«Ты можешь укусить меня, док, — послышался его низкий, глубокий шёпот. — Ты можешь кусать меня, когда захочешь. Ты можешь делать всё, что захочешь».

— Я думала, тебе это не нравится, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его спину. — Я думала, тебе не нравится, когда я это делаю… что это напоминает тебе о вампирах…

Он вонзил зубы мне в плечо.

Я потрясённо ахнула.

Моё тело выгнулось дугой, порочно скользнув по его телу, и он издал низкий стон.

Его тон снова стал глубже, тяжелее… я едва не кончила от одного этого факта, но он остановил меня, используя свой свет.

Он обхватил мои бёдра руками, останавливая нас обоих, останавливая физически, и его кожа вспыхнула под моими руками, когда он закрыл глаза. Его голос сделался низким, таким глубоким, что я прочувствовала каждое слово вплоть до своих ног и кончиков пальцев.

Я так давно не слышала этот его тон, что мне стало больно.

— Ты бы сделала это, док? — грубовато спросил он. — На том пляже этим вечером? Если бы я всё же спросил, бл*дь… если бы мне представился бл*дский шанс спросить тебя…

Когда я попыталась прижаться к нему, он крепче стиснул мои бёдра, удерживая меня.

Его голос по-прежнему походил на низкое, тяжёлое рычание.

— Gaos… untielleres…

Я задрожала, прикрывая глаза.

Этот тяжёлый тон, появлявшийся в его голосе, его говор на языке видящих, эмоции, которые я слышала в его словах, его жар, заполонивший мой свет… всё это сводило меня с ума, бл*дь.

Каким-то образом я забыла.

Я забыла, как это было, когда мы оставались наедине.

Я забыла, каково это — когда между нами всё хорошо.

Думая об этом, я поняла, что это исчезло.

Эта молчаливая, замкнутая отчуждённость… эта пропасть, висевшая между нами после Ника, после того, что случилось на крыше… она исчезла.

Она наконец-то исчезла.

Осознание этого вызвало слезы на моих глазах.

Глядя в эти светящиеся кошачьи радужки, я крепче прижала его к себе, смаргивая слезы и пытаясь отдышаться.

— Так вот почему? — выдавила я. — Вот почему ты не хотел заниматься со мной сексом?

Я почувствовала в нём эмоциональную реакцию, настолько сильную, что задохнулась, схватив его за руки. Я почувствовала, что он смотрит на мои слёзы. Он целовал моё лицо, целовал мои закрытые глаза, и я целовала его в ответ, дотягиваясь до его волос, притягивая его, обхватывая его ногами.

Он вошёл в меня до упора, и мой разум опустел.

Он сделал это ещё раз, уже медленнее и глубже, и по мне пробежала жёсткая дрожь боли. Я опять едва не кончила. Когда он остановил меня в этот раз, я раздражённо вскрикнула.

Я чувствовала в нём печаль, но он не закрывался.

Осознав, что я ощущала его закрывшимся с тех пор, как я вернулась к нему в Калифорнии, практически всё время на Гавайях, ещё до того, как кто-то начал активные попытки нас убить, я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы.

В этот раз я не стала их сдерживать.

Я вспомнила ссору, которую мы затеяли в пустыне, как раз перед тем, как упала боеголовка.

Я вспомнила его эмоции тогда, почти полную потерю контроля над его светом, даже в тот момент.

Он обвинял меня в том, что я не впускаю его, закрываю свой свет, лгу ему об этом. Не думаю, что кто-то из нас упоминал Ника где-либо в этом разговоре… но Ник висел там, между нами, как какой-то призрак.

Теперь я не чувствовала его присутствия.

Он исчез.

Он наконец-то исчез.

«Я люблю тебя», — послал он.

Я так остро чувствовала его слова, что прикусила губу, а мои пальцы глубже запутались в его волосах.

Я почувствовала, что Блэк открылся ещё больше, и я потеряла контроль, до такой степени, что я наполовину боролась с его светом, боролась с той его частью, которая всё ещё пыталась удержать меня, контролировать вещи.

Я понятия не имела, что изменилось.

Возможно, мне следовало оставить это в покое. Может быть, и стоило, но почему-то незнание, почему всё стало иначе и что изменилось, вновь пробудило во мне страх.

— Ты вновь мне доверяешь? — спросила я.

Я видела, как он вздрогнул. Я видела, как его глаза закрылись, когда он остановился надо мной во второй раз, прижавшись лбом к моему лбу. Я почувствовала, как жар в нём усиливается. Я чувствовала, как мой страх воздействует на него, как он пытается успокоить мой свет, вплетаясь в него и желая защитить.

— Ты хочешь, чтобы Ник остался в живых, — сказал он вместо ответа.

Я напряглась.

Потом, когда он не продолжил, я попыталась собраться с мыслями.

Я заставила себя серьёзно подумать о том, что он сказал.

Я боялась сказать ему правду.

— Ты не обязана мне ничего говорить, док, — хрипло сказал Блэк. — Это был не вопрос. Я знаю, что он нужен тебе живым. Я чувствую это. Ты действительно веришь, что он вернулся, что Ник, которого ты встретила в России — это твой друг Ник из прошлого. Я это чувствую. Ты думаешь, что новорождённый Ник… «Наоко» Брика… мёртв.

Я кивнула, ощутив странное облегчение от его слов.

— Да, — сказала я.

— И ты абсолютно уверена в своей правоте? — спросил Блэк по-прежнему хриплым голосом. — Это не просто принятие желаемого за действительное? Это не просто то, во что ты хочешь верить?

