В тишине раздался едва заметный стук. Я подняла голову, не веря собственным ушам. Влада, как и прежде, лежала неподвижно.

— Кто здесь? — глупый вопрос, но именно он помог выяснить, что же на самом деле происходило.

В ответ раздалось два стука. Тогда обратила внимание на то, что эти самые звуки издавались из-под указательного пальца Несмирной. Попросту говоря, на вопросы, она отвечала, стуча неким пластиковым прибором, надетым на палец, об кровать. Именно в том месте, куда приходился удар, располагалось небольшое деревянное пространство, судя по всему, предназначенное для подноса с едой. Я заметно воодушевилась немой игрой.

— Ты меня слышишь?

Один стук. Как я сообразила, это означало «да».

— Хорошо. Я не буду долго тебя мучить. Сейчас как раз занимаюсь расследованием твоей гибели. Точнее, не гибели. Ну, ты поняла. У меня пару вопросов. Кто с тобой это сделал? — молчок. — А! — догнала мысль. — Мужчина?

Один стук.

— Молодой? — два стука.

— Полный?

Два стука.

— Брюнет? — два стука. — Лысый? — два стука. — Белобрысый? — два стука. — Ты что не запомнила? — один стук. Ну, слава Всевышнему, определились.

— Ты вернулась в столицу не просто так? — один стук. — В этом есть место мне? — один стук. — Что ты знаешь про карту с тремя крестами? Точнее, ты знаешь что-нибудь про нее? — два стука. — Ясно. Мм… Ты знаешь Юлия Цезаревича? — два стука. Не ясно. — Ты ведь своей маме озвучивала его фамилию… — Что за хрень? По коридору послышалось движение, я вынуждена была притихнуть. Как раз было время обдумать линию допроса.

Молчание затянулось на целых пятнадцать минут. Кто-то из больных не мог в темноте добрести до уборной комнаты, и обделался прямо по пути. Тут началась паника. Из соседней комнаты выскочила санитарка и стала кричать на бедолагу, чтобы тот сам убирал за собой прелести, лужей покоившиеся на бетонном полу. Тот в свой черед не стал поддаваться на доводы выпившей бабы Зины, и открыто заявил, что ему денег за это не заплатят. И мало того, если бы та самая баба Зина вовремя подоспела к больному, истории бы этой и вовсе не произошло! А так — чего размусоливать! Начался скандал, прибежала сестричка в белом одеянии, отвела разбушевавшуюся санитарку спать, а сама взялась за швабру и разрешила конфликт двух сторон. Отделение вновь погрузилось в тишину.

Я, взглянув на спокойное лицо подруги, спросила:

— Ты что-то узнала, что-то очень важное, поэтому вернулась в столицу? — один стук. Боже! Ладошки взмокли от волнения. Возможно, истина была где-то рядом. — Что-то про Фирсова? — два стука. — Про Романовых? — два стука. — Что же тогда?! — в сердцах кинула в воздух. — Про меня? — и тут замерла, указательный палец медленно, почти лениво опустился один раз, произвел негромкий стук и неподвижно улегся на место. Вся рука обмякла, впадая в полное расслабление. Видимо, больше от Влады проку не было. Обессиленная, она впала в транс. Но все же кое-что поведать успела.

Выйдя из клиники, попала под негодование небесной стихии. Громадные капли отстукивали марш, ударяясь об асфальт. В местах, где имелись ямки, образовались уродливые лужи, отражение в которых напоминало смесь плачущих туч, обматывающих небо темных покровом, и проблеском лунного света, дающего маленькую надежду на скорое прекращение хаоса. Я вытащила из сумки кепку, натянула ее на голову. Такси ждало у центральных ворот. Отсчитав в уме до шести, стремительно побежала по мокрому покрытию вперед, вмиг промокнув под давлением миллиона водных гранул. Заскочив в машину, сняла мокрый головной убор, кинула его на сиденье подле себя, прилизала мокрые волосы и скомандовала:

— В гостиницу «Секретный ход», пожалуйста. Но перед этим, остановите у какого-нибудь супермаркета, надо сделать некоторые важные покупки.

