поместье? Или, еще страшнее – жива ли она до сих пор? А если даже жива – помнит ли,

остался ли он в ее сердце? Что, если с ней случилось то же самое, что с ним в Намшаке –

подернутые дымкой, неясные воспоминания, лицо любимой, расплывающееся и уходящее

все дальше? Долгая разлука горазда на такие проделки. Что, если она нашла утешение в

объятиях того человека? Что, если в ее глазах будет только неприязнь? Что, если она

безжалостно бросит в лицо: «Не ищи меня больше»?

Неподъемная тяжесть легла на грудь, болезненно сжала сердце. Рубец,

оставленный Курамой, снова набух кровью, Сердце стучало неровно, с натугой, готовое

разорваться.

Нет. Так нельзя.

Хватит. Сейчас нельзя думать об этом – с него хватит не выдуманных, а вполне

реальных сложностей.

Нужно действовать последовательно. Просочиться через вражескую сторожевую

сеть, бесшумно приблизиться, насколько только удастся. Если он сможет вложить в этот

бронеробот весь свой боевой опыт и мастерство – он вырвет у безжалостной судьбы шанс

на победу.

– Начинаю движение.

Пробормотав по привычке заученную фразу, Соске повел «Бушнелл» вперед.

79

Ответа не было. Неудивительно – этот бронеробот не был оснащен искусственным

интеллектом.

К глубокому разочарованию Канаме, сетевые функции попавшего ей в руки

ноутбука были совершенно мертвы. Не только не были установлены почтовые программы

и браузеры, но и от сетевой платы осталось только пустое гнездо. Взглянув на дырку,

словно оставшуюся после выпавшего зуба, она с раздражением захлопнула отвинченную

крышку корпуса.

Впрочем, чего она ожидала?

Упрямица, все еще не желающая смириться и работать на Амальгам – кто бы в

здравом уме дал ей средство, с помощью которого она послала бы весточку своим

друзьям? Секретной была не только информация о ее местонахождении, но и важные

данные по новейшим бронероботам, которыми поделился Леонард. Естественно,

информационная безопасность здесь была столь же строгой, как и внешняя охрана.

Попытайся она улизнуть, недремлющие «Аласторы», патрулирующие периметр,

мгновенно настигли бы беглянку.

Разглядывая с террасы крупные экваториальные звезды, сияющие в бархатном

небе, она вспомнила тригонометрию и смогла определить широту. Пятнадцать градусов

сорок минут северной широты. Взглянув на карту мира, она решила, что могла оказаться

на побережье Индонезии, Персидского залива или южной части Мексики. Вероятнее всего

– именно Мексика.

Даже если ей было некуда бежать, она восприняла это знание как маленькую

победу. Не давая угаснуть этому чувству, Канаме принялась искать дальше. Понять бы,

зачем ее привезли и заперли здесь?

Она начала с самого начала, вооружившись терпением, и внимательно ловя самые

незначительные улики. Должно быть какие-то намеки, которые помогут ей спастись.

Должно быть что-то, что она сможет использовать. Нужно просто хорошенько подумать.

Но что делать, если удастся сбежать? Куда податься? Где найти укрытие?

Эта мысль неотступно преследовала ее.

Все верно. У нее больше нет дома, куда она смогла бы вернуться.

Чтобы избавиться от мрачных мыслей, Канаме встала, потянулась, тряхнула

головой и направилась к бассейну. Надев купальник, она с разбегу нырнула. Десяток

кругов – и неуверенность и слабость отступят.

Персонал, обслуживавший поместье, молча удивлялся перемене, произошедшей с

Канаме – она и не собиралась ее скрывать. Что бы с ней ни случилось дальше, ее

поддержит стальной стержень, который она открыла в себе.

Но пришел день, когда в поместье появится тот человек.

Андрей Сергеевич Калинин.

Отряд амальгамовских наемников под его командованием доставил в поместье

бронеробот третьего поколения, судя по всему, принадлежавший Митрилу. Леонард,

осмотрев БР и исследовав электронную и механическую начинку, приказал разобрать и

уничтожить его, насколько поняла Канаме, замершая у окна второго этажа.

