теплоотводный конский хвост «Чодара», но был объемнее и пышнее, словно фонтан

перегретого пара, вырывающийся из-под стопорного клапана.

В дрожащем мареве, окутывающем длинные «волосы», плыли и кружились

частицы призрачного белого света. «Лаэватейн», окруженный загадочным заревом,

припал к земле, ища новую жертву.

Оптическая система распознавания образов вывела на экраны изображения двух

оставшихся «Чодаров», которые заходили с флангов.

– Оружие?

– П о л н ы й н а б о р . Д л я н а ч а л а п р е д л а г а ю с л е д у ю щ е е .

На панели управления огневыми системами на схематичном изображении

бронеробота подсветились голубым обе секции коленных суставов. Рядом возникли

надписи:

GRAW-4/MMC.

Два

длинных

мономолекулярных

резака

–

усовершенствованные версии старого GRAW-2, который использовали М9.

– Годится.

– В а с п о н я л .

На массивных, кажущихся даже слегка переразвитыми коленных суставах

бронеробота раскрылись оружейные захваты, и там блеснули сложенные клинки.

Манипуляторы «Лаэватейна» синхронно стиснули рукояти. Взмах – точно громадными

орлиными крыльями, заставивший пригнуться траву – и он принял боевую стойку. Лезвия

резаков GRAW-4 коротко и опасно взвыли, переходя в боевой режим.

– П р и б л и ж а е т с я М 3 . Д е с я т ь ч а с о в , д и с т а н ц и я о д и н .

«Чодар», которому тактическая система управления присвоила условное

обозначение М3, стремительно атаковал, занеся громадный резак двумя манипуляторами.

Второй умело зашел справа, готовясь одновременно нанести удар отвлекшемуся на

первую машину противнику.

– М 2 б е р у н а с е б я .

– Что?

– З а д е л о , с е р ж а н т .

120

На слова снова не оставалось времени.

Соске поймал клинок первого «Чодара» своими скрещенными лезвиями. Режущие

силовые поля лямбда драйверов столкнулись, разорвав сумерки плазменными сполохами.

Второй бронеробот – М2 – оказался практически за спиной. Оба манипулятора

«Лаэватейна» были заняты, но по бокам под ними, там, где у М9 располагались

кронштейны вооружения, внезапно выдвинулась вторая пара более тонких и коротких

«рук».

Спрятанная пара манипуляторов?..

Естественно, в теории пилот бронеробота не мог управлять с помощью

контроллеров дополнительными конечностями. Но они действовали ничуть не менее

ловко и быстро, словно за спиной Соске в кокпите появился пилот-напарник. Навстречу

не ожидающему подвоха «Чодару» полетела выхваченная с поясного крепления ручная

граната.

Взрыв. Ритм движений противника нарушился, и бронеробот притормозил, упустив

выгодный момент. В этот момент Соске уже был готов провести контратаку – зажав

клинок первого «Чодара» своими, он восстановил равновесие и провел быстрый боковой

удар правым ступоходом, целясь в бедро.

Нет, это был не просто удар. Энергетический выброс «Лаэватейна» оказался столь

мощным, что ступоход противника переломился, как спичка. «Чодар» провернулся

колесом, врезался головой в мостовую, рассыпая искры, и отлетел, снеся пару

припаркованных поодаль электрокаров для игры в гольф.

Не медля ни секунды, Соске развернул машину лицом к врагу, атаковавшему с

тыла. Отброшенный взрывной волной гранаты, тот помотал головой и снова кинулся

вперед, торопливо стреляя. Соске не сделал ни одного лишнего движения.

Сконцентрированный взгляд, точно в дуло автоматической пушки – и снаряды разбились

в воздухе перед лицевым щитком, не заставив его даже моргнуть глазом.

Взмах справа – и тут же слева.

Крестообразно рассеченный «Чодар» рухнул навзничь, пока отрубленные куски

манипуляторов еще вращались в воздухе.

Два противника уничтожены.

Бронеробот, который получил удар ступоходом, слабо завозился на боковом

экране. Он попытался подняться. Сражаться? Нет, скорее – бежать.

