Она сдалась. По моим щекам потекли слёзы.

— Борись, Елена, борись, — она склонила голову, и он обнажил меч. — Елена! — закричал я. — Это не Гельмут, это Горан, сражайся!

— Блейк, угомонись, она тебя не слышит, — в глазах Гельмута тоже блестели слёзы.

— Ты должен был рассказать ей! — заорал я на него.

Он поднял меч.

— Неееет! — заорал я, когда Горан замахнулся. Я мог бы поклясться, что там, на лестнице, был Гельмут. Он реально был в курсе всех наших планов.

ЕЛЕНА

Я наклонила голову и просто ждала удара.

— Елена! — крик Блейка звучал в моей голове. — Это не Гельмут, это Горан, сражайся!

— Блейк, угомонись, она тебя не слышит, — сказал Гельмут. В голове появилась картинка, как они наблюдают за нами через стеклянную стену.

— Ты должен был рассказать ей!

Я слышала, как Блейк кричал, что это не Гельмут, а Горан, его близнец. Вот, что он скрывал всё это время.

Затем я увидела происходящее его глазами, как я сдалась, как он собирается нанести удар. И в последний момент и увернулась, откатившись в сторону.

Он этого совсем не ожидал. Снова замахнулся на меня и ударил по стене, потому что мне снова удалось уклониться.

— Ты ведь не Гельмут, да? — закричала я. Это всё обрело смысл. То, как пристально смотрел на него Блейк на лестнице, и то, почему никто из них не опустил мечи. Они все знали, как выглядит Горан, и пытались скрыть это от меня. Вот откуда взялась вся эта секретность вокруг миссии двух королей.

То, как он произнёс имя Мегги… Она не была его возлюбленной.

Я положила руку на один из своих топориков, которые всё ещё были в ножнах на спине, и не сводила глаз с человека перед собой, кем бы он ни был.

— Что ты несёшь? Конечно же, я Гельмут.

— Нет, — я замотала головой. — Гельмут бы никогда не произнёс имя Маргарет с такой ненавистью. Кто ты?

Голос Блейка пропал.

— Ответь мне!

Он засмеялся и покачнулся на месте.

— Ответь мне, — передразнил он мультяшным голосом.

Я сразу поняла, что голос в моей голове принадлежал Блейку. Связь вернулась, даже если всего на мгновение. Мужчина передо мной радикально преобразился: манера речи, движения… В них я узнала того драконианца в лесу, которого контролировал Горан, в день, когда погиб Брайан.

— Горан, — прошептала я.

— Та-дам, — весело произнёс он и снова рассмеялся. Затем отвесил шутовской поклон, не отрывая от меня глаз. — Елена. Рад, наконец-то, встретиться с тобой.

Он был в точности как Гельмут, вылитая копия. Теперь я знала, почему Гельмут сбрил усы — чтобы притвориться своим братом и подобраться ближе к нему. Но эта сволочь использовала этот обманный ход против нас же. И теперь нам стало сложнее сказать, кто есть кто. Даже Блейку.

— Ты знал, что мы придём сегодня, ведь так?

— Стоило прислушаться к тому, что говорил Джерри. Или это был Малик? Нет, это был Пол, — улыбнулся он.

— Он мёртв, а я не слушаю мёртвых трусов. А теперь ответь мне, — выплюнула я.

— Да, я знал, что вы идёте. У меня есть свои источники информации, и я давно ждал этой битвы.

Это навело меня на ещё одну жуткую мысль. Если он знал, как мы сюда попали, тогда почему…

— Почему ты не использовал кровь моего отца, чтобы покинуть Итан?

Он покусал губы и вдруг снова улыбнулся.

— Нет, — на мои глаза набежали слёзы. Он не может быть мёртв.

— Извини, — он снова издевался.

Я закричала и набросилась на него, но он просто отшвырнул меня в сторону.

«Успокойся, Елена», — вновь услышала я голос Блейка, но не такой, как раньше. Так он говорил во время наших тренировок. Он сумел вывести меня из себя, чтобы я атаковала, ослеплённая яростью, а он вновь и вновь надирал мне задницу. Я отогнала от себя мысли о папиной смерти.

— Так ты подвергнешь опасности жизни миллионов невинных людей, лишь бы добиться своей дурацкой войны? — разозлилась я, потому что знала ответ.

— Вполне возможно, если провести взаперти целых… Сколько тебе сейчас? Девятнадцать, двадцать? Плевать. Проведи взаперти хренову кучу лет, ты и не такое сделаешь! — проорал он последние слова, будто бы это моя вина, что он оказался в ловушке Лиан.

— Нет, это всё из-за твоего дракона. Она отдала тебе слишком много своей сущности.

— Она ни хрена мне не дала! — взревел он.

Я прищурилась.

— Тогда как тебе удалось прожить столько лет? И не постареть?

— Я забрал это у неё, а затем убил её.

Желчь застряла в моём горле.

— О, они все купились, что это было её предсмертным желанием. Бедняжка Сарафина, — сгримасничал он. — Если бы они только знали, какой трусливой она была.

— Ласточкокрылые драконы — изящные и удивительные создания, а вовсе не трусливые.

— А она была трусихой. Не захотела делиться со мной своей сущностью.

— Ага, теперь я вижу почему. Я бы тоже не стала. Она видела, какой ты на самом деле. Ты был злым ещё до того, как забрал её сущность.

Он передразнил меня, скривив лицо и покачав головой.

— Посмотрите, какая у нас тут всезнайка нашлась.

— Это из-за тебя вы все заперты здесь. Ты предал моего отца. Он был твоим лучшим другом, как ты мог?

