Почему он так сказал? — не знает. В диспетчерскую на причале он уже влетел.

— Что, девушки, поставили мой флот под погрузку на Вилюй?

— Сейчас спросим.

Нашли по селектору Дубровского.

— Так что, отгружать Агапову?

Селектор молчал. У Сергея заныла печень.

— Грузите, — наконец услышал Сергей долгожданный ответ.

Уже на улице Сергей Кузьмич промокнул платком лоб. Сбегал за цветами на рынок.

— Ну, красавица, загрузить так, чтобы крена не было.

«Уж очень смешной и старательный этот начальник: так увязывает воз, можно подумать: собирается на этой посудине взлететь», — подумала крановщица.

Пока отводили баржу на рейд, Сергей обежал порт, нашел вторую плоскодонку и катером прибуксировал к причалу. Глубокой ночью погрузили вторую баржу, и только тогда Агапов вспомнил, что стакана чаю не выпил, а бутерброд весь день протаскал в кармане. Теперь, когда, казалось, дело сдвинулось с мертвой точки, он выпил у грузчиков чая, съел бутерброд и с час посидел на лавке, а когда вернулся на причал, оказалось, что его баржи переадресовали на Бодайбо.

— Только через мой труп, — заявил он диспетчеру. Бросился на почту, и полетели начальнику пароходства Коргину телеграммы одна сумбурнее другой. Через два часа Дубровский повернул баржи по Лене к Вилюю.

Уже скрылся из виду порт Осетрово. И буксир легко, не натягивая троса, тянул вниз по течению баржи с трубами и штукатуркой, а плоскодонки спокойно покачивались на волне, но Агапов все еще не отходил от капитана, словно боясь, что тот может повернуть обратно или втянуть баржи в другой приток Лены. И так он простоял целые сутки.

— Ты, добрый молодец, ложился бы спать, — сжалился капитан, — все равно дальше Ленска не пойдем. Дубровский дал команду в Ленске баржи разгрузить и вернуть посудины. Золотодобытчики снимут голову, Надо успеть им груз доставить, а прогноз на Витиме плохой. Ты, брат, меня извини, я человек подневольный…

Это был удар в спину.

Сергей со своим грузом остался в Ленске на берегу, а флот вернулся в Осетрово. Он дал телеграмму Баталову. Ответа ждать долго не пришлось: «Ленск Агапову С. К. Затею с Вилюем оставить. Баталов».

Сергей на самолет — и в Якутск. И снова дорога. Тут шло испытание на прочность характера. Бывает в жизни: постучит беда, захлестнет отчаяние, загонит в тупик, и кажется, уже ничем не поможешь, как находится хороший человек. Яков Яковлевич Лунев — завотделом обкома по транспорту приветил Сергея Кузьмича и тут же позвонил начальнику пароходства, разговор был короткий. Положив трубку, он сказал:

— В Ленске получите, Сергей Кузьмич, теплоход и баржу. Желаю успеха.

И снова Агапов в Ленске. Груз его на берегу «обсох», вода отступила далеко в русло. Сколько ни прикидывал, на одну баржу груз не вместить. Пока шел теплоход из Якутска до Ленска, Сергей в Ленске искал еще одну плоскодонку. Он исходил весь берег и наткнулся на баржу. Она оказалась собственностью дорожников.

— Кудряво живете, мужики, бездействует флот, покупаю баржу.

— Баржу не продаем, а в аренду сдаем.

Ударили по рукам.

Дорожники помогли Сергею Кузьмичу загрузить баржу. Теплоход «Тюнг» прошел Якутск, обогнул Сунтары и втянул свой караван из двух барж в Вилюй.

Агапов запросил у Баталова катер БМК к Малому Хану. Паводковая вода была уже упущена, русло реки до предела сузилось, обнажая щербатые ребра отмели, и караван с трудом одолевал нижнее и среднее течения.

Капитан Бекасов с завидной сноровкой и мастерством подобрался к самому Малому Хану. Порог ревел раненым буйволом. Сергей по берегу пробрался за него и увидел в затишке на воде ореховые скорлупки трех катеров.

«Будет чем трос заводить», — обрадовался Сергей Кузьмич катерам.

«Тюнг» поднял якорь. Легкий и сухой Бекасов птицей подлетел к Агапову:

— Сергей Кузьмич, принимайте команду теплоходом, я буду вашим помощником.

— Хорошо!

