«В смысле засекречено? — яростно выплюнул Нарцисс. — Какого хера ты послал меня сюда, если мне даже не разрешается изучить…»

Тот, кто находился на другом конце линии, перебил его.

«Ты хочешь сказать, что они не имеют НИКАКОГО отношения к этому? Что дело вовсе не в исчезновении всех этих людей? Как это возможно?»

Блэк нахмурился.

Он хотел проследить связь от разума Нарцисса до мужчины на другом конце линии, но не осмелился так усиленно сосредотачиваться, пока ехал на скорость 190 миль/час по ветреной, петляющей и скользкой от тумана дороге на новеньком байке.

Вместо этого он бегло скользнул по разуму мужчины-человека, почувствовал поверхностные мысли и подумал, что копнёт глубже, когда вернётся на курорт.

Надо отдать засранцу должное в одном отношении.

Нарцисс был напуган.

Он также был взбешён.

Нарцисс не знал, известно ли человеку на другом конце линии что-то о двух мёртвых киберсолдатах, очутившихся на курорте Яррика, но Нарцисс сильно подозревал, что кто-то из его начальства об этом знает. Он также подозревал, что Блэк был прав, когда этим утром сказал, что Нарцисс просто не в курсе.

Офицер-криминалист буквально чувствовал это.

Блэк собирался немножко побеседовать с этим мудаком, когда вернётся на курорт и передвижную лабораторию.

Как раз когда он подумал об этом, Нарцисс начал орать на Фрэнка Дрэйпера из-за того, что ему практически «приказали» передать жизненно важные улики Блэку и его команде в качестве условия, по которому Яррик даёт военным доступ к месту преступления.

Сосредоточив больше своего внимания на дороге, Блэк послал сигнал Ярли, опять указывая ей на Нарцисса и Фрэнка Дрэйпера на другом конце линии, кем бы он ни был.

Ярли послала ему ответный сигнал, заверяя его, что они этим занимаются.

Он чертовски на это надеялся.

Он чертовски надеялся, что Ярли останется с двумя людьми и выяснит всё, что только можно, о Дрэйпере и Нарциссе и о том, кто послал сюда Нарцисса. С точки зрения Блэка они все уже находились в его списке подозреваемых, желающих смерти Мири.

Он хотел знать, почему.

Это действительно из-за того, что Мири сделала прошлой ночью?

Могли ли они действительно организовать всё это так быстро, учитывая, что Мири заставила этих людей исчезнуть буквально прошлой ночью?

Кто дёргал за верёвочки теперь, когда Чарльз выведен из игры?

Кто бы ни стоял за этим, они вот-вот получат огромное, бл*дь, сообщение от её мужа по поводу того, почему пытаться убить его жену — это очень, очень плохая идея.

Блэку было всё равно, даже если ему придётся стереть разум каждого чёртова солдата в Центральном Командовании. Он переберёт их всех, одного за другим, если это потребуется.

«Поспеши, — торопил его собственный свет и разум. — Поспеши, поспеши, никчёмный ты мудак…»

Он не говорил остального в своём разуме.

Он даже не позволял себе думать об этом, облекать это в слова.

Он знал, что он пытается обогнать.

Он знал.

Ему нужно вернуться к своей жене прежде, чем они сообразят, что его там нет.

Ему нужно вернуться к своей жене прежде, чем они пошлют ещё одного солдата.

***

— Мы уже получили визуальную картинку? — спросила Ярли.

Её тон был отрывистым, деловым.

Энджел слышала под ним нотки тревоги, нечто, граничившее со страхом.

Она наблюдала за женщиной-видящей, которая в данный момент более-менее заправляла всем здесь, в Гнезде Раптора — она повернулась и остановила взгляд своих странных, почти чёрных глаз на Александре или «Лексе» Холмсе, сыне полковника Харрисона Гамильтона Холмса-третьего.

Холмс-старший, который был наставником Блэка ещё со времён Корейской войны, умер. После гибели того Холмса (вероятно, от руки Чарльза), его сын средних лет остался с ними, практически жил в здании на Калифорния-стрит вместе с остальными.

В данный момент сын полковника хмуро смотрел на Ярли.

Его глаза отражали такое раздражение, которое говорило Энджел, что он понимал — Ярли наверняка уже знала ответ на свой вопрос.

Энджел могла лишь посочувствовать.

Временами быть человеком среди видящих-экстрасенсов очень раздражало.

— Почти готово, — сказал Лекс, и то раздражение просочилось в его голос. — Ты же понимаешь, что я нарушаю не один закон просто потому, что разрешаю твоей команде подключиться к записям камер наблюдения USPACOM? Не говоря уж о том, что я подвергаю своих друзей… и друзей Блэка… опасности.

Затем он пробормотал, добавив:

— …Я уж молчу про последствия для национальной безопасности.

Ярли склонила голову в манере видящих, признавая его слова.

— Нам нужна картинка, — просто сказала она.

— Блэк не отдавал такого приказа, — заметил Лекс, бросая на Мэнни суровый взгляд. — Вы могли бы просто довериться ему. Поверить, что он получит необходимое и выберется… так, что никто ничего не узнает. Позвольте ему самому связаться с нами, когда он узнает больше.

Ярли нахмурилась.

Эти тёмные, словно переполненные галактиками и туманностями глаза сверкнули, как зеркала из вулканического стекла, отчего сделались даже более иномирными, чем обычно.

