«Жизнь самое прекрасное, что нам даровал Господь».

Юлий. Подняла голову, ожидая новых реплик. Но их не последовало. Впрочем, большего и не требовалась. Одна фраза, произнесенная этим мужчиной, могла свернуть горы. В данном контексте, вернуть сознание и разум. Поправив чуть не съехавшую крышу, решила смыть в душе все следы безумия, которое несколько минут назад почти проглотило скудно сопротивляющуюся госпожу Кубышкину.

Вечер предстоял быть долгим. Стоило ли говорить, что недавнишнее открытие чуть не свело меня в могилу, доказательством тому был дергающийся в нервном тике правый глаз. Пришлось накачаться приличной дозой валерьянки, которую любезно позаимствовала в приемной, чтобы вернуть сердцу привычный ритм, а голове здравомыслие. Толком обмозговать слова Дарьи получилось лишь на свежем воздухе. Когда первый поток кислорода ударил в ноздри, все стало на свои места. Я вновь обрела сознание, по праву принадлежащее Романе Кубышкиной, сумев все же выстроить историческую цепочку прошлого.

Итак, по порядку. В восемь лет у нас погибает отец. Я схожу с ума. Попадаю в клинику. Там со мной работают опытные психологи, которые помогают стереть болезненные воспоминания. Я возвращаюсь домой, где меня уже ждут подставные приемные родители. Шаткий мир восстановлен. Все счастливы.

Да, слишком банальны были эти рассуждения. А как же чувства, мысли и душевные импульсы? Ведь перечисленное выше не было простыми предложениями, отрывками из жизни, это была целая история с уймой эмоций, страданий и переживаний. Это была целая жизнь, моя утопия. То, что всегда являлось частью меня, но было спрятано и оттого казалось таким далеким.

Солнце только начало путь к горизонту, но наступление ночи все же ощущалось. Мелкая мошкара проснулась для вкусной трапезы, мягкие бутоны на зеленом газоне уныло склонили головы в преддверии сна. Каждому это время суток сулило свое. Госпоже Кубышкиной предстояло о многом подумать. В этих самых размышлениях брела по малолюдной улочке вниз, про себя проговаривая диалог с сестрой. Как ей только удалось столько времени скрывать правду? Она ведь знала, что те родители, которые сейчас ими были, на самом деле к нашему рождению не мели никакого отношения. Знала и молчала! Как говорится, в тихом омуте…

На ум пришли другие вопросы. Кем же были биологические родители? Чем занимались и как умерли? Были они порядочными людьми или же нет? Может, они были преступниками или наоборот относились к кругам элиты? Как же много неизведанного появилось в одночасье в голове, разрывающейся от вопросительного знака. Юлий дал верную подсказку, но сомнений в этом и быть не могло.

— Алло, — раздраженно ответила на неожиданный телефонный звонок, который так бесцеремонно прервал важные размышления.

— Романа?

— Да, — буркнула в ответ, узнавая голос Михаила.

— Я уже подумал, что ошибся номером, ну, да ладно. Извините, что так поздно, — действительно стрелки часов указывали на начало двенадцатого.

— Я еще не сплю, — разговор явно не клеился. Я хотела как можно быстрее отделаться от напарника, общие дела с которым временно отодвинула на второй план.

— Вы заняты? Я могу перезвонить.

— Да, будьте так добры, позвоните завтра, — палец инстинктивно нащупал нужную кнопку для сброса вызова.

— Нет, завтра может быть поздно!

— Михаил, лучше поздно, чем никогда. Я не в настроении, до скорого!

— Романа! — голос был крайне возмущен. — Я не потреплю такого ответа! Вы вынудили меня помогать вам, а что в благодарность? До скорого?! Моему терпению может прийти конец! Не забывайте о своем положении! Не вы ставите условия, и не вам решать, когда и…

— Ладно, — выдохнула я. — Говорите.

— Досье на Хорикова лежит у меня в машине. Это раз.

— А что на второе? — ноги ритмично шагали по проспекту, освещенному многочисленными фонарями.

— На второе потенциальное место, где может быть вырыта вторая могила.

— Я так понимаю, что мы отправимся туда ночью?

— А почему бы и нет? Ночь самая что ни на есть подходящая пора для беглых преступников.

