Я нашла в себе силы встать и уйти. Нужно снять это узкое платье, нужно вспомнить, как дышать.

— Елена, — позвала Энн, но Эмануэль мягко её остановил. Бекки ахнула. Как и все в зале. Мне всё равно, что там сделал отец — возможно, какой-то крутой разворот в танце или типа того.

Дверь была совсем рядом, всего в нескольких шагах. После проигрыша вновь зазвучал припев, и я замерла на пороге.

«Малыш, успокойся в объятьях моих.

Я нуждаюсь в тебе больше, чем знаешь,

Свет во мне ты выбираешь».

Эти слова уже не были похожи на студийную запись, но мне было слишком страшно развернуться. Я боялась, что там будет стоять Исаак или Тай, пародирующие голос Блейка.

«Ты нужна мне сейчас, я все исправлю,

Рядом с тобой я крылья расправлю,

Чтоб бороться, чтоб победить.

Только лишь ты можешь демонов усмирить.

Твоя невинность, твоя чистота,

Они заставляют остаться меня.

Всегда так было и всегда так будет».

Я всё-таки обернулась и втянула воздух от неожиданности. Ноги отказались слушаться. Я отчаянно пыталась сдержать слёзы, но ни всё равно потекли по щекам.

Он медленно шёл ко мне, продолжая петь.

Я слегка ущипнула себя, тупо глядя, как он продолжает припев. А когда он закончил, ему все зааплодировали, кроме меня. Он просто стоял и смотрел.

А потом улыбнулся, и колени окончательно предали меня. Он поймал меня в объятья, и я тут же поцеловала его. Он обнял меня крепче, скользя губами по шее и развернул по кругу.

— Где, чёрт возьми, ты пропадал? — спросила я.

— Прости, что так долго, — прошептал он. — Я безумно по тебе скучал.

— Я думала, ты умер, — тихо заплакала я.

Он поцеловал меня в висок, и его губы задержались там на несколько секунд. Я вдохнула его запах. Никогда его не отпущу. Теперь я знаю это наверняка.

— Я думал, ты умерла, — его голос тоже сорвался, губы всё ещё касались моего виска, пока пальцы нежно касались моего затылка, немного испортив причёску.

— От сорняков так просто не избавиться, — я смеялась и плакала одновременно.

Он немного вздрагивал от смеха, отстранившись совсем немного, чтобы заглянуть мне в глаза. В его глазах тоже блестели слёзы, но на лице сияла улыбка. И от того, что она отражалась в его взгляде, у меня в животе затрепетали бабочки. Его волосы стали чуточку длиннее, он казался измотанным, но он жив и реален. Я коснулась его лица рукой, и он прикрыл веки. А затем вновь открыл глаза.

— Ты совсем не сорняк, Елена. Ты прекрасная роза.

Я хихикнула.

— Роза?

— Да, — он снова прижал меня крепко к себе. — А я шипы, которые больно колются.

Наши губы встретились вновь. Он говорил всякие глупости, а мне было пофиг на миллионы глаз, пялящихся на нас в этот момент.