— Почему вы? Что вас заставило увидеть крест, или что вы там увидели? — шла напролом, видя как Непутевая лихорадочно соображала. Нельзя было дать ей шанс обдумать ответ. Такие, как она, уж умели выкрутиться из любого конфуза.

— Шла мимо вот и увидела. Черный крест посреди поляны.

— Черный говорите?

— Ну, да, вроде черный…

— Уверены?

— Да это было много лет назад! Уже не помню точно!

— Ладно, опустим. Но само место, наверняка, отчетливо отобразилось в вашей памяти?

— Ну…

— Как? Или вы каждый раз натыкаетесь на нечто подобное?

— Ну…

— Тогда ответьте, когда вы забрели на поляну, остались ли следы чьего-либо пребывания на земле?

— Да нет.

— Ни следов, ничего?

— Нет.

— Ладно. Но вы притронулись к кресту…

— Ничего я не трогала! — взмокшая доярка насупила редкие брови.

— Но в протоколе говорится, что имеются ваши отпечатки пальцев на том самом кресту, что был найден на месте захоронения господина Хорикова, — Михаил хранил полное молчание. Я же видела, как медленно, но верно попадала прямо в цель.

— Этого не может быть! — теперь ручьи струились по шее и спине упитанной женщины. Я тоже смахнула капли с груди и продолжила.

— Почему вы так считаете?

— Не может и точка!

— Но в протоколе написано…

— Кто-то подставил меня, что ж тут непонятного! — Непутевая стала вытирать грязной тряпкой пылающее лицо.

— Но зачем кому-то подставлять вас? Думаю, ошибки нет. Вы просто, не осознавая, что делали, случайно прикоснулись…

— Да не трогала я ничего! — вскочила разъяренная бестия, откидывая полотенце в сторону. — И трогать не могла!

— Почему вы так уверены в этом? Вот следствие гласит…

— Да не могла я трогать крест, потому что…

— Потому что никогда не были на месте находки могилы?

— Да! Не была! — дама вновь упала на стул, хватаясь за больное сердце. Мое же сердце ликовало от очередной победы.

— Я бы пообедала, — честно призналась напарнику, сидя на переднем пассажирском кресле и потягивая смачный табак.

— После этого зловония есть особо не хочется, — парировал Чикотиллин, ловко справляясь с управлением ретро автомобиля.

— Так вам тоже воняло? — усмехнулась я.

— Конечно! — усмехнулся в ответ он. — Я ведь тоже нормальный человек, а не монст, как вы изначально меня представляли.

— Ну, вы тоже были не высокого мнения обо мне, — напомнила визави первое знакомство возле клуба.

— Это верно. Но ваше платье…

— Знаю-знаю! Оле… Господин Романов вполне доходчиво объяснил, что в «таких» нынче не ходят.

При упоминании известной фамилии резко задребезжал мобильный телефон. Я выронила сигарету из рук и вытянула звонящий аппарат из кармана спортивных брюк. На мониторе высветился незнакомый номер. Кто же мог звонить? Кроме нескольких контактов больше никому не набирала?

— Алло?

— Алло. Это Генка.

— Генка? — пыталась руками отыскать на полу тлеющую сигарету.

— Утесов. Водитель Фирсова.

— А! Геннадий, — рука нащупала что-то на резиновом коврике, но ни как не могла зацепиться из-за подскакивания авто на дорожных кочках.

— У меня информация от Фирсова.

— Говорите, — любезно прощебетала, проклиная местные дороги и дорожные службы, закрывающие глаза на некачественное дорожное покрытие.

— Он просил передать вам, что к нему приходил сегодня утром господин Романов.

— Правда? — от фамилии последнего сжалось сердце.

— Да. А что?

— Ничего. Продолжайте, пожалуйста!

— Сказал, что Олег Юрьевич разыскивал вас.

— Меня? А как господин Фирсов понял, что господин Романов интересовался именно мной? — Боже, он шел по моим следам!

— Он четко озвучил вашу фамилию.

— Которую? Ой, простите! Кого именно разыскивал господин Романов?

— Разыскивал следователя Горемыкину. Кажется, так он сказал.

— Горемыкину? Ну, ясно. И что ответил ваш господин?

