Сняла рамку, достала из нее тоненькую проволоку, на которой, как я заметила, держалось само крепление. Потом подошла к нужной двери и стала ковырять замок. Навыков взломщика в наличии, естественно, не имелось, но судя по всему, данные способности открывались прямо сейчас. Замок звонко щелкнул, я же взвизгнув от счастья, словно открыла банковский сейф, устремилась в центр темного помещения.

Светиться присутствием было бы верхом безрассудства. А так как со временем к личностным качествам все в большей и большей мере добавлялись именно те самые благоразумие и логичность, которыми меня всегда попеняла мама, то было решено, что белого свечения фонарика было предостаточно. Прикрыла дверь, потерла замершие руки, еще раз окинула взором комнату. Ничего не поменялось. Подошла к дивану. Затем сняла с головы кепку и устроилась удобнее на мягком сидении. Потом нехотя встала и поплелась забирать оставленный багаж. Вновь расположилась на старенькой советской кушетке. Специально прикупленный в магазине блокнот и ручка материализовались в руках. Я раскрыла первую страницу и задумалась.

С чего же надо было начинать? «Кубышкина Романа Яковлевна». Ну, нет, чистой воды компромат! Резко выдернула лист в клеточку и бросила его на пол. Затем принялась за вторую попытку обыграть обстоятельства. «Дневник падшей души». О, нет, не хватает единицы! Не пойдет! Опять листок полетел вон. «Три креста». Эврика! Три креста! Вот же оно! Я подскочила с дивана и как ненормальная стала ходить по кругу, мысленно перебирая все то, что успело свалиться на бедную голову. Ночь. Знакомство с Фирсовым, затем Романовыми. Ночные скитания по столице. Внезапная удача, и десять тысяч долларов в сумочке. Попытка уехать домой и пропажа инфантильной подруги. Кража денег и крах мечтаний. Ночь в гостях у Романова. Находка карты. А затем и могилы. Могилы для Мартынова. Затем находка второй жертвы Петрова. Честь встречи с Цезаревичем. Ссора с Романовым, и попытка уехать домой.

Цифры толкали в самую пропасть. Рандеву с Цезаревичем и новые факты по делу. Покушение на Несмирную. Обвинение в преступлении. Дорога домой заказана. Несмирная и Цезаревич. Цезаревич и Мартынов. Цезаревич и Петров. Петров и Мартынов. Петров, Мартыновы, Романов и Хориков. Все! Поняла!

Обессиленная, упала на диван и прикрыла глаза. Как же можно было отрицать очевидное?! Столько времени потрачено впустую! Стукнула себя по голове. Вот идиотка! Нужно было срочно освежить некоторые сведения, а лучшего места как библиотека, было не сыскать.

Несмотря на горящий в крови азарт, тело, усевшись на диван, обмякло, глаза стали закрываться от усталости, а в голове возник вакуум. Мысли остановились на время, давая организму прийти в себя. Тепло здешнего помещения окутало разум домашним уютом, и я провалилась в глубокий сон.

Сразу скажу, сон был непродолжительным. Спустя четыре час, ровненько в шесть утра подскочила с дивана, пригладила смятую одежду и поправила прическу. Потрясла головой, чтобы снять сонное оцепенение, а затем ухватилась за телефонный аппарат.

То ли на удачу, то ли наоборот, попался водитель, который еле-еле сдерживался от постоянного зевания. В зеркало заднего вида было отлично видно, как уставшие глаза то и дело прикрывались, а рот растягивался в неге расслабления. Заприметив нерабочее состояние извозчика, моментально напряглась. Не хватало еще угодить в аварию! Выработав стратегию пробуждения, перешла к наступательным действиям. Как только мужчина, на вид лет пятидесяти пяти, пытался впасть в дрему, с силой била кулаком в водительское сидение. Хорошая встряска получалась. Водила моментально подскакивал и пускал взгляд по нужной колее, точнее, по автомагистрали. На мои смелые действия он ничего не парировал, видимо, даже не догадывался о странностях подопечной. Я же глупо улыбалась, стараясь не рассмеяться от каждого прыжка водителя на месте в тот самый миг, когда рука производила удар по сиденью.