У Сергея в памяти молнией сверкнула Одерская коса. Едва унял сердце.

— Отойти в бухту! — скомандовал Агапов.

«Тюнг» отработал задний ход, втянул баржи в слепую бухточку под порогом.

— Отдать якорь! — Слева по борту запела цепь.

— Всем спать!

Он остался на палубе и простоял у капитанской рубки до рассвета. В эту ночь он снова пережил путь на вездеходе от Мирного по Малой Бутуобии — приток Вилюя — до Малого Хана.

Сергею за год до этого поручения нужно было изучить зимнее русло реки и, если представится возможным, «по полке» реки протащить на стройку треллеры с грузом. Но в каньоне бушевал не замерзающий на шестидесятиградусном морозе Хан. По всему берегу лежала каменная наброска. С великим трудом тягачом они одолели пороги, ступили на реку и попали в промоину. Вездеход ушел под воду.

Сергей с Петром едва выбрались на лед, утопили спички, хлеб, ружья и несколько дней добирались по реке до Чернышевска. Днем шли, ночью, чтобы не замерзнуть от пронзительного ветра, строили на берегу из камней крепости. Переворочали столько камней, что позже, когда Сергей обследовал Вилюй и увидел заграждения, он вначале решил, что это древние стоянки. Но тогда было страшно. Наст порвал унты, и последние километры он шел, отрезав у телогрейки рукава и надев их на ноги. На резучем насте оставались куски ваты. В русле под тонким снегом таились предательские промоины, слезила местами наледь, а по берегу не давал ходу глубокий, по пояс, снег. Сколько раз они откапывали обувку. Сергей все это сейчас как бы повторил, и черный, до синевы, снег застил ему глаза, а когда поднял голову, брезжил рассвет.

Отделился уже остров, кусты серебрятся, хвоя будто изморозью взялась — сверкает, и Хан притих — солнце ждет. Сергей обернулся: Бекасов курит, навалившись на поручень. Дым от папиросы за борт сваливает. Сергей покашлял. Бекасов поднял голову.

— Однако надо людей поднимать, — как бы себе сказал Сергей.

Бекасов выстрелил щелчком окурок и подошел к Сергею.

— Уже поели, ждем.

— Пусть тогда все сюда идут.

Бекасов гулко протопал по палубе, словно забивая в берег костыли, отозвалось эхо, а через минуту его обступили матросы, механики.

— Перед вами порог, — раздвинул Сергей кольцо людей, чтобы и самому лучше видеть кипящую воду, — что о нем говорить? Хан — зверь. — Сергей похыкал, прочистил горло. — Сами видите. Счет пойдет на минуты, будем использовать отработанную воду. И здесь требуется предельная точность, согласование действий, понимание с полуслова…

«Тюнг» подошел под порог. На капитанском мостике Агапов, рядом Бекасов.

— Видишь пену? — показал Сергей на фарватер. Бекасов кивнул. — Это сходятся два течения, и там гасится скорость воды. По пене и пойдем.

Умелая рука Бекасова направила теплоход в горло реки — на порог. «Тюнг», словно умное животное, бочком, бочком втиснулся на первую дорожку и сразу заметно продвинулся вперед, увлекая за собой баржи. Обратное течение подхватило баржи и погнало их на первую ступеньку порога; прошмыгнуть бы за камень и стать в улово, где вода свивала крупные воронки и втягивала баржи в это улово.

— Ах ты, не сообразил, — подосадовал Сергей. — Надо было проводить по одной барже, вторую «полку» порога «Тюнг» не вытянет.

Теплоход дернуло. Сергей едва устоял на ногах. Заднюю баржу оторвало течение и, вращая, бросило на стремнину.

— Самый полный вперед!

«Тюнг» боролся на второй «полке» переката, вытягивая из улова баржу, и, как только вышла она из улова, ее тут же подхватило сильным течением, развернуло, поставило носом к реке. Буксирные тросы полопались, как гнилые нитки, но и теплоход потерял скорость. Его стало валить течением. Перед глазами Агапова промелькнула голая скала. Бекасов мастерски «переложил» теплоход на другой борт, и он скатился назад. Скорость «Тюнг» потерял, порога не прошел. Первая попытка потерпела неудачу.

Тем временем катера догнали, забуксировали баржи и повели под порог в бухточку.

Вторая попытка тоже не принесла успеха. Течение рвало баржу и полоскало на буксире, «Тюнг» терял управление и сползал с переката.