Геннадий что-то пробурчал, но я пропустила мимо ушей вопрос, пораженная насколько тема «Романовых» будоражила сознание. Я словно погружалась в транс, не в силах избежать эмоционального напряжения. Впадала в бездну страстей, опускаясь все ниже и ниже с каждым новым этапом отношений. И вот теперь, когда время и расстояние разделяло наши души, он все равно влезал в голову, лишая покоя и примирения с судьбой. А ведь именно она и не позволяла мечтать о несбыточном, и верить в обретение счастья. Отец решил все за меня, не оставляя шансов выйти сухой из воды. Что было до слез и пустых мечтаний, когда пути назад не было?

— Алло? Вы слушаете?

— Да-да, конечно. Что вы говорили?

— Я сказал, что господин Фирсов просил вам передать, что ваша договоренность все еще в силе. Поэтому он не рассказал о том секрете, который вас связывает.

Бред какой-то! Какой еще секрет? Геннадий, видимо, ошибся абонентом.

— Секрете? — цепкие пальцы ухватили тонкий фильтр и вытащили окурок из-под сидения.

— Да, а что?

— Ясно, благодарю за звонок! — нажала на кнопку сброса вызова, теряясь в догадках насчет звонка.

— Что случилось? Вас кто-то обеспокоил? — Чикотиллин стал расспрашивать о случившемся диалоге, как только я закурила папироску.

— Даже не знаю, что вам ответить, — сконфуженная предыдущим диалогом, ответила я. — Звонил водитель господина Фирсова. Это…

— Я знаю, кто такой господин Фирсов, — не без тени удивления посмотрела в сторону, где гордо восседал напарник, а потом продолжила.

— Так вот. Работая под прикрытием, точнее, в образе лейтенанта Горемыкиной, я успела провести допрос Фирсова в его собственном доме. В основном расспрашивала о том дне, когда состоялась вечеринка в честь празднования дня рождения артиста. Сказать, что узнала нечто особенное, нельзя. Но все же. Николя признался, что в тот вечер по просьбе Виталия Романова отправил личного водителя, этого самого Геннадия, чтобы тот отвез Владу в станицу. Тот так и сделал. Я звонила матери Влады, и та подтвердила, что дочь вернулась живой и здоровой.

— Хм.

— У Влады и Виталия, как я поняла, была интрижка. Виталий порезвился, а потом дал задний ход. Но не тут-то было. Влада, девушка отличающаяся настойчивостью, заявила, что той некуда податься. Поэтому Виталию пришлось экстренно решать возникшую проблему. А еще — говорить или нет про ссору Олег и Влады? — Э…

— Что еще?

— Ну…

— Романа.

— Да, я вас слушаю.

— Вы хотели что-то сказать.

— Я? Наверное, вылетело из головы. Потом вспомню, расскажу.

— Договорились, — по тону догадалась, что Чикотиллин не поверил в забывчивость пассажирки.

— Михаил, вы, наверняка, в курсе. Зачем Олег Юрьевич ищет меня?. что ему от меня надо? Хотела добавить, но вовремя замолчала.

— А у вас разве нет гипотезы?

— Ну… Возможно, ему поручили дело о покушении на Владиславу, вот он и занимается поисками беглянки.

— Нет, его на время отстранили отдел. Он в вынужденном отпуске, так сказать.

— Тогда не понимаю.

— Если есть желание, можете сами у него поинтересоваться.

— Только не это! — завопила на месте, услышав предложение Михаила.

— Тогда не спрашивайте. Я не его секретарь. Хотите играть в прятки, ваше дело. Меня не впутывайте. Я согласился немного поучаствовать в расследовании, потому что преследую свои интересы. Чего скрывать. Какие именно? Сказать не вправе.

На этом моменте заиграла тихая мелодия в кармане широких шорт напарника. «Романов», — сказал он в сторону и нажал на зеленую кнопку входящих звонков. Как кстати.

— Алло. Нет, еще не освободился. Потом расскажу. Слушаю. Да-да. Врет, думаешь? Ну, он всегда мог приукрасить, ты же знаешь его. Может, он что-то скрывает? Ты уверен, что он не причастен к покушению на Несмирную? Смотри сам, я не знаю всех деталей дела. Об этом позже. Позже, я сказал! — рявкнул в трубку Михаил, которого в эти минуты не узнавала. Что же так взбесило следователя? — До связи. И перестань бегать за своей возлюбленной по пятам! Ты только спугнешь наживку! — в трубке послышались ругательства, а потом короткие гудки.