По устной договоренности машина сыщика ждала на углу Третьего Садового переулка. Не имея карты, пройти к этому самому Садовому было не так-то просто. Я заблудилась. Местный народ, который встречался все реже и реже, понятия не имел, как пройти по указанному адресу. В поисках провела около получаса, за которые успела так перенервничать, что разболелась голова. Проклятия почти слетали с губ, как на горизонте появилась старушка Вольво, из которой высунулась яйцеобразная голова Михаила.

Надо признаться, насчет опоздания подопечной господин начальник тактично промолчал, лишь украдкой осмотрел раскрасневшееся угрюмое лицо, отметил конвульсии правого глаза, потом слегка улыбнулся, не оголяя зубов, и пригласил сесть в салон авто. Впрочем, особого приглашения не требовалось. Развалившись на потрепанном сиденье, тут же закурила, пытаясь абстрагироваться от собственных мыслей. Сейчас они только мешали сосредоточиться на деле. Машина плавно тронулась вперед, под капотом пошел дым, Михаил переключил на вторую, потом на третью передачу, так мы оказались в первой полосе кольцевой дороги.

Несмотря на наступившую ночь, было довольно душно. Особенно в салоне, прокуренном насквозь дешевым табаком. Кое-как разобравшись с доисторическим механизмом, который предназначался для открытия бокового окна, вдохнула попутный ветерок, который мигом растрепал уложенные кудри. Так стало легче. Почти получилось расслабиться и забыться.

Михаил в свою очередь настроил радио на единственную волну, которую ловил приемник, и по обветшалому салону растеклась приятная, успокаивающая мелодия. Я прикрыла веки, ностальгируя по былому укладу жизни. Шоппинг, фитнес и свобода. Боже! Подскочила на месте! Какая же была я неблагодарная! Приемные родители так холили и лелеяли меня, что позволяли полностью сесть им на шею, при этом нахально спустив ножки! Маска стыда залила лицо, стало очень неприятно за свое поведение. Они, наверняка, боялись причинить какую-либо боль или задеть словом, поэтому всячески хотели оградить меня от неправильного шага своей гиперопекой.

— Что с вами?

— Я сама не своя, — честно призналась напарнику, проводя рукой по лицу. — Видимо, слишком устала.

— Понимаю, я вторую ночь без сна, — Чикотиллин внимательно следил за дорогой. На загородной трассе фонари не горели, поэтому приходилось постоянно переключать свет с дальнего на ближний, чтобы не ослепить фарами встречное авто.

— Мы едем в Колково? — устало протянула я, вытягивая спину на неудобном кресле.

— Нет, не в Колково. Я же сказал вам, на место, где может быть вырыта вторая могила.

— Вторая могила? — сон как рукой сняло. Вжалась в сиденье, ощущая невиданный страх, пронизывающий все тело.

— Да. Удалось вычислить ее координаты.

— Но как? — теперь пришлось позабыть о личной трагедии. Обхватив тоненькие плечи руками, пыталась унять дрожь в теле.

— Смотрите, — оторвав взор от дороги буквально на долю секунды, он вынул из широкого кармана брюк сложенный в несколько раз листок бумаги. Я обратила внимание, что внешний вид последнего оставлял желать лучшего.

— Что это? — Михаил передал лист мне в руку, одновременно включая тусклый свет над головой.

— Думаю, вам эта вещичка знакома.

И действительно на глаза попалась та самая карта, которая неделю назад выпала из почтового ящика, так неудачно приземлившись у моих ног. В обозначенном крестом месте ручкой была сделана надпись — «П45».

— Что это? — растерялась я. — Точнее, откуда она у вас?

Третья карта — пронеслось вихрем чувств в голове. Неужели ее счастливым обладателем стал Михаил?

— Не бойтесь, — он дотронулся до колена, чем скорее взбудоражил, нежели успокоил организм. — Эту карту я взял у нашего общего знакомого, — видя непонятливый вид напарницы, пояснил, — у Олега Юрьевича.

— И он согласился отдать ее вам?

— Угу, — господин начальник зажал губами сигарету. Потом свободной рукой стал рыскать по дну необъятного кармана в поисках зажигалки. — Я обещал помочь ему. Он временно отстранен, поэтому не может пользоваться базой.