Почему Калинин здесь? Неужели он предал своих товарищей и переметнулся к

врагу?! Или он ведет сложную двойную игру?

Канаме не подавала вида, но сердце было готово выскочить из груди, в голове

кружилось множество вопросов. Как назло, в течение нескольких следующих дней ей ни

разу не представилась возможность напрямую поговорить с русским офицером.

Он сразу оказался очень занят, проверяя и налаживая систему безопасности

поместья и оборонительные средства – очевидно, они перешли под его командование.

Канаме издалека наблюдала, как майор уверенно отдает приказы своим новым

80

подчиненным, отчитывает их за допущенные промахи и указывает, как усилить оборону и

устранить слабые места.

Надвигалось нечто угрожающее – она чувствовала безошибочно.

Предчувствие ее не обмануло, превратившись в реальность всего через несколько

дней после того, как появился Калинин.

Ночью разразился шторм.

Стекла в спальне дрожали под шквальными порывами ветра, ливень грохотал по

крыше и ему вторили тяжелые удары волн, заставляющие все поместье ходить ходуном, а

сердце – сжиматься от ощущения приближающейся опасности.

Стук в дверь заставил Канаме оторваться от книги и приподняться на широкой

кровати. В дверях появился Леонард Тестаросса.

– Чего тебе нужно? – недружелюбно спросила Канаме. Обычно такое хмурое

выражение на ее лице вызывало у Леонарда лишь мягкую улыбку. Но не этой ночью.

Остановившись на пороге, он не улыбался и его голос звучал незнакомо и серьезно.

– Мне нужно, чтобы ты оделась. Сегодня… – он взглянул на часы, – …то есть, уже

завтра, мы покидаем это место.

– Почему?

– На то есть несколько причин. Ситуация изменилась.

– Может быть, все же объяснишь, в чем дело?

Леонард промолчал. Он никогда не открывал своих настоящий намерений, и этот

раз не стал исключением. Но теперь в том, как он молча стоял, глубоко и тяжело

задумавшись, чувствовалось что-то необычное.

– Так я и думала, – едко бросила Канаме, усевшись на кровати и скрестив ноги. –

Если у тебя нет настроения поболтать – мне все равно. Какая разница? Для тебя я – кукла,

запертая в миленьком кукольном домике, чего я еще могу ожидать?

– Ты не права. Мне лишь хотелось избавить тебя от ненужных волнений.

– Именно так и обращаются с куклами.

Она демонстративно потянулась и зевнула. Но растущее раздражение заставило ее

голос зазвучать, как раньше – вызывающе и остро.

– Знаешь, я не такая скромница, как Тесса, и не собираюсь молчать. И мне плевать,

какой бы ты ни был важный, неотразимый и богатенький – я вижу, что ты просто

расчетливый и хитроумный эгоист.

– Моя сестра стала похожа на тебя.

– И отлично. Прошлая Тесса была мягкой и робкой. А теперь она открыто

противостоит тебе. Не пошла у тебя на поводу – и я тоже не пойду, надеюсь, ты это

понимаешь?!

Он тяжело молчал. Не пытаясь спорить, отрицать или соглашаться.

– Нечем крыть, верно? Я ведь совсем недавно догадалась – помимо всего прочего

ты еще и жуткий трус!

Опустив голову, он пробормотал, обращаясь скорее не к ней, а к самому себе:

– Все верно. Все – как ты говоришь. Я… я понял.

В его словах вдруг прозвучала мука… а лицо – это было лицо человека, готового

выбросить белый флаг, сдаться на милость победителя.

Но она была безжалостна:

– Я тебя раскусила. Думаешь, состроив физиономию типа: «Я все знаю, я все

понимаю», ты будешь выглядеть круто? Наверное, ты просто с детства привык

выпендриваться перед младшей сестрой – мне это тоже знакомо. Что, я не права?