— Я понимаю, — сказала она после небольшой паузы, и тот странный акцент видящих окрасил её голос. — При нормальных обстоятельствах я бы наверняка согласилась. Но Блэк не ощущался…

Ярли взглянула на своего бойфренда, Мэнни, затем на Ковбоя, который стоял по другую сторону конференц-стола, затем на саму Энджел.

У Энджел сложилось отчётливое впечатление, что женщина-разведчица помнит, что все они были тремя близкими, личными друзьями Блэка.

Обоих Блэков.

Лекс тесно дружил с Квентином, даже если пока что не очень хорошо знал Мири.

— …Стабильным, — прямо закончила Ярли. — Босс не ощущался стабильным.

Мика, которая присоединилась к ним через виртуальный коммуникатор на частном самолёте Блэка, который в настоящее время пересекал Тихий океан, громко фыркнула, явно соглашаясь.

— Более того, его жена без сознания, — добавила Ярли, заглушая реакцию Мики. — У него в данный момент не имеется вообще никакого подкрепления на месте, и у него не будет подкрепления, пока наша команда не приземлится там примерно через четыре с половиной часа.

Посмотрев вдоль стола в конференц-зале, она наградила их всех, включая Александра Холмса и саму Энджел, предостерегающими взглядами.

— Но это ещё не всё, — добавила Ярли. — Насколько мы знаем, док — единственная, кто может на самом деле помочь ему контролировать свой свет. Мы должны учитывать это в данных обстоятельствах. Сейчас она не с ним и даже не в сознании. Думаю, мы должны рассматривать вероятность того, что нам придётся нейтрализовать его… вырубить его, используя свет Мири, если это вообще возможно… если создастся впечатление, что он собирается, ну, вы поняли…

— Опять превратиться в дракона? — хмыкнул Александр Холмс. — Мы все знаем, что ты имеешь в виду, кузина Ярли. Нет необходимости ходить вокруг да около.

Все обменялись нервными улыбками, переступив с ноги на ногу.

Лишь лицо Ковбоя оставалось стоическим.

— Ага, ну да, — Ярли выглядела сконфуженной, что для неё нетипично. — Тогда вы понимаете, почему я не могу просто поверить боссу на слово в том, что он с этим справится. И почему мне не терпится получить доступ к наблюдению за тем лагерем до того, как туда доберётся Блэк.

Лекс нетерпеливо поднял руку, кивая в знак понимания.

И всё же Энджел заметила, что лицо мужчины средних лет несколько расслабилось.

Очевидно, рассуждения Ярли имели для него смысл, несмотря на его собственное военное прошлое.

Практически все, кто присутствовал в этой комнате и слушал дистанционно, были бывшими военными.

Они также были довольно твёрдыми сторонниками субординации.

Лекс не только сам был бывшим военным, но и вырос в семействе, где было немало военных. Полковник Харрисон Гамильтон Холмс-третий был практически легендой в Пентагоне, и не только из-за своих «особых проектов».

Его сын, который чертовски сильно походил на него, несмотря на явные различия в стиле этих двух мужчин, должно быть, вырос в его тени, по крайней мере, до некоторой степени. Он также вырос, время от времени видя Блэка чуть ли не всю свою жизнь, и видя, что Блэк не стареет и вообще никак не меняется — как минимум в физическом плане.

Энджел не могла не задаваться вопросом, что молодой Лекс думал об этом, пока рос.

Ей было интересно, как его знаменитый отец объяснял «состояние Блэка».

Она всё ещё смотрела на сорока-с-чем-то-летнего афроамериканца с дредами, собранными в хвост, когда поняла, что он разговаривает по телефону, вероятно, с кем-то из Пентагона. Она видела по огоньку его гарнитуры, что связь была активна.

Как только она подумала об этом, на лице мужчины проступило облегчение.

Оно немедленно отразилось в его голосе.

— Отлично, Мин. Спасибо. И поблагодари Юдзо и Верне от нас. Не могу выразить, как я тебе благодарен. Я дам Блэку знать…

Он ненадолго умолк, хмуро прислушиваясь.

Выражение его лица снова прояснилось.

— Окей. Понял, — он продолжал хмуриться. — Было бы здорово, если бы вы смогли сделать это, как только трансляция завершится с вашей стороны. Здесь мы можем делать любые записи, которые нам нужны…

Он вновь ненадолго замолчал.

— Я скажу им, — произнёс он затем. — Мы также пошлём кого-нибудь из команды Блэка к вам, чтобы убедиться, что ваш район чист, теперь, когда они вывели оттуда этих людей…

Он помедлил, слушая.

— Да, — мрачно ответил он. — Определённо. Пусть они тоже проверят телефоны, когда приедут. Я знаю, ты сказал, что эта линия защищена, но, вероятно, будет лучше, если мы взглянем на неё ещё раз. Ты же знаешь Блэка…

Снова умолкнув, он рассмеялся над тем, что сказал собеседник.

— Да. Так и сделаю. Спасибо.

Огонёк в его гарнитуре погас, и Лекс взглянул на Ярли.

— Теперь у вас должен быть доступ ко всем камерам, которые там установлены. Команда Мина подключила вас. Они сотрут запись, как только она воспроизведётся — все те части, где появится его лицо — и заменят её. Так что если вам нужна запись всего, что мы увидим… вам лучше записать это здесь.