— О, боже, что ты здесь делаешь? — я казалась слишком взволнованной.

Он одарил меня игривой улыбкой.

— Я просто случайно проходил мимо. В Грейхилле проходит фестиваль. Я должен появиться вместо матери.

Ник застегнул рюкзак и закинул его на плечо.

— Пожалуй, я пойду немного осмотрюсь. Не торопитесь.

— В последнее время у врат было много народу, — сказала я, когда Ник исчез за углом. Мои глаза остановились на Бастьене, и синева его рубашки приобрела более глубокие оттенки. Как кобальтовое стекло в темноте. Нижняя губа у него была полнее верхней. Раньше я этого не замечала. Над левой бровью у него красовалась родинка. Этого я тоже не замечала.

Теперь я видела его. И все в нем было замечательным.

Он пересек комнату и подошел ко мне, и по выражению его лица стало понятно, что он знает, как я смотрю на него.

— Прости. Ты просто застал меня врасплох. — Я мельком взглянула на него сквозь челку. Его веселое выражение лица заставило все мое тело осознать его присутствие. Я засунула пальцы в тугие задние карманы джинсов и попыталась сделать вид, что меня не трогает его близость.

— Ну, и что скажешь? — Он все приближался, пока не оказался так близко, что я почувствовала запах одеколона на его рубашке. — Хочешь пойти со мной на фестиваль?

Я зашагала прочь, медленно двигаясь вдоль книжных шкафов. Он последовал за мной.

— Не уверена, — сказала я. — У меня сегодня куча домашних заданий.

Он схватил меня за руку.

Я повернулась к нему. Мою руку покалывало от его прикосновения.

— Ты когда-нибудь пробовала персик такой сладкий, что он вызывает эйфорию? — спросил он.

— Нет. Но звучит заманчиво.

Он помассировал мне пальцы.

— Пойдем ненадолго. Я верну тебя с достаточным количеством времени, чтобы сделать твою работу.

Я не знала, почему колебалась. Мне пора было жить, быть девушкой и наслаждаться своей юностью. Я слишком долго убегала от него, убегала к нему, просто убегала. Я могла бы потеряться в Бастьене. Веселиться. Стереть боль. Может быть, даже стереть кошмары.

— Я бы с удовольствием. — Я выскользнула из его рук и снова зашагала вперед. Если буду продолжать двигаться, возможно, он не заметит, как я нервничаю. — А как же Ник?

— Не беспокойся обо мне, — сказал Ник. — Я уже большой мальчик. Я могу найти дорогу домой.

— Думаю, у тебя кончаются оправдания. — Бастьен не отставал от меня, на его губах играла улыбка.

Еще больше людей выпрыгнуло из книги. Судя по их голосам, это была группа девушек.

Ник оглянулся через плечо.

— Извините, у меня дежурство швейцара. Дайте мне знать, что решите.

— Ну, что скажешь? — сказал Бастьен.

— Здравствуйте, дамы, — донесся из соседней комнаты голос Ника.

В конце концов, мы оказались у двери. Над ней висела табличка с надписью.

— Интересно, что там написано. — Я старалась говорить о чем угодно, только не о нас.

Он остановился рядом со мной.

— Это греческий язык. Перевод — санаторий души, или другие называли его домом книг.

— Погоди. Что? — Я сделала шаг вперед, взглянув на табличку.

В голове у меня стоял такой туман, что я смутно ощущала, как в мое тело вонзается заряд. То, что я только что почувствовала, зафиксировалось, когда сильный холод охватил мою кожу. Я развернулась, чтобы оттолкнуть Бастьена, но он схватил меня за руки. На его лице появилось озадаченное выражение.

— Отпусти! — Я отдернула руки, но он не отпускал их.

Словно осколки льда пронзили мое тело. Сильное притяжение затягивало меня. Я вытянула пальцы, пытаясь освободиться от хватки Бастьена.

— Джиа, что происходит? — тревога исказила его лицо, и он крепче сжал меня.

— Это люк в стене. Ты должен отпустить меня.

— Нет. Держись за меня. Я не позволю тебе упасть. — Он потянул меня вперед, но всасывание было сильнее, чем он сам. — Ник! — крикнул он, и отчаяние пронзило его голос.

— Пожалуйста. Отпусти. — Мои пальцы соскользнули.

Он терял контроль.

Гнев сменил поражение в его глазах, и он шагнул вперед, позволяя ловушке засосать его вместе со мной.