Глава 27

— Закрой ловушку! — закричал Бастьен.

— Почему она не закрывается? — Я бросила еще один шар, отбросив зверя назад, но не закрыв дверь.

В библиотеку ворвались еще два существа. Бастьен ударил одного из них своим зарядом. Другой схватил Джана. Ройстон прыгнул ему на спину, едва избежав длинного острого зуба. Он вытащил из-за пояса брюк кинжал и вонзил его в бок животного.

— Бастьен, заблокируй ловушку, — задыхаясь, проговорил Джан, крепко держась за саблезубые зубы зверя и стараясь не дать ему вцепиться в себя. — Сотвори электрическую клетку.

Бастьен зажег заряд между ладонями и забросил его, как сеть, в люк. Щель прикрывал энергетический экран. Ройстон снова ударил зверя, и тот рухнул на Джана. Он оттолкнул тварь от себя, и зверь шлепнулся на пол.

Бастьен провел пальцами по волосам, оглядывая поврежденную библиотеку.

— Для того, чтобы пойти совершенно неправильно, это действительно сработало. — Он заметил, что я дрожу на полу, подскочил и упал на колени рядом со мной. — Что с ней такое? — Он посмотрел на Джана, ожидая ответа.

— Я не уверен. — Джан уставился на меня сверху вниз, его кустистые брови сдвинулись, когда он изучал меня. — Это был очень мощный всплеск энергии. Ее шар, должно быть, снял чары с люка.

— Пожалуйста, о-о-остановите это, — выдавила я. Мне было трудно говорить из-за дрожи, сотрясавшей тело.

— Мы должны отвезти ее к целителю, — сказал Джан.

Бастьен коснулся моей щеки.

— Я возьму тебя, хорошо?

Я кивнула, обнимая его за шею. Он поднял меня на руки.

— Джан, книга врат вон в том шкафу. — Бастьен кивнул в его сторону.

Я прислонилась головой к груди Бастьена и закрыла глаза. Его одежда пахла дымом и свежестью, биение его сердца успокаивало меня, когда он нес меня через врата.

***

Комната целителей в Асиле напомнила мне старую лабораторию Франкенштейна. На полках стояли мензурки и бутылки, на столах высокими стопками громоздились тяжелые книги в кожаных переплетах, а на старой плите гремело несколько булькающих кастрюль. В воздухе витал запах серы и спирта для растирания.

Я откинулась на подушки и вытянула руки. Неудержимая дрожь прекратилась. Я находилась в застекленной палате с двумя больничными койками. Одно окно пропускало яркий свет. Все в стеклянной комнате было белым и чистым, а все снаружи — коричневым и потертым.

Пожилая женщина, склонившаяся над одним из столов, подняла голову.

— А, ты проснулась. — Она ковыляла, опираясь на узловатую трость, чтобы не упасть. — Мальчик будет в восторге. Он столько раз заходил проведать тебя.

Бастьен. Я улыбнулась.

— Как долго я здесь нахожусь?

— Всего два дня. — Она широко улыбнулась, ее зубы кривые и пожелтевшие. — Ты, должно быть, хочешь пить, дорогая. Что-нибудь съестное пойдет тебе на пользу, а?

— Да, пожалуйста, — сказала я. — Умираю с голоду.

— Я сейчас, — сказала она и заковыляла прочь. Дверь открылась прежде, чем она успела подойти. — А, мы говорим о мальчике, и он появляется. Девочка проснулась. Выглядит очень хорошо, правда.

Я чуть не свалилась с кровати. В дверном проеме стоял не Бастьен, а Арик. Я не знала, что сказать. Он был последним «мальчиком», которого я ожидала увидеть.

Он осторожно подошел к стеклянной комнате.

— Ты действительно хорошо выглядишь. Все о тебе беспокоятся. Мне не следовало давать Нику стержень. Он постоянно звонит, чтобы узнать о тебе последние новости.

Ник. Я отчаянно хотела увидеть его.

Я подавила свои эмоции.

— Где… где остальные?

— Можно? — Он показал, что хочет сесть в ногах моей кровати.

Я кивнула.

— Бастьена вызвали в Куве. Джан и Ройстон проходят здесь лечение от небольших недугов, которые они приобрели, находясь в Сомниуме. У Ройстона был нарыв на десне и мозоли. У Джана вши. Их тайно доставили к целителю за пределами убежищ, чтобы защитить.

— Какой сейчас месяц? — спросила я.

— Сегодня четырнадцатое марта.

— Такое чувство, что я отсутствовала целую вечность. — Я почесала в затылке.

Он криво усмехнулся.

— У тебя нет вшей.

— Слава Богу, — я вздохнула. — А Момо?

Он растерянно посмотрел на меня.

— Тот хорек, что был с тобой?

На его лице появилось просветленное выражение.

— О, да. Ройстон ухаживает за этим существом.

— Значит, они все в безопасности, верно?

— Да, о них хорошо заботятся. — Он улыбнулся. — Твой отец и все остальные будут рады твоему возвращению. Я отвезу тебя домой через несколько дней.

В нем было что-то необычное, но я не могла понять, что именно. Может быть, это я была другой. У меня не было того сжимающего внутренности чувства, которое я обычно испытывала рядом с ним.

— Не могу дождаться, — наконец сказала я. — Там все в порядке?

— Все в порядке. Они рады, что ты вернулась. Мы думали… — он откашлялся. — Я не могу здесь долго оставаться. Я должен вернуться в человеческий мир. Когда ты использовала шар на люке, он выпустил все чары на ловушках, оставив их все открытыми. Мы закрыли их и захватили большую часть существ. Но нам трудно найти всех сбежавших заключенных.

Я закрыла рот руками.

— О, нет, они никому не причинили вреда?