Я почувствовала, как мои челюсти напряглись, когда я подумала об этом.

Я заставила себя подумать об этом, по-настоящему подумать.

Я вспомнила Ника в России.

Я вспомнила его с Даледжемом… с моей собакой.

Я вспомнила выражение его лица, его манеры, стыд, который я чувствовала от него, хоть он и был вампиром. Я вспомнила его ревность, когда он думал, что Даледжем флиртует со мной.

Я вспомнила ту ненависть к себе, которую я видела в нём, когда он смотрел на меня.

Я вспомнила, как он едва мог смотреть мне в глаза.

— Я уверена, — ответила я.

Мой голос звучал твёрдо.

Он звучал со стопроцентной убеждённостью.

Помолчав, я добавила, обдумывая это:

— Даже странно, насколько всё было ясно, когда я находилась с ним, Блэк. Я была в ужасе, когда впервые увидела его… напугана до смерти, бл*дь. Но даже при том, клянусь Богом, он боялся меня ещё больше. Он не хотел приближаться ко мне. Он определённо не хотел прикасаться ко мне. После того, как я поговорила с ним и понаблюдала за ним с Джемом, создалось впечатление, что другой Наоко просто… исчез.

Продолжая думать об этом, я нахмурилась, вспоминая.

— К тому времени, как мы покинули Россию, — продолжала я. — Я почти забыла, что Ник и Наоко — это один и тот же мужчина. Он снова стал Ником. Я имею в виду, он вампир, но вампирские штучки — всего лишь деталь. Честно говоря, мне более странным показалось его поведение с Джемом. И то, как он изменился, хотя был точно таким же Ником, которого я помнила, почти во всех других отношениях.

Блэк ответил не сразу.

Он замер, не двигаясь.

Затем, кивнув, он медленно выдохнул.

— Значит, он мёртв, — сказал Блэк странно деловым тоном. — Новорождённый Брика мёртв. Если ты можешь принять это… я тоже могу принять это. Я не имею права этого не делать.

Наступило молчание.

Я чувствовала, что он ещё не закончил.

Я осязаемо чувствовала это, поэтому просто смотрела на него, затаив дыхание.

— Мири, — сказал Блэк, и его золотые глаза снова сфокусировались на мне. — Если он когда-нибудь вернётся… если я когда-нибудь увижу того другого Ника… того вампира, Наоко… снова, я убью его. Я не буду перед этим спрашивать тебя. Возможно, я даже не скажу тебе, что собираюсь это сделать. Я просто убью его, Мири.

В моём горле встал ком, когда я посмотрела на него.

Мне не нужно было спрашивать его, всерьёз ли он.

Я медленно переваривала его слова.

Затем я осознала, что киваю, почти не понимая своего намерения.

— Я понимаю.

— Понимаешь ли?

— Я не говорила, что мне это нравится, — сказала я чуть резче. — Но я понимаю. Ясно, что ты говоришь всерьёз, и я понимаю, почему… чтобы защитить нас обоих, не говоря уже о твоей команде.

Всё ещё размышляя, я добавила:

— Даледжем влюблён в него.

Почувствовав реакцию в свете Блэка, я подняла голову, изучая его глаза.

— Я подозреваю, что тебе придётся пройти через Джема, — предупредила я его. — Возможно, тебе придётся убить Джема. Он определённо будет представлять для тебя угрозу, как во время, так и после.

Когда Блэк не ответил, я продолжила тем же тоном:

— У меня такое чувство, что эта история с ними… с Ником и Джемом… никуда не денется, Блэк. Я не знаю, как вампиры образуют пары, но такое ощущение, что они теперь вместе. Это похоже на то, какими бывают видящие, когда они вот так вместе. Это похоже на нас с тобой… на то, какие мы вместе.

Выражение лица Блэка не изменилось.

Сначала мне показалось, что он обдумывает мои слова.

Потом я поняла, что он не думал о них.

Он услышал меня.

Он прекрасно понимал меня.

Просто это никак не меняло то, что он чувствовал.

Это никак не меняло то, что он обещал сделать с Ником/Наоко.

Глядя на лицо моего мужа, чувствуя эти жёсткие нотки в его свете, я не могла не задаться вопросом, то ли это стопроцентно Блэк посылал мне это сообщение, или Корек тоже высказал своё мнение по проблеме Ника.

В любом случае, я почувствовала, как что-то в моей груди расслабилось.

Отчасти это было из-за Ника, конечно.

Ник получил помилование… по крайней мере, пока что.

Но дело не только в этом.

Как бы эгоистично это ни было, Ник даже не являлся главной причиной моего облегчения.

Большая часть этого облегчения была вызвана тем, как свет Блэка ощущался вместе с моим.

Я снова почувствовала Блэка вместе со мной.

Я действительно чувствовала его со мной.

Я всё ещё не до конца понимала это, но поняла достаточно, чтобы мои страхи ослабли.

Что-то в этой истории с Ником вызвало в свете Блэка принятие.

Может быть, примирение.

Точно так же, как я смогла «простить» Ника, увидев его «исцелённым», полностью отделённым от новорождённого на крыше Блэка… теперь Блэк мог сделать то же самое. Он смирился с тем, что Ник снова стал Ником.

Ну, до тех пор, пока это так.

Если Ник когда-нибудь снова станет тем существом на крыше, тем, кому Блэк выстрелил в грудь… Блэк защитит то, что принадлежит ему.