У неё не хватило смелости поговорить с Ником о чём-то личном за тот день, что прошёл с тех пор, как он перебрался сюда и стал её гостем.

На самом деле, она почти не говорила с ним, учитывая всё то, что в настоящий момент происходило в здании на Калифорния-стрит. Она сумела убраться оттуда лишь потому, что выдумала историю о заболевшем друге. Ковбой её прикрывал, конечно же; он единственный в их команде (помимо самой Энджел) знал, что Ник и Даледжем находились здесь — по очевидным причинам.

И Ковбой тоже не был в восторге от этой информации.

Он определённо был не в восторге от того, что ему приходится врать другим, даже если это всего лишь умалчивание. Ковбой понимал логику в том, что надо позволить Мири самой рассказать Блэку, поскольку это Мири приняла решение привести Ника сюда… но ему это не нравилось.

По той же причине Ковбой избегал разговоров с Блэком.

Энджел сильно подозревала, что Ковбою хотелось бы вообще не знать об этой ситуации и пребывать в том же блаженном неведении, что и Декс с остальными.

Конечно же, Ник прекрасно понимал, какой переполох непременно вызовет его возвращение в Сан-Франциско.

Энджел подозревала, что отчасти поэтому он избегает упоминания всей этой ситуации и сосредоточился на таких вещах, как свозить его нового бойфренда на сёрфинг.

В то же время так легко было вновь погрузиться в эти перепалки с ним.

Её разуму так легко было практически стереть всё, что случилось в последние несколько месяцев и просто принять, что Ник, друг её детства, вновь жив… и более-менее стал собой, таким, каким она его помнила.

Определённо было легче расслабиться и сосредоточиться на таких вещах, а не на том, например, что в её гараже прикован психопат-видящий, прямо под гостиной апартаментов, оставшихся после смерти её тёти.

Подумав об этом, Энджел невольно нахмурилась.

— Что по поводу Солоника? — спросила она, продолжая хмуриться. — Кто-то же должен оставаться здесь, верно? Следить за этим куском дерьма?

Помедлив, когда эти двое промолчали, она добавил:

— Я не хочу, чтобы он садился в мою машину, Ник. Если проголодаешься после сёрфинга, тебе придётся каким-нибудь другим способом позаботиться об этой проблеме.

Подняв взгляд, она увидела, как Ник нахмурился от её слов.

Он уже передал вторую доску для сёрфинга Джему, и Энджел наблюдала, как видящий аккуратно прислоняет её к стене возле более крупной чёрно-красной доски, которая принадлежала Нику, когда они оба были ещё в старших классах. Доска Энджел была яркого светло-зелёного цвета.

Она до сих пор помнила, как выбирала её в сёрферском магазине с Ником.

Тогда они практически каждые выходные катались на досках.

По очевидным причинам Энджел не могла принести Нику его более актуальную и гораздо более дорогую доску взрослых размеров.

Если бы кто-нибудь увидел, как она вытаскивает эту штуку из старой комнаты Ника в здании на Калифорния-стрит, это вызвало бы чертовски много вопросов, и не только потому, что все они находились в разгаре кризиса из-за того, что сделала Мири.

Энджел всё ещё думала о полных видящих клетках под зданием на Калифорния-стрит, когда Ник спрыгнул из отверстия в её потолке.

Вопреки его размеру и возможному теперешнему весу, он приземлился легко, почти не издав ни звука.

Это движение, которое столь явно было нечеловеческим, заставило Энджел вздрогнуть.

— Мы не повезём с собой Солоника, — проворчал он так, будто она произнесла это вот только что. — И я не буду перекусывать туристами в Санта-Круз… ну твою ж мать.

— Ага, только местными, — вставил Джем, обвив рукой талию Ника, как только оказался достаточно близко к нему.

Когда Ник закатил глаза, вновь выглядя слегка раздражённым, видящий усмехнулся.

— Она знает, что я шучу, — сказал Джем, потянув за длинные волосы Ника.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Ник.

Энджел видела, как друг её детства бросил на неё косой взгляд, но опять-таки, она была на удивление тронута. Он явно ужасно стеснялся того, что она видит его с Джемом. Не потому, что Джем — мужчина, а скорее потому, что Ник знал: Энджел заметит связь между ними, не говоря уж о чувствах Ника.

Как минимум, он определённо приуменьшал их отношения.

Энджел подозревала, что причина этого ей известна.

— Хотелось бы мне, чтобы ты посвятила в это меня, — проворчал Даледжем, взглянув на неё.

Слегка вздрогнув от понимания, что видящий услышал её мысли, Энджел в следующие несколько секунд осознала, что он, должно быть, не читал её нарочно. Потому что в таком случае он бы знал, почему у неё возникла такая мысль, и ему не пришлось бы спрашивать.

