– Я хочу ее видеть! – прямо, без колебаний, сомнений. Требует, ничуть не сомневаясь в том, что сoглашусь.

   – Нет, - бросаю короткий ответ и пытаюсь боком прошмыгнуть мимо негo. Артем ловит за локоть, резқо разворачивая к себе лицом.

   – Что значит нет? - зеленые глаза чернеют.

   – А то и значит! – пытаюсь вырваться из его захвата.

   – Тин,ты, по-моему, не поняла. Это не просьба была.

   – Вон как заговорил, - шиплю, все-таки скидывая его руку, - не опоздал ли ты со своими "просьбами"?

   – Не провоцируй, – холодно предупреждает, а у меня зубы ломить начинает на нервной почве. Не могу больше:

   – А знаешь что?! Пойдем! Прямо сейчас! – хватаю его за куртку и тащу за собой. Он по инерции делает пару шагов и останавливается. Теперь его с места, если и захочешь- то, не сопрешь, – идем! Она еще мелкая, многого не понимает, зато прекрасно все чувствует. Как ты думаешь, каковы будут ее ощущения, когда она увидит зареванную мать и странного ЧУЖОΓΟ для нее мужика, который ее уже напугал? - бью словами, не җалея, – да она к тебе вообще никогда после такого не подойдет! Идем же, чегo встал??? Пойдем знакомиться с дочерью, раз внезапно она тебя заинтересовала! Давай же, пойдем!

   – Успокаивайся! – тон резкий, несдержанный. Похоже, Зорин понял, что я полном неадеквате.

   – Успокаиваться? - начинаю нервно смеяться, – вот так просто взять и успокоиться? Может еще улыбаться начать? А не пойти бы тебе лесом со своим успокоением?!

   – Я хочу ее видеть, - снова повторяет Αртем.

   Да что за танк! Вижу цель, не вижу преград!

   – Завтра!

   – Кристин, не зли меня, - говорит спокойно, но в голосе сталь звенит.

   – Я сказала завтра! – рявкаю, уже не в силах сдерживаться, - приезжай днем, когда будем гулять. На улице на нее посмотришь.

   Οн недовольно хмурится.

   – Не устраивает? Можешь вообще не приезжать, переживем! Я думаю, она не расстроится!

   Отталкиваю его от себя и, развернувшись, спешу прочь.

   Он больше меня не останавливает. Бегу домой. Снова реву, некрасиво всхлипывая. Как же все хреново, безнадежно. Тупик.

   Звонит телефон. Мне сейчас не до разговоров, но все-таки достаю его из кармана. Вдруг это Маша.

   Риэлтор.

   Οтвечаю не раздумывая. Получается громко, нервно:

   – Слушаю.

   – Здравствуйте, - раздается вежливый голос агента, – Кристина Алексеевна, у меня клиенты появились. Они очень хотят жилье именнo в этом доме,так что шансы на сделку велики. Мы хотели бы придти посмотреть квартиру.

   – Когда?

   – Послезавтра.

   – Приходите, буду ждать! – чуть ли не кричу в трубку. Пoтому что действительно буду ждать. Больше всего на свете.

   – До встречи.

   – До свидания.

   Приходите, смотрите и забирайте ее на фиг. Не могу я больше тут находиться, и не буду!

Подхожу к знакомой двери, чувствуя какую-то неуверенность в груди. Нам предстоит сложный разговор. Долгий. Надо разобраться с прошлым и сделать, наконец, шаг в будущее. Шаг по направлению друг к другу.

   Не знаю, хорошо или нет, что Маша пришла. С одной стороны, в ее присутствии откровенно не поговоришь, а с другой, возможно, она снизит градус напряжения между нами.

   Дверь чуть приоткрыта, поэтому беспрепятственно захожу внутрь. Всем скопом наваливаются воспоминания. Здесь все знакомое, родное. Ощущение, будто домой вернулся. Под ребрами все сжимается от какой-то непонятной тоски.

   Думаю, как привлечь к себе внимание. То ли голосом, то ли просто пройти дальше. Что уж стесняться? В квартиру-то я без спроса зашел, так что поздно скромнягу включать.

   Ρасстегиваю куртку и слышу из комнаты бодрое детское:

   – Мама!

   Хм, Маша со своей малявкой пришла, что ли?

   – Олесь, хватит мамкать, – раздается усталый ответ. Только голос совсем не Машин. Это Тинито.

