, — стараясь говорить спокойно и бесстрастно, ответил Хетош.

Несколько шагов было сделано в полном молчании, затем эретликош продолжил:

— Ну вот, а вскоре после Джетхутта умер Хаурон. Он-то и начал все те великие преобразования, о которых говорили боги, и он, кстати, отец нынешнего Са-Рея. Все считают, что его на охоте укусил жалохвост, но почему-то лечить Хаурона Ашарситх взялся лично, а других к нему даже и не подпускал. Все это было три года назад, а вчера я узнал, что нынешнего Са-Рея два дня назад нашли в дворцовом саду в бесчувственном состоянии. Лекари, осматривавшие его, решили, что молодой Са-Рей съел в саду что-то не то, отравился и покинул свое тело, — молодой эретликош умолк и многозначительно посмотрел на Турна.

— Ну и? Ну отравился и что? — не выдержал ярл затягивавшейся паузы.

— Ну и что, ну и что, — передразнил его Хетош, — Ты думаешь, правители Иджисса такие глупцы, что будут разводить в своем саду всякую гадость, от которой можно отравиться?

— Ну не знаю, чем-то же он отравился…

— Да, чем-то отравился. И теперь нынешняя династия, на которую боги возложили свои задачи, может прерваться, — эретликош опять умолк и ускорил шаг, продолжая идти дальше.

— Да уж, не повезло… — подумал Турн, начиная отставать. И вдруг до него дошло, — Эй, ну-ка стой! Что значит «может прерваться»? Ты же сказал, что он отравился. Это значит, что он умер, не так ли? И что династия уже прервалась?

Хетош остановился и обернулся с довольной усмешкой:

— Не обязательно. Видишь ли, человек состоит из Кха, Мер и Бхоа. Что такое Кха ты и сам знаешь. Бхоа, это просто, это твое тело. А Мер — это такая сила, оболочка из которой удерживает Кха внутри тела.

— Не по-о-нял, ну-ка разъясни-ка — с вежливым ехидством протянул ярл, пристально глядя в лицо молодого эретликоша.

— Ну, Кха — оно внутри, это понятно?

— Понятно, и что? — начиная потихоньку раздражаться, но так же вежливо сказал Турн.

— А Мер — оно как некая одежда. Оно обволакивает все тело и не дает Кха покинуть тело. Мер, оно, как и обычная одежда, может рваться. Тогда человек начинает болеть из-за того, что Кха из него утекает. И его так же можно залатать, как и одежду, — торопливо начал объяснять Хетош, с опаской поглядывая на сузившиеся глаза и напрягшиеся желваки своего спутника.

Некоторое время Турн осмысливал услышанное, а потом недоверчиво спросил:

— Ты что, хочешь залатать Са-Рею это самое Мер?

— Нет. Видишь ли, лекари объявили что Са-Рей «покинул свое тело», — сделавшись очень серьезным, сказал Хетош, — Это значит, что есть только один шанс: иногда у человека настолько сильное Мер, что оно продолжает обволакивать Кха, покинувшее тело, даже некоторое время спустя, не давая ему при этом рассеиваться. Главное при этом, что бы в момент покидания тела человек изо всех сил сосредоточился на Кха, находящемся внутри него.

— И ты думаешь, что есть такой шанс?

— Да, — кивнул эретликош, — Все-таки Са-Реи — это не обычные люди. Они пришли выполнять особую волю богов.

— Ладно, пошли дальше, а то торчим тут как столбы. На нас уже оглядываются, — сказал Турн, подталкивая своего спутника вперед.

Некоторое время они шли молча, а затем ярл спросил:

— А что тебе говорят твои боги?

— Боги молчат, — недовольно поджал губы Хетош, — Такое случается, если то, как дальше пойдут события, зависит только от людей. Да и что они могут сказать? То, что Иджифет должен стать великой державой они уже сказали. И то, что это должна сделать нынешняя династия — тоже.

— Ну ладно, а я то здесь причем? — искоса поглядев на эретликоша, спросил ярл совершенно будничным тоном.

— Для того, что бы найти Са-Рея придется путешествовать по дороге ведущей в Дуат. Для этого нужны двое — пока один будет искать, другой будет караулить его тело. Затем, пока второй будет выводить Са-Рея из мира мертвых, первый будет караулить уже его тело, — объяснил эретликош, — Я знаю, что ты уже совершал подобные путешествия, Брэгги рассказывал, — и, взглянув коротко на ярла, добавил потерянно, — И мне больше не к кому обратиться…

— Вернусь, надо будет скальду в лоб дать, чтобы не рассказывал что ни попадя, — мрачно подумал Турн и, поглядев на Хетоша, сказал, — Ладно…

Следуя за своим проводником, ярл все глубже спускался в подвалы храма Нирриаха. В холодном полутемном коридоре, которым вел его Хетош, стояла закладывающая уши тишина лишь изредка нарушаемая треском фитилей светильников укрепленных на стенах.

— Ну вот, а так все хорошо начиналось, — поеживаясь от озноба, думал Турн, — Такой вполне приветливый снаружи храм. Чем-то на невысокий таг-чокуль похож. И сделан из камня такого, вполне симпатичного, розовато-красного с золотистыми блестками. Жаль этот обалдуй меня к главному алтарю не повел. Потащил какими-то закоулками через внутренние помещения. А там, на стенах, сплошняком только какие-то узорчатые линии, да изображения змея какого-то иногда.

— Слышь, Хетош! — окликнул вполголоса своего напарника Турн, — Как хоть у вас главный алтарь этого самого Нирриаха выглядит?

— Ну, там постамент такой, невысокий, из такого же камня как стены, — не оборачиваясь стал на ходу рассказывать эретликош, — На нем статуя крылатой кобры. Кобра — это змея такая. У нас на рынке они на потеху толпе под дудку заклинателей змей танцуют…

— Видел, видел. Дальше рассказывай, — откликнулся ярл.

— Ну вот, эта статуя примерно в два человеческих роста, сделана из золота. Стоит она на хвосте и пристально на тебя смотрит, а в глазах у нее зеленые алмазы. Ну а перед ней блюдо для жертвоприношений, тоже золотое.

— Что за алмазы? — не понял Турн.