— Прекратите, — прорычал Ник, глядя на их обоих.

— Почему? — спросил Джем, по-прежнему держа пальцы в волосах Ника. — Что тебя беспокоит?

Ник нахмурился. Казалось, на мгновение он хотел ответить, но затем захлопнул рот.

— Мы говорили о тебе, — сказал Джем. — Ну, точнее, я говорил о тебе. Она просто думала о тебе.

— Я понял, — Ник наградил его предостерегающим взглядом. — Просто прекратите. Оба.

— Я как раз собирался сказать тебе, о чём она думала, и на что я отвечал, — спокойно ответил Джем.

— Я знаю, — сказал Ник. — И я прошу тебя этого не делать, — не глядя на Энджел, он добавил тише: — Она бы сказала мне, если бы хотела, чтобы я это знал.

— Может быть, — произнесла Энджел, невольно вновь развеселившись. — Вообще-то, — добавила она. — Думаю, я тебе скажу. Я думала…

— Пожалуйста, не надо, — сказал Ник, наградив её очередным жёстким взглядом.

В этот раз Энджел расхохоталась по-настоящему.

Затем она подумала кое о чём другом и поджала губы.

— Ты собираешься навестить свою маму?

Ник застыл.

Джем тоже, но у Энджел мгновенно сложилось впечатление, что его реакция вызвана другим. Взгляд светло-зелёных глаз видящего метнулся к Нику, выражая отчасти беспокойство, отчасти удивление.

Энджел слегка опешила от нежности, которую увидела в этом взгляде.

— Твоя мама, — тихо произнёс Джем. — Твоя мама жива?

Ник взглянул на него, слегка вздрогнув, затем бросил на Энджел резкий взгляд.

— Я звонил ей сегодня, — произнёс он, почти бормоча.

— Она знает, что ты вернулся в Сан-Франциско?

— Нет.

Джем выглядел откровенно изумлённым.

— Твоя мама живёт в Сан-Франциско?

— Оба его родителя здесь, — подсказала Энджел, наверное, не очень услужливо с точки зрения Ника, но она получала извращённое удовольствие, наблюдая, как Ник-Вампир нервно дёргается. — …И одна из трёх его сестёр. Две другие живут в Сиэтле и Лос-Анджелесе, насколько я знаю.

Джем бросил на неё косой взгляд, прищёлкнув языком.

— Ты слишком наслаждаешься этим, сестра, — сказал он укоризненно и посмотрел на Ника. — Ты звонил своей матери? Пока я спал?

— Ты познакомишь её со своим новым бойфрендом, Ник? — поинтересовалась Энджел теперь уже откровенно подкалывающим тоном, как будто они оба снова люди, и им лет по двенадцать, может. — Интересно, что собьёт её с толку сильнее, — протянула она, постукивая пальцем по губам и притворно задумавшись. — То, что ты внезапно оказался «геем»? Или то, что ты выглядишь на двадцать два…?

— Заткнись, Эндж.

Энджел умолкла.

Она уставилась на него.

В этот раз его голос звучал совсем как у прежнего Ника, даже с этой странной добавочной музыкальностью, которая иногда проступала сильнее.

Но дело не только в этом — он казался по-настоящему разозлившимся.

Моргнув и по-прежнему уставившись на него, Энджел осознала, что умудрилась его расстроить.

— Эй, — она подошла к нему поближе, подняв руки. — Прости.

Подумав о том, по поводу чего она его дразнила, а также вспомнив, что Ник всегда был чрезвычайно близок со своей семьёй, включая обоих родителей и всех трёх сестёр (и это в сочетании с тем фактом, что Ник изначально не просил, чтобы его делали вампиром), Энджел внезапно почувствовала себя последним куском дерьма.

— Прости, Ник, — произнесла она, как только всё это отложилось у неё в мозгу. — Я правда сожалею. Я не подумала…

— Забудь, — его тон сделался ворчливым, и он отмахнулся от неё. — Я просто… — поколебавшись, он взглянул на Джема, и опять-таки у Энджел сложилось впечатление, что он покраснел бы, если бы всё ещё был человеком. — … Я просто ещё не разобрался, что делать со всем этим.

Воцарилось молчание.

Энджел ощущала, что они все втроём думают, а не только Ник.

Затем Джем удивил её, и не только тем, что первый нарушил молчание.

— Что делать со всем этим? — переспросил видящий неожиданно решительным тоном. — Само собой, ты должен им сказать. Ты должен рассказать им всё. Ты должен рассказать им правду.

Ник и Энджел оба повернулись, уставившись на него.

Ник повернулся с той нечеловеческой вампирской грацией, но в остальном могло сложиться впечатление, будто их повернула одна невидимая рука.

Несколько долгих минут никто не произносил ни слова.