— Знаешь, мой брат задал мне этот же вопрос, той самой ночью, — он пристально посмотрел на меня, опираясь на свой меч, и вновь захохотал, как конченный психопат. — Это было легко. Твой отец хотел контролировать меня, как и всех остальных.

— Не пизди.

— Ох, Кэти бы не понравилось, как ты выражаешься, — снова издевался он, направив на меня меч, пока мы кружили напротив друг друга.

— Моя мать… Моя мать содрала бы с тебя кожу, если бы знала, что именно ты предашь их.

Он бросился в атаку. Это было так быстро, уже через секунду его ладонь сжимала моё горло, а я сама была придавлена к стене.

— Не говори того, о чём вообще ничего не знаешь, малышка. Ни о своей матери, ни обо мне.

Я плюнула ему в лицо. Он врезал в ответ и швырнул меня на пол. Я ненавижу его всеми фибрами души. И ещё больше меня бесит, что Гельмут даже не намекнул на их сходство. На то, что они близнецы. Но я нашла его слабое место. Мама. Вот почему он влюбился в её подобие.

В чём прикол, когда злодеям плюют в лицо?

Он наклонился ко мне.

— Чтоб ты знала, я ещё получу своего дракона, Елена. Думаешь, раз заявила на него права, то он теперь в безопасности? Есть способы сломать эту связь и вернуть его в ту тьму, в которой он должен был оставаться.

Я замахнулась локтем и врезала со всей силы ему в подбородок. Он дёрнулся назад, пошатнувшись.

— О, ты за это заплатишь, — он поднял руки, но ничего не произошло. Он повторил снова, и тогда я вспомнила, что он сказал несколько минут назад, когда я пыталась применить свои способности. Теперь пришёл мой черёд смеяться.

— Отстой, когда твой собственный план работает против тебя, правда?

Горан зарычал и вновь кинулся на меня. Я подскочила на месте и оттолкнула его обеими ногами, он отшатнулся назад, и у меня появилось время подняться на ноги и вытащить топорики.

Он просто взглянул на них и засмеялся, сплюнув на пол.

— Топорики, ха, ну разве не прелесть?

— Закрой свой рот, и ни слова про мою маму, — зарычала я.

«Успокойся, не бей, когда ты в ярости. Выведи из себя противника, и у тебя будет преимущество, потому что он будет атаковать сердцем, а не головой.» Слова Блейка всплыли в моей памяти.

«Успокойся, Елена», — повторила я себе, пока мы с Гораном вновь ходили кругами.

— Это было хитро с твоей стороны — обмануть меня, прикинувшись своим братом. Жаль только, что ты его плохо знаешь.

Он пожал плечами.

— Наверное, я не смогу сыграть жалкого труса, даже если постараюсь.

— Близнецы не говорят так друг о друге, если только… — я внимательно посмотрела на него и улыбнулась. — Он предал тебя.

— Он был кретином, предпочёл мне, своему близнецу, твоего подлого папашу.

— На его месте я поступила бы так же.

Он снова направил меч на меня.

— Я уже говорил тебе помалкивать о вещах, о которых не знаешь.

Стена позади меня затряслась. Признак борьбы. Горан смотрел на неё на несколько секунд, а затем скривился.

— Что, неужели я нашла тему, которая задевает тебя за живое, а, Горан? — продолжала я, пока стена вибрировала. — У меня есть ещё несколько версий. Ты ненавидел моего отца, это мы оба знаем, но не потому что он был негодяем, как ты утверждаешь. Я подозреваю, всё было наоборот. У него было всё. Целое королевство и, насколько я могу судить по твоей реакции при одном только упоминании моей мамы… — я ахнула. Зачем я это говорю? — И девушка досталась ему. Ты завидовал ему, не так ли?

Я улыбнулась. Какой же он жалкий.

— Я же сказал тебе захлопнуть свой рот! Ты ничего не знаешь про Кэти, — зашипел он. Стена вновь зашаталась, но стояла на месте.

— У тебя нет никакого права называть её так. Ты сжёг её прямо в постели. Ты монстр, моя мама никогда бы не смогла полюбить тебя, и поэтому ты её убил! — закричала я, тяжело дыша и не сводя с него глаз. — В этом всё дело, — я засмеялась снова. — Ты рассказал ей о своих чувствах, а потом? Она разбила твоё жалкое маленькое сердечко, и ты решил, что за это её надо сжечь заживо?

— Заткнись, — взревел он. — Вы, Мэлоуны, умеете забраться под кожу и… ты прямо как твой отец.

— Ну, да, его кровь течёт по моим венам.

Он засмеялся.

— Особенная кровь, — плевок на пол.

И затем он ударил. Я заблокировала выпад топориком и оттолкнула меч, тогда как вторым мне удалось оставить порез на его подбородке. Он быстрый, ловкий, с хорошими рефлексами. Если бы он не успел дёрнуться назад, я бы попала в артерию, и возможно — только возможно — это бы его убило.

Он снова набросился на меня, и на этот раз, когда я вновь замахнулась на его горло, он пнул меня по ноге. Мне даже показалось, что сломал её. Я упала на пол, поражённая, что он всё ещё меня не убил.

Он снова склонился надо мной.

— Я знал, кто ты такая, ещё когда увидел тогда в том лесу. Знал, что этому мерзавцу как-то удалось вывезти тебя из Пейи. Скоро я найду способ выбраться из этого гниющего мира, и все в Пейе пожалеют, что когда-то рискнули перейти мне дорогу.

— Знаешь, в чём твоя проблема? — ответила я, и он тупо уставился на меня. — Ты слишком много болтаешь.