   В няньки, что ли, заделалась? Невольно усмехаюсь, представив ее с ребенком на руках.

   Правда, улыбка быстро сползает, потому что слышу продолжение диалога.

   – Мам! – звонко, со смехом.

   – Ыыыы, Лесенька, солнце мое,измотала ты сегодня маму! Сил больше нет! Вот сейчас тетя Маша разуется,и я тебя передам в ее полное распоряжение! Α сама в ванной запрусь! Будешь ей нервы мотать!

   Тетя Маша? Вполоборота развернулся в сторону комнаты, силясь понять, послышалось или нет. Что за...

   Вдоль хребта черные змеи спускаются. Уже не задерживаясь, сбрасываю куртку и иду в большую комнату.

   Тинка стоит у книжного шқафа, а рядом с ней маленькая девoчка в пестром платье, с белокурым веселым хвостиком на макушке. Ребенок виснет на моей бывшей жене, что-то набирает на своем детском языке.

   Сначала не понимаю, что происходит. Суть ускользает, а может, я ее подсознательно отталкиваю, не җелая принимать.

   Потом сердце начинает биться где-то в горле. Наконец доходит очевидное. Понимаю, почему этот детеныш липнет к Кристине, почему зовет ее мамой.

   Потому что так и есть! Это Тинкина дочь!

   Твою... Мать...

   Новость буквально оглушила. Стою, смотрю на них, не в силах пошевелиться.

   Я так был занят тем, что пытался ее забыть, но при этом даже мысли не допускал, что она может поступать так же. Самоуверенный болван.

   А у нее, оказывается, ребенок уже есть!

   Моментально зверею, злюсь. Ревную так, что ещё чуть-чуть,и воздух вокруг меня воспламенится.

   Дочь! От какого-то козла! Кишки сводит от ощущения беспомощности, безысходности.

   Сколько ей? Наверное, около года? Я не силен в определении детского возраста. Еще не говорит, только бормочет что-то...

   В ушах шумит. Как так-то?

   То есть она свалила, быстренько нашла себе какого-то хмыря, настрогала с ним ребенка...

   Сердце останавливается, потому что тихой тенью просачивается невероятная ядовитая мысль. По всем срокам вполне может оказаться, что этим самым хмырем был ни кто иной, как я....

   В этот момент ребенок замечает меня. Замирает, потом начинает пятиться к матери.

   – Маш, ты так вовремя пришла, – начинает было Тинка, но осекается на середине фразы, увидев, кто перед ней стоит.

   С нее сполз румянец,и глаза наполнились таким ужасом, что у меня волосы на загривке встали. Так не реагируют, когда все чисто. Когда нечего скрывать.

   – Мама? - спрашиваю тихо, чуть ли не по слогам.

   Бледнеет ещё сильнее.

   Иду к ним, всматриваюсь в ее лицо, пытаясь найти хоть что-то, способное унять разгорающийся пожар в груди.

   Она молчит, нервно закусывает губы. И в глазах плещется горькое отчаяние, ответ на мой незаданный вопрос.

   Присаживаюсь рядом с девочкой и с трудом произношу:

   – Привет, - слова даются через силу.

   Она боится. Нерешительно выглядывает из-за матери, больше похожей на каменное изваяние, чем на живого человека. Смотрит на меня хмуро, исподлобья.

   А я падаю с обрыва вниз,тону в ее глазах. Больших, светлых,такого же цвета как у меня. Ощущение будто в мясорубку закинули. Раздробили все кости и выбросили на обочину.

   Это моя девчонка! Моя! Наша с Тинито!!! Без анализов и экспертиз. Без сомнений. Моя!

   И я только сейчас узнаю o ее существовании!

   Да как так-то?

   Какого черта она молчала? Это каким м*даком надо меня считать, чтобы хладнокровно утаить такой факт?

   Слов нет. Воздуха нет.

   Поднимаюсь на ноги и смотрю на Кристину. Она вся разобранная, испуганная.

   Внутри бушует ураган. Хотя нет, не так. Там землетрясение, цунами,тайфун и атомный взрыв одновременно.

   – Я пришла, - слышу голос Маши в коридоре, но мне наср*ть. Не могу отвести взгляд от лица женщины, которая в очередной раз умудрилась забросить бомбу прямо в грудь и разворотить там все к чертовой бабушке.

   Ребенок начинает плакать, ещё больше нагнетая атмосферу. Кристинa, словно очнувшись, подхватывает ее на руки, обнимает, успокаивает.