Водитель нажал по газам, я же попыталась унять дрожь. Ночной кошмар и не думал рассеиваться. Ситуация лишь усугублялась. По мере расследования, новые факты только прибавляли головной боли и никак не продвигали к раскрытию преступления. Столько информации не могло уместиться в одной голове! Владислава, Бог ей в помощь! Олег, который был послан в качестве искуса. Юлий, который, возможно, знал обо всех моих действиях и помыслах. И, наконец, остальные участники постановки — Петр, Арсений, Геннадий, Виталий — окружили меня в кольцо, заставляя добровольно попасться в капкан, из которого выход был только один — верная смерть!

Ночной шоппинг помог не только расслабиться, но еще и получить некоторое удовольствие. Однако деньги тратила с умом. По крайней мере, на что хватало ума. Внутреннее убеждение насчет того, что необходимо было как можно чаще менять внешнее обличие, заставило приобрести спортивный костюм, толстовку черного цвета, еще несколько головных уборов, скрывающих лицо, а также несколько вариантов удобной спортивной обуви. Сделанные покупки ловко утрамбовала в сумку, которую перекинула через плечо, после чего решила уединиться в укромном местечке для обдумывания дальнейших планов на жизнь.

Так как пребывание в маркете было не безопасным мероприятием, решила посетить менее людное место. Но как ни старалась приткнуть свою пятую точку на уютное сидение в очередном ресторане, повсюду мерещилось, что люди непременно косились в сторону подозрительной посетительницы, которая мало того, что находилась в помещении с головным убором, так еще и вскакивала при любом громком звуке. Так продолжаться не могло.

Часы уже давно перевалили за полночь, а утихомирить разбушевавшееся сердце никак не получалось. И тут внезапно посетила странная мысль. Нет, вначале, даже посмеялась над ней. Но потом, как следует, взвесив «за» и «против», пришла к выводу, что мозги все-таки в экстренной ситуации начинали заводиться.

Подхватила баул и, подпрыгивая, вышла навстречу дождю и ветру. Машина домчала до вокзала за считанные минуты. Дороги были пусты, автомобилисты готовились к наступлению новых трудовых будней. Резиновые колеса скользили по мокрому асфальту, иногда прокручиваясь на поворотах. Я сидела на заднем сидении и курила в открытое окно. Попутный ветер трепал волосы, разметая их по лицу, но я ловила каждое мгновение свободы, будто в нем и был тот самый смысл жизни.

Так как дождь сильно постарался, идти пришлось практически по глине. Тряпичные кеды утопали в коричневой смеси, и с трудом передвигая ноги, кралась к потайному лазу, организованному хозяином ресторана. Единственный фонарь еле-еле освещал пространство, поэтому включила фонарик на телефоне и, одной рукой держа сумку, а другой освещая путь, подошла к месту, где в прошлый раз была обнаружена тайная дверь. Присев на корточки, поставила сумку на колени, чтобы не пачкать ее о грязную землю, пошарив с полминуты руками под зданием, наткнулась на отмычку. Проделав незатейливые манипуляции, встала и вошла внутрь сухого помещения, при этом, не позабыв, прикрыть за собой дверь. Кое-как стерев остатки грязи с подошвы, решилась на первый шаг.

Света внутри не было. Поэтому включенный фонарь оказался кстати. Первая дверь, ведущая в гостиную, на удивление была заперта. Я с силой подергала ручку, но та не поддавалась. Чертыхнулась. Прошлась по коридору, бросив сумку на полпути. Ноша все же была не легкой. Все двери были заперты на ключ. Не идти же, в самом деле, в сам ресторан!

Я вернулась в коридор, обсмотрела все имеющиеся предметы. По крайней мере, настолько, насколько позволял тусклый свет переносного фонарика. Голые стены. Только одна картинка, видимо, нарисованная ребенком, одиноко висела подле комнаты, именуемой гостиной. Я подошла поближе к рамке, посветила прямо на нее. С овсем не веселый рисунок был увековечен серым карандашом. На белом листочке были изображены два ребенка, судя по юбочкам, девочки, а рядом стоял высокий силуэт. Позади них высился дом, дерево, рядом была нарисована речка и странный предмет, напоминающий прямоугольник. Что же хотел показать автор данным произведением, так и не раскусила. Только неприятный осадок появился в глубине души. Будто бы этот портрет где-то уже видела.