– П р о ш у .

Одновременно с репликой Ала, левый дополнительный манипулятор снял

закрепленный у локтя противотанковый кинжал и подбросил его так, что рукоять

оказалась перед грудью. В этом движении, безупречно точно рассчитанном по времени,

словно в зеркале, отразилось то, насколько искусственный интеллект знал привычки

своего пилота.

– Хм.

Слегка фыркнув, Соске поймал кинжал за рукоятку и резко швырнул в последний

«Чодар». Силовое поле противника попыталось остановить его, но сдалось перед напором

энергетического выброса «Лаэватейна».

Прямое попадание в середину торса. За ударом металла по металлу немедленно

последовал грохот разрыва, и огненный клинок пронзил «Чодар» насквозь.

Три вражеские единицы уничтожены.

Бронеробот развернулся в сторону побережья, и светящийся конский хвост

радиатора, расположенного на затылке, прочертил дугу, рассыпая искры неземного света.

– Что это было?

– Д о п о л н и т е л ь н ы е м а н и п у л я т о р ы . П о д а ч а б о е п р и п а с о в ,

с м е н а

м а г а з и н о в

–

п р е д л а г а ю

в а м

и с п о л ь з о в а т ь

п р е д о с т а в л я ю щ и е с я в о з м о ж н о с т и . Г о т о в к о н т р о л и р о в а т ь и х н а

п о л ь з у о б щ е м у д е л у .

121

– Четыре руки. Какой-то Шива многорукий получается…

– М н е н р а в и т с я . Е с л и в а м н е п о з в о л я е т р е л и г и я , с е р ж а н т ,

м о ж е т е и х и г н о р и р о в а т ь .

Разговор слегка разрядил обстановку – но основные силы врага – три «Бегемота» –

еще только выходили на берег. Первый из стальных титанов только что вышел на пляж и

теперь уперся в «Лаэватейн» кровавыми зраками оптических сенсоров.

Судьба улыбнулась Лемону и его соратникам – транспортно-десантный вертолет

оказался очень прочным. Конструкция машины, которая уже почти тридцать лет

участвовала в реальных боях, многократно совершенствовалась и усиливалась, и корпус

выдержал падение, а главное, система пожаротушения смогла задушить начинающийся

пожар.

– Ага, что я говорил?! Так запросто мы не сдохнем! – донесся из помятого

транспортного отсека крик Кортни.

– Господи Иисусе! – высокий голос Лемона тоже с легкостью перекрыл стрельбу и

грохот взрывов в отдалении. – Тут повсюду амальгамовцы! Нас все равно перебьют –

лучше бы нам сразу накрыться, вместе с вертолетом!!!

Жалобы Лемона были небеспочвенны, но ситуация могла бы сложиться куда как

хуже. При жесткой аварийной посадке экипаж вертолета и пассажиры каким-то чудом

мало пострадали – все обошлось сотрясениями и ушибами. Тем не менее, МН-53 лежал на

боку среди ухоженных парковых деревьев, а по обшивке уже начинали пощелкивать

вражеские пули – очухавшиеся амальгамовские пехотинцы перебегали поодаль,

накапливаясь за банкетами пышных кустов, и огонь усиливался с каждой минутой.

Митриловцам ничего не оставалось делать, как, прячась за китообразной тушей, отчаянно

отстреливаться, а боеприпасы начали истощаться с пугающей скоростью. Увы, пара

шестиствольных «Миниганов», так хорошо себя показавших при завязке боя, осталась

совершенно бесполезной – бортовая сеть обесточилась, и электромоторы больше не могли

вращать блоки стволов. Громадные патронные ящики, набитые лентами с винтовочными

патронами, тоже ничем не могли помочь, ведь личное стрелковое оружие Лемона и его

товарищей было рассчитано на малокалиберные или пистолетные патроны.

Впрочем, это беспокоило не всех.

– Хрен вам по всей морде!!! Огонь! Вспомним Кхесан1 – там было еще хуже!