– Когда мы уезжали, там уже все разваливалось, – продолжила Арабелла. – Крыша текла, а сад, наверное, так разросся, что я не удивлюсь, если там завелись дикие звери.

У Пруденс заблестели глаза.

– В доме помощница из меня никудышная, но сад – дело другое. Мистер Роуэн дал мне кучу советов, и я уже подумываю о том, что и где посадить.

Арабелла улыбнулась.

– Не забывай, что это потребует денег, Пруденс. А мы, как ты знаешь, нищие. Возможно, Томас и садовника нанять не сможет до тех пор, пока мы дом не приведем в порядок.

– Знаю, и поэтому я набрала кучу семян и саженцев. Их хватит, чтобы разбить целый парк.

Пруденс вошла вслед за Арабеллой на огромную кухню, где леди Джулия Мэйтленд вот уже целую неделю занималась подготовкой праздничного ужина в честь возвращения короля Карла. В прежние времена знатные дамы не утруждали себя столь низменным занятием, но за годы Гражданской войны обычаи изменились. Заботы о хлебе насущном и тяготы военного времени помогли им понять, что жизнь состоит не только из удачных острот, очаровательных причесок и нарядов.

Пруденс кухня встретила аппетитными запахами и жаром печей. Все столы и полки на кухне и в прилегающей к ней кладовой были уставлены огромными пирогами, фрикасе из кроликов и цыплят, блюдами с омарами, рыбой и сыром и невероятным количеством засахаренных фруктов. Последние куски мяса и мелкую дичь жарила на вертелах краснолицая заспанная кухарка, время от времени вытирающая рукавом пот со лба.

Стянув румяный пирожок, только что вынутый из духовки, Пруденс направилась в свою комнату, но неожиданно была остановлена возникшей на пороге кузиной Мэри.

Вскинув брови, Мэри с осуждающим видом уставилась на свою младшую кузину, задержав взгляд на ее юбке, порвавшейся о розовый куст.

– Ты не меняешься, Пруденс. Все нянчишься со своими цветочными горшками, когда вокруг полно молодых леди, заботящихся о своей внешности. Иди и приведи себя в порядок.

Пруденс отнеслась к этой выволочке с веселым безразличием.

– Чтобы сделать из меня леди, боюсь, воды и мыла недостаточно. Но я постараюсь, Мэри. Честно говоря, я как раз и собиралась этим заняться. – Девушка улыбнулась, продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках. Засунув в рот горячий пирожок, она умчалась, облизывая на ходу сладкие пальцы.

Мэри проводила ее гневным взглядом. Заметив Арабеллу, она закатила глаза и тяжело вздохнула.

– Чем раньше эта девчонка выйдет замуж, тем легче будет для нас, – едко заметила она, повернулась с надменным видом и направилась к детям, уже занимающим места на балконе.

Мэри было тридцать лет, но простые платья, которые она носила, и вечно растрепанные волосы сильно ее старили. Пруденс считала ее невероятно унылой и бессердечной особой. Родившая троих детей и снова беременная, она была замужем за торговцем мануфактурой. Их трехэтажный дом стоял у Епископских ворот, и Мэри с детьми приезжала к матери чуть ли не каждую неделю.

До Гражданской войны сэр Джеймс Мэйтленд и его жена леди Джулия надеялись удачно выдать замуж свою единственную дочь, но после того, как множество молодых людей погибли в сражениях, а уцелевшие отправились в изгнание, выбирать женихов было не из кого. Побоявшись остаться старой девой, Мэри выбрала в мужья немолодого и высохшего, как мумию, вдовца, Филиппа Трессвелла.

Пруденс, погруженная в мечты о встрече с Адамом, взбежала по лестнице, ведущей в ее спальню. Ее комнатка, расположенная под самой крышей, была очень уютной. Мэйтленд-Хауз, как и дома многих преуспевающих горожан, был выстроен за городской стеной, подальше от лондонской толчеи, грязи и шума. Фасадом он выходил на Стрэнд, а из окон задней части дома открывался чудесный вид на Темзу. Пруденс часто любовалась маленькими лодками и баржами, снующими вверх и вниз по реке.

Наскоро вымывшись, девушка надела платье цвета гиацинта с глубоким вырезом, широкими рукавами и пышной юбкой. Это было лучшее платье в ее скудном гардеробе, предназначенное для того, чтобы очаровать Адама. Пруденс надевала его впервые, хотя пошито оно было год назад. Она берегла его до сегодняшнего дня.