Печаль омрачила его лицо.

— К сожалению, есть жертвы.

— Это моя вина. Люди умерли из-за меня. — Я зарыдала в ладони. — Мне следовало подчиниться Джану. Я не слушала его.

Арик придвинулся ближе и положил руку мне на плечо. Его прикосновение испугало, и я отстранилась.

— Ты не знала, что произойдет. Ты спасла Джана и Бастьена. Ты вернула Ройстона. Теперь у нас есть надежда победить Тетраду.

Я подняла на него глаза.

— Я хотела помочь.

— Тебе надо отдохнуть.

— Я в порядке, — отрезала я. — Не говори мне, что я не могу, ты такой же, как я. Ты бы хотел все исправить. Так что не мешай мне делать то, для чего я была рождена.

Его глубокие карие глаза задержали мой взгляд на несколько ударов сердца.

— Ладно. Да. Но ты должна что-нибудь съесть, пока я принесу тебе снаряжение.

— Спасибо.

Он попытался встать, но остановился.

— Джиа, мы должны поговорить об Эмили. Я не хотел тебя обидеть…

— Ты ничего не должен говорить, — отрезала я. — С этим покончено. Я надеюсь, что вы с Эмили будете счастливы вместе.

— Об этом. — Он потянулся к моей руке, но я отдернула ее. Обиженное выражение снова исказилось на его лице, прежде чем он спрятал его с улыбкой. — Это может подождать.

Я уставилась на одеяло, отрывая маленькие комочки белого ворса.

— Нет. Прости. Давай, рассказывай.

— Я был не в себе.

Я сердито посмотрела на него.

— Угу, заметно.

— Ты собираешься вставлять сарказм после всего, что я скажу?

— Нет. — Но кто знает…

— Я буквально был не в себе. — Он остановился и нахмурился, когда я закатила глаза. — Меня заколдовала ведьма. Это обнаружила твоя бабушка. Она считала мои действия необычными и была уверена, что это побочный эффект любовных чар.

Я выпрямилась, его слова медленно обрабатывались в моей голове.

— Твоя Нана поручила Лее обыскать мое тело в поисках каких-либо следов заклинания. Лея нашла татуировку у меня на затылке, — он потер это место для большей выразительности, — спрятанную в волосах. Это был любовный амулет. Твоя бабушка убрала его.

— Значит, Эмили ведьма?

— Да. Твоя бабушка нашла ее имя в реестре ведьм. — Он все еще потирал шею.

— Как она сделала тебе татуировку, а ты об этом не знал?

— Твоя бабушка считает, что Эмили сначала накачала меня.

Я тупо уставилась на него.

Он подвинулся к кровати и обнял меня.

— О, Джиа, я был совершенно уверен, что потерял тебя навсегда. Я был полнейшим безумцем, терзаясь мыслью о том, какая опасность тебе грозит.

Он поцеловал меня в макушку, и от его теплого дыхания по коже побежали мурашки. Ощущение пустоты поселилось в моем животе, и я проглотила комок, образовавшийся в горле.

Его слова были подобны кинжалам предательства, режущим мое сердце на куски. Образы Арика и Эмили вместе время от времени проносились в моей голове. Как Эмили могла так поступить с нами? Я не знала, что и думать. Или, что еще хуже, как себя чувствовать.

— Последнее мое воспоминание было о тебе на тренировке, — прошептал он мне в волосы. — Ты была так зла. Я пытался бежать за тобой, но ноги не слушались. Я хотел сказать тебе, что что-то не так, но не знал, что именно. У меня было сильное желание быть с Эмили. Делать все, что она попросит. Это заставляло мои внутренности чувствовать себя сгнившими и разложившимися, будто смерть съедала меня изнутри.

— Я убью ее… — пробормотала я так тихо, что удивилась, как он меня услышал.

— Она была наказана и раскаялась. Мы должны ее пожалеть…

— Она раскаялась? — Я отстранилась от него и сердито посмотрела на него. — О ком? О тебе? Она разрушила мою жизнь. Я никогда ее не прощу. То, что проигравший делает что-то подобное? И я никогда не буду жалеть ее.

— Джиа, она не разрушила твою жизнь. Теперь мы здесь вместе. — Он положил ладонь мне на щеку, и я покачала головой, слезы скатились с моих глаз и упали на его руку.

— Арик, мне нужно тебе кое-что сказать…

Дверь с грохотом ударилась о стену, и вошла целительница, неся поднос с мясом, фруктами и сыром. Кувшин на углу подноса чуть не опрокидывался при каждом ее неровном шаге.

— Повар, должно быть, думает, что тебе нужно наверстать упущенное, — сказала она. — Как будто ты можешь съесть за один присест еды на целый месяц, что бы я ни говорила. Сказала ему, что это уже слишком.

Арик прижался своими губами к моим и быстро поцеловал меня.

— Что бы тебя ни беспокоило, это подождет. Тебе надо отдохнуть. Я скоро вернусь с одеждой. — Он вскочил и протиснулся мимо целительницы в дверь. — Разве сегодня не чудесный день, Морта?

— Чудесный? — прокричала она. — Там идет война. Тебе что, голову разбили? Может, мне проверить?

Арик повернулся, прежде чем уйти.

— Ах, даже в самые мрачные времена любовь излучает свет. — Он поклонился и выскользнул за дверь.

Мое сердце глухо стукнуло в живот. Я должна была рассказать ему о нас с Бастьеном.

Я не из тех, кто голодает, даже когда у меня на душе тяжело. Я была заедателем стресса. Я принялась за еду на подносе, запихивая в рот кусочек за кусочком. После того, как в течение последнего месяца ела только вяленое мясо животных и странные ягоды и фрукты, хлеб и сыр показались греховными на вкус.