Надеялся подполковник на Агапова.

— Агапов, особое поручение. Не снаряды повезешь, а «самовары». Поедешь с Белоусовым, будешь старшим…

Грузились уже потемну. Сергей краем глаза видел, действительно какие-то «самовары» или светильники… Но раз подполковник сказал, значит, важный груз.

— Немцу, Агапов, не даваться, понял? В случае чего нажмешь вот эту кнопку, — Сергею из кузова протягивали колодочку на шнуре.

— Глушитель бы, товарищ подполковник, заменить, орет как…

— Зубов? Где Зубов? Белоусов, где Зубов?

— Да тут я, товарищ подполковник, вот он я… — показывает на себя старшина Зубов.

Зубова Сергей уважает, как отца. Зубову за пятьдесят, он большой, доверчивые серые глаза, побитое оспой лицо, молчун, а механик незаменимый, ночь, в полночь — он тут. Он и на гражданке в артели глухонемых работал механиком.

— Так ты, Зубов, не слыхал про глушитель?

— Теперь слыхал, — отвечает Зубов. Сергею неловко, он вроде Зубова подвел. Подполковник ушел. Зубов залезает в кабину к Сергею.

— Так вот, земеля, похоже, отца твоего найдем. Сказывают, где-то тут Агапов есть.

— Справки наводил, что ли? — Сергей ставит на подножку огнетушитель с маслом и с надеждой смотрит на старшину.

— Наводят только мосты да воров, было бы тебе известно. — Зубов сворачивает «собачью ножку», прикуривает от патрона и так тянет самокрутку, что крошки табака стреляют. Сергей боится, что старшина когда-нибудь спалит его «ЗИС-5».

— Ну, справлялся, — поправляется Сергей.

— А как ты думал, если бы я тебя попросил — ты бы как поступил, а, Агапов?..

Вся колонна знала от Зубова, что Сергей разыскивает отца.

— Ты, Сергей, не переживай. Найдем. Рано или поздно. От нас никуда не денется. Сибиряк к немцам не побежит.

— Тоже скажешь, старшина, к немцам. Да ты знаешь моего отца?!

— Знаю, — твердо говорит Зубов. — По тебе вижу, — хороший он воин. Тем более, говоришь, командир. Не может без вести пропасть. Глушитель я велел снять, — возвращается он к делу, — с краснояровской, ему теперь не надо… — старшина выходит из машины и присаживается, смотрит, как ставят глушитель. Из баргузинских в живых остались Сергей да Прокопий Витков. Виткова позавчера перевели в танковую часть. Сергей узнал об этом, когда Прокопий уже уехал.

Пока гремели над машиной ключами, ставили глушитель, Сергей бросил голову на баранку, вздремнул. Бывает так: днем хоть глаз выколи, ночью подпорки ставь. Но Сергей уже втянулся, опустил голову, вздремнул — и легче. Ефрейтор Белоусов садился в кабину, разбудил его.

Белоусов своей машины не имеет — он подменный, на всякий случай, а так крутит гайки. Но если особое задание, то к Сергею садится Белоусов — подстраховывает.

В прошлый раз только колонна вернулась с передовой и солдаты попадали — храпок во весь роток, — как старшина растолкал Агапова. Тот спросонья понять не может — за ножом полез.

— В штаб тебя.

Сергей бросил ноги в сапоги, подтянул ремень. Видит, старшина Белоусова теребит — ясно. Машина уже под брезентом, загружена, отдельно стоит. Сергей свою из сотни узнает — как телок корову. Только к дверке — подполковник:

— Агапов!

— Слушаю!

— Не тряси сильно, поедешь поаккуратнее…

— Понятно!

— С сопровождающим.

Вывернулся из-за машины человек. Лица не видно. Маленький, тихий, видать, к колесу прислонился, молчит. Не назвался.

— Трое поедете: Белоусов, ты и он.

К передовой подбирались на подфарниках — словно окурок светят.

— Ты, Агапов, вруби, вруби свет, может, немцу в рот едем…

— Накаркаешь, — только и успел ответить сопровождающий Белоусову.

По кузову словно бичом жиганула пулеметная очередь.

— Стоп! — Сергей и мотор выключил, и подфарники погасил — затаились. Тишина. Трудно поверить, но в опасные мгновения у человека может появиться и два зрения, и два слуха. Сергей слышит, что его слушают, поэтому и не трогается с места, чувствует и то, что пулемет только задел по борту. Сергей пригнул голову и тихонько сказал Белоусову:

— Отвлечь надо!

