— Постскриптум будет? — поинтересовалась Люси, закончив печатать. Шейн покачал головой, и она вытащила лист из машинки.

— На конверте напечатаешь адрес моей конторы, ее адрес — в обычном месте, но когда будешь печатать, сделай пару ошибок, чтобы завтра утром ты могла отличить этот конверт от настоящего.

Выполнив указания Шейна, Люси протянула ему конверт и сказала:

— Майк, ты ведь знаешь, что с помощью этого ты натравишь Джентри на Гарли. А ведь ты даже не знаешь наверняка, прислала ли Ванда ему такое письмо.

— Но это вполне логичное предположение! И Флэннаган, и Шейла Мартин имеют алиби на время ее смерти. Оба они — честные и приятные люди, и, похоже, Ванда их крепко прижала. С другой стороны, Гарли — довольно противный тип. Нет чтобы прийти ко мне, как другие, и честно выложить карты на стол! А вместо этого он начал давить на меня — звонки, угрозы…

Люси закрыла машинку, убрала бумагу и устроилась на кушетке.

— Майкл, а что будет, если Джентри настоит на том, чтобы лично просмотреть всю почту, и наткнется на оба письма? Сколько лет тебе могут дать за такие штучки?

— А Бог его знает. Кстати, не забудь стереть свои отпечатки с обоих писем, когда будешь их отправлять! По дороге в контору зайди в ремонтную мастерскую и оставь машинку у них. Пусть заменят шрифт. И не в ту мастерскую, которой мы обычно пользуемся. И под другим именем. Просто так, на всякий случай, — добавил он с широкой улыбкой. — Постарайся, чтобы все прошло нормально. Поезжай туда на такси, но выйдешь из машины за несколько кварталов до мастерской.

Люси глотнула своего сильно разбавленного коньяка.

— Я уже давным-давно изучила все эти маленькие хитрости. Но все-таки я очень волнуюсь насчет Джентри.

— Не волнуйся! В конце концов, это моя контора и моя почта. Джентри вообще не имеет никакого права читать ее. Кроме письма от Ванды Уэзерби, естественно. Запомни, я буду настаивать, чтобы ты взяла письма у почтальона прямо на глазах у Джентри, потом прикажу тебе рассортировать почту и дать мне письмо Ванды. Учти, он будет внимательно следить за тобой, поэтому постарайся побыстрее найти письмо, которое ты только что отпечатала. Ради Бога, не напутай и не дай мне ее письмо вместо нашего. Оно тоже будет напечатано на машинке со шрифтом типа «элита» и точно в таком же конверте. Может, там будет обратный адрес, а может, и нет. Смотри внимательно.

Люси взяла конверт, тщательно пометила оба своих письма и кивнула.

— Не сомневайся, все будет о’кей. Терпеть не могу, когда печатаю с ошибками. — Взяв со стола салфетку, она принялась тереть те места, где прикасалась к бумаге. — Это сотрет отпечатки?

— Наверняка. Только нажимай посильнее, и с обеих сторон. И то же самое с конвертом.

Люси продолжала работать. Было заметно, что ей не по себе, но она по опыту уже знала, что спорить с Шейном бесполезно. Обернув руку салфеткой, она взяла письма и вложила их в конверт. Потом вдруг повернулась к Шейну и спросила:

— Если я сейчас так все это и отправлю, то как же тогда мы получим чек? Ведь Ванда пишет, что внутри должен быть чек на тысячу!

— Черт, совсем из головы вылетело! — признался Шейн. — У тебя есть чековая книжка?

— Книжка-то есть, но что касается тысячи…

— Неси ее сюда и ни о чем не беспокойся.

Она подозрительно посмотрела на Шейна, но все же сходила в спальню и принесла чековую книжку, выданную Первым национальным банком Майами.

— Выпиши чек на тысячу на мое имя, — попросил Шейн. — Дату поставь вчерашнюю.

— Но это почти на семьсот долларов больше, чем у меня на счету, — попыталась возразить она.

— Ангел мой, тебе еще придется расписаться за Ванду Уэзерби, — весело сообщил ей Шейн.

— Откуда ты знаешь, что у нее счет в Первом национальном? — запротестовала она. — И не забывай, Джентри видел корешок ее чека и ее подпись и сразу сообразит, что это подделка.

— И все-таки попробовать стоит, — махнул рукой Шейн.

— Между прочим, это мне придется пробовать. Ведь сам-то ты ничего не подделываешь.

— Шансы засыпаться на этом просто ничтожны, — успокоил ее Шейн. — Я постараюсь сразу же спрятать чек. Это моя собственность, а Джентри и так знает, что в письмо вложен чек, так что вряд ли будет тщательно его разглядывать.

— Хорошо, Майкл, я сделаю, как ты просишь, но мне все это не нравится. Не понимаю, зачем ставить себя в такое уязвимое положение.

Вытащив из ящика стола ручку, она заполнила бланк крупными буквами, совершенно не похожими на ее четкий аккуратный почерк.

— Это вот такие типы вроде Джентри вынуждают меня идти на всякие жульнические уловки. Мне и самому это не по душе. Но частный детектив должен защищать своих клиентов. — Шейн встал и с наслаждением потянулся.

— Тебе понадобится марка для конверта, — напомнила Люси и, покопавшись в ящике стола, достала марку, наклеила ее на конверт и протянула письмо Шейну. — Прошу тебя, Майк, будь осторожен.

Шейн небрежно сунул письмо в карман.

— Не волнуйся, я всегда осторожен.

— Но Джек Гарли будет ужасно зол на тебя, если узнает, что ты выдал его полиции и ни слова не сказал о Флэннагане и Шейле Мартин.

— Парни типа Гарли злились на меня и раньше и, как видишь, со мной все в порядке. Ну ладно, я пошел, а тебе надо выспаться. Ты должна успеть в контору до почтальона.

Шейн поцеловал ее в лоб, похлопал по плечу и вышел.

Шейн притормозил у здания центральной почты, опустил письмо в ящик для местной корреспонденции и поехал домой. Он чувствовал себя утомленным — и физически, и морально, как будто уже долго блуждал по какой-то бесконечной спирали.

Плюс ко всему оставался еще и некий Дональд Хендерсон, по-прежнему жаждавший встречи с ним.

Хендерсон принадлежал к типу людей, вызывавших у Шейна отвращение, несмотря на то, что лично с Хендерсоном он никогда не встречался. Доморощенный филантроп, громогласный защитник «неотъемлемых прав простых граждан на жизнь, свободу и счастье», Хендерсон владел самыми густонаселенными и самыми убогими трущобами города и был злейшим и наиболее последовательным противником жилищного строительства и сноса трущоб. Его жильцы, как он имел обыкновение провозглашать в своих выступлениях, обладали теми же самыми правами, что и остальные граждане, а именно: держаться за свои «уютные гнездышки» в его битком набитых многоквартирных домах и противиться любой попытке властей «насильно» переселить их в более комфортабельные кварталы, причем за плату не выше той, которую получал от них Хендерсон за те жалкие жилища, в которых они влачили свое существование.

Было бы более забавным и, возможно, более общественно полезным, сказал себе Шейн, поместить в то письмо, которое он собирался всучить Джентри, имя Хендерсона, а не Джека Гарли. Он не знал, конечно, получил ли Хендерсон на самом деле одну из копий письма Ванды, но судя по телефонному разговору, так оно и было.

Вполне возможно, из этого могла бы получиться история, достойная пера Тимоти Рурка. Но переигрывать было уже поздно.