Национальная библиотека светилась как прекрасный алмаз, откидывая отблески еще горящих фонарей, освещающих магистрали и аллеи. Я вышла из салона авто, поблагодарила таксиста, заметив, что хорошие чаевые были неплохим бонусом и стимулом как можно быстрее добраться восвояси, пока организм окончательно не дал сбой, а затем направилась к центральному входу в книжное хранилище.

На этот раз тянуть громадную сумку с вещами не стала. Решила оставить ее в «Пятеро друзей». Вряд ли бы Петров решился посетить ресторан рано утром, к тому же, готовить теперь было некому. Здание опустело и помрачнело. Идеальное место для сокрытия преступника. Или преступницы, как было в моем случае. Вместо багажа взяла клатч, который хоть и не очень подходил к спортивному наряду, но хорошо помещался в широком кармане спортивных штанов. Тем более в нем хранились только телефон да пару сотен долларов. Большую сумму таскать с собой было опасно.

Я показала на пропускном входе украденный ранее талон, который подразумевал только надпись имени и фамилии абонемента, и поднялась на стеклянном лифте на пятый этаж. Утренний город предстал во всей красе. Горящие фары проезжающих машин, мигающие вывески всевозможных питейных заведений, манящих отведать на вкус нечто незабываемое, высокие кроны деревьев, достающих практически до небес, усыпанных множеством хрусталиков из дождя такой красоты на периферии было не найти. Гармония, состоящая из контрастов. Индустрия против самой природы. Чувства против рациональности. Технический процесс против силы земли.

В размышления вышла из лифта и направилась в электронный зал. Народу почти не было. Остались те, кто засиделся с прошлой ночи. Я постаралась пройти в самый угол помещения, чтобы за моими действиями не было наблюдателей. Один молодой парень попытался со мной познакомиться, но я сделала вид, что не понимаю по-русски. Другой шлепнул по тому месту, которое называется задница, и получил увесистую оплеуху. Что ж им дома не сиделось? Но крайней точкой кипения стало то, что девушка-неформалка, одетая в кислотно-фиолетовую майку навыпуск, и разукрашенная во все цвета радуги, предложила заняться с ней сексом, спрятавшись где-нибудь в укромном уголке.

Я психанула, послала всех к чертям и выбежала из зала с компьютерами. Находиться посреди идиотов, сил больше не было. Путь теперь лежал прямиком к стендам, где располагались полки с печатными изданиями.

Листать тысячи, а то и миллионы газет, желания не было. Да и времени. Адреналин гнал кровь по венам, а сердце неугомонно выпрыгивало из груди. Неожиданная догадка пульсировала в голове, желая непременного подтверждения или же опровержения. Я настроилась на волну и сконцентрировала энергию Ци. Прикрыв глаза, перед этим убедившись, что подле никого не было, застыла в ожидании подсказки. Про себя стала повторять «Хориков. Мартынов. Петров. Романов. Хориков. Мартынов. Петров. Романов».

Через несколько секунд нечто щелкнуло в голове, образ вырытой могилы всплыл в подсознании, а потом я очнулась. Кинула взор чуть правее. «2007. Хроник.» Остальная часть надписи отсутствовала. Пододвинула специальную лестницу и стала ползти по ней вверх. На данной полке лежала кипа аккуратно сложенных газет. Такую ношу поднять не было возможности. Я сняла верхний экземпляр и, не слезая с лестницы, пролистала парочку страниц, пропахнувших давностью. «Времечко. Выпуск 456 372. 2 августа 2007 г.» Близко. По заключению экспертов тело было найдено в середине августа две тысячи седьмого года. Необходимо было проштудировать все газеты, чтобы найти хоть какие-то упоминания о погибшем мужчине.

Стянула первую партию печатных изданий и слезла на пол. Кинув кипу рядом с собой, присела на корточки и стала перекладывать газеты из одной пачки в другую. Один за другим бумажный носитель памяти накрывал очередную картинку, которая не имела отношения к позабытому преступлению. Однако спустя пару десятков штук рука замерла в воздухе, не позволяя газете опуститься в стопку с ненужной информацией. Я насторожилась. Развернула и прочла. «Как было известно из предыдущих выпусков, ресторатор А.Г. Хориков, который пропал без вести в одна тысяча девятьсот девяносто пятом году, погиб насильственной смертью. Тело было найдено в лесу на шестьдесят девятом километре, погребённое в землю.