— Сопровождающего подождем, — ответил Белоусов.

Сергей и не слыхал, как и когда тот вышел.

— Во, артист!

Не прошло и получаса, так же бесшумно открылась кабина, Сергей не успел расстегнуть кобуру.

— Свои, — сказал ему голос в лицо. — Бери влево! Белоусов, прикрой нас. Без нужды не стреляй.

Сергей слышал сзади стрельбу, а когда машина достигла цели, разгрузилась и — в обратный путь, перед Сергеем, словно из-под земли, вырос Белоусов.

— А это зачем? — Сергей стучит по деревянной кобуре.

— Надо. Зубов велел взять.

У многих трофейные пистолеты, но вот с таким Сергей никого не видел.

— Придется драпать, запнешься, упадешь.

— Р-рразговоры, рядовой Агапов…

Сергей умолкает. За это короткое время он повзрослел, узнал много разных людей. Нигде так не проявляются характеры, как на войне. Тут нет времени антимонии разводить, на войне человек сбрасывает мелочное, как коросту, если он по натуре человек. А если весь из коросты, то она на виду. Здесь до сердцевины нутро обнажается.

Старшина Зубов основательный мужик — хозяйственный. Он и на войне основательный. Зубовы везде на своем месте. А вот ефрейтор Белоусов просто хороший исполнитель. Пороха не выдумает, но что поручи — костьми ляжет, а сделает. За Белоусова думают и решают другие. Так и положено в армии по чину. Сергей пытается поменять местами Белоусова с подполковником и большой разницы не видит. Белоусов смог бы, а вот Белоусова и Зубова, как Сергей ни переставляет, не получается — не справится Белоусов, или, вернее, у Белоусова так не получится, как у Зубова. В бою и тот и другой не дрогнут — это Сергей знает, только Зубов обведет, проведет, выбьет врага и сам уцелеет. А Белоусов если не грудь, так лоб подставит… Прошлый раз Белоусов в атаку бросился, когда немцы вынырнули, а надо было хладнокровно разгружать мины с машины и замирать, когда прожекторы резали колючую проволоку, а он — «ура-а»… Хорошо, обошлось.

Сергей сходил с Белоусовым в рейс: отвез «самовары», разгрузился, можно сказать, под носом у фрица и утром уже был у себя в части. Только поставил машину: «Агапов, в штаб!» И умываться не стал. «Батяню, наверно, отыскали». Сергей бегом к своему командиру. Только из казармы — навстречу подполковник.

— Приведи себя в порядок, Агапов! Напугаешь генерала. — У подъезда стоял новенький «виллис». — Жалко мне отдавать тебя, Агапов, ну, ладно, иди…

Сергей по пути завернул в санчасть. После того первого рейса на фронт Сергей с Аней сдружился, если так можно сказать. Виделись они редко: то не было в части Сергея, то исчезала Аня. Но и накоротке, когда случалось видеться, отношения их были нежные, И каждый раз, когда встречал Сергей Аню, ему было хорошо.

— Привет, привет!

— Ну, как?

— Да так, а у тебя как?

Вот и теперь забежать, проститься на всякий случай.

— Да никуда тебя не переводят, батю будешь возить, — успокоила Сергея Аня.

Через месяц генерал Губин послал Сергея в офицерскую школу. В январе тысяча девятьсот сорок четвертого года вернулся в часть уже младший лейтенант Сергей Агапов и принял взвод ПТР (противотанковое ружье).

На подступах к городу Глага убило командира роты, и Сергей Агапов взял на себя командование. После успешного продвижения к городу Сергею присвоили звание лейтенанта. Молодой командир роты. Лицо у Сергея было еще совсем юное, только-только отросли волосы, но бритва еще не касалась щек, так только один-два раза поскреб, чтобы поскорее росли усы, и впрямь полез на верхней губе ус. Сергей со своей ротой опережал войска, которые тянулись непрерывной вереницей с востока на запад. Он бы мог по орденам и медалям назвать города, населенные пункты, за которые он сражался. Но однажды вдруг открылся люк, из «тридцатьчетверки» выскочил танкист.

— Агапов?! — закричал он и подлетел к Сергею. — Сережка, черт!.. Ну, теперь берегись, девки… — сразу обратил внимание танкист на усы Сергея.