Расчесав густые, блестящие кудри, Пруденс вскочила и повертелась перед зеркалом, пытаясь представить себе впечатление, которое произведет на Адама. Высокой она не была, зато отличалась отличной фигурой. Молли считала ее хорошенькой… и, похоже, Уилл Прайс тоже. Девушка нагнулась, чтобы лучше рассмотреть глаза. Они обладали любопытнейшим оттенком: то ли темно-лиловым, то ли фиолетовым, и были обрамлены роскошными ресницами.

Довольная своей внешностью, Пруденс вышла из спальни и, по пути на балкон, столкнулась с тетей Джулией. Круглое лицо тети было красным от кухонного жара, а ее седеющие волосы выбивались из прически.

Джулия обрадовалась встрече с племянницей и весело рассмеялась, глядя, как она кружится перед ней, хвастаясь новым платьем. Эта нарядная девушка была совершенно не похожа на замарашку в старой, перепачканной землей юбке и с вечно исцарапанными руками.

– Ну и ну, Пруденс! – воскликнула Джулия. – Ты очаровательна. А этот синий цвет удивительно тебя освежает. Что ж, все джентльмены в процессии будут твои.

Джулия помнила, как Арабелла купила у Филиппа эту ткань, чтобы сшить платье для сестры. Все они были чрезвычайно удивлены, когда Пруденс объявила, что не наденет его до тех пор, пока король Карл не вернется в Англию.

– Думаю, тебе стоит поторопиться и занять место на балконе, Пруденс. Мои внуки торчат там с самого приезда. Судя по возгласам и смеху, процессия подойдет с минуты на минуту. Я слышала, она движется очень медленно, и ее хвост мы увидим уже после наступления темноты. Видимо, Томас появится не скоро, и, скорее всего, он будет ехать рядом с лордом Фоксом и Адамом Лингардом.

Адам и так не выходил у Пруденс из головы, но упоминание о лорде Фоксе пробудило в ней любопытство.

– Лорд Фокс? Вы говорите о том самом лорде Фоксе, чье поместье расположено по соседству с нашим в Суррее?

– О том самом. Если помнишь, моя дорогая, Томас часто упоминал о нем в письмах.

– Я очень мало знаю о лорде Фоксе или его семье, тетя Джулия, лишь то, что его дядя занял Марлден-Холл в его отсутствие. Я была слишком маленькой, чтобы понимать все, что случилось после отъезда Томаса. Я боялась лишь, что, если он не уедет во Францию, его могут схватить и повесить.

– Ты права, Пруденс. Мы должны возблагодарить Господа, что он уехал, и все так обернулось. После столь долгого отсутствия все три джентльмена, несомненно, стремятся поскорее вернуться в Суррей к своей прежней жизни. Особенно Томас, ведь он недавно женился. А теперь хватит сплетничать, – сказала пожилая женщина, жестом отгоняя племянницу. – Живо на балкон!

Пруденс умчалась, предвкушая встречу с братом. Она всегда с нетерпением ждала его писем. Деятельные, одаренные и не желающие проводить время в праздности и кутежах, в отличие от большинства приближенных короля, Томас и лорд Фокс оставили Париж ради службы во французской армии.

После того, как король Карл был вынужден покинуть Францию и, заключив союз с Испанией, начал формировать в Брюгге собственные войска, Томас вступил в гвардейский полк под командованием графа Рочестера, и Адам Лингард последовал за ним.

Лорд Фокс расстался с Томасом задолго до этих событий, и казался Пруденс весьма загадочной личностью. Как следовало из писем Томаса, он отправился на восток в поисках богатства и приключений, и не давал о себе знать до тех пор, пока король Карл не начал подготовку к возвращению в Англию. В испанские Нидерланды лорд Фокс прибыл в сопровождении слуги-африканца, которым обзавелся во время своих странствий.

По слухам, он накопил огромное состояние. Однако за годы отсутствия его поместье было конфисковано. Если ему действительно не терпится возвратиться домой, значит, он намерен сразу же завладеть своей собственностью, чтобы не пришлось выкупать ее позже. Сражавшийся на стороне короля при Вустере, лорд Фокс, по-видимому, заручился поддержкой Его величества, вернувшегося в Англию далеко не богачом.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: