Её уже ждали – Николай Иванович с Ираклием Петровичем, Людмила, Лилька. Они тепло, очень тепло попрощались с ней. Лилька поцеловала её, Людмила подарила на память одно своё дизайнерское украшение, сама делала, а Николай Иванович так долго тряс её руку…

Когда она уже пошла к подъехавшему автобусу, очнулся от спячки молчавший до этого Ираклий Петрович, и выдал на прощание:

– Ирина, если бы я был лет на двадцать моложе, вы бы всё равно были моей! – он сказал это так громко и так напыщенно (на «вы», и «Ирина», её так никто не называл), что все рассмеялись.

– Конечно, Ираклий Петрович, всё бы так и было! – крикнула Ирка из автобуса, и автобус тронулся.

«Вот и всё» – подумала Ирка. Теперь она уже не сможет выйти из автобуса, который увезёт её в аэропорт, а значит, она уже точно не пойдёт к Яшару, и никогда его больше не увидит. «Как грустно!».

Автобус увозил её по знакомым улицам, увозил из солнечной Алании, и увозил, скорей всего навсегда. В автобусе она пока одна, туристов в это время не много, и Ирка уже решила, что она так и поедет одна до самой Анталии.

Но едущий по набережной автобус неожиданно свернул вглубь города, и каково же было удивление Ирки, когда через один или два поворота автобус остановился у знакомого отеля – у отеля, где работал Яшар. Водитель выскочил из автобуса, и оставив дверь открытой, побежал в отель. Ирка немного поразглядывала отель, потом перевела взгляд на другую сторону улицы, где был дом Яшара, и прямо обомлела – у подъезда стоял знакомый «Форд» с номером 32–42, а рядом крутился Яшар. Он с озабоченным видом разглядывал что-то под капотом своего автомобиля.

Это было настолько неожиданно – в Алании сотни отелей, и надо же так случиться, то бы её забирали именно с туристами из отеля Яшара, и что сам он в этот момент тоже был именно здесь, на улице, около своего автомобиля. Ирке бы выскочить из автобуса, и подойти к нему, сказать последнее прощай – но она как будто прилипла к сидению. Она сидела и смотрела сзади на стройную фигуру Яшара, на кудрявые взлохмаченные волосы, на взмокший воротничок его рубашки (видимо, он возился здесь с машиной очень давно), и комок слёз застрял у неё в горле.

Яшар, почувствовав взгляд, начал вертеться по сторонам, но он даже не взглянул на стоящий на противоположной стороне дороги автобус, а если бы и взглянул, то не увидел бы Ирку в глубине автобуса через стекло.

Ирка немного отошла от шока, и уже начала приподниматься на сидении, что бы выйти и подойти к Яшару, но в это время из отеля выскочил водитель автобуса, и, подгоняя на своём языке двух молоденьких туристок, обвешанных чемоданами, быстренько затолкал их в автобус вместе с багажом, и автобус тронулся.

Ирка стоя в автобусе, долго, пока могла видеть, смотрела на знакомый белый автомобиль с поднятым капотом, и фигуру Яшара, который уперев руку в бока продолжал разглядывать двигатель машины. Сердце у Ирки щемило…

Вечером Ирка была уже в Москве, а ближе к полуночи вылетела в Архангельск. Родной город встретил её промозглой, слякотной погодой, и озверевшими таксистами, которые, видимо, посчитали её не местной, и запросили бешеные деньги за поездку в город. После её резонного замечания, что за такие деньги она из Москвы прилетела, один из них, невысокий крепыш кавказской национальности, скинул цену вдвое. Вздохнув с облегчением, (автобусы-то уже не ходят), Ирка сама затолкала свою огромную сумку в багажник раздолбанной волги, и они поехали.

После ночной Алании, светящийся тысячью огнями, пригород Архангельска показался ей большой, тёмной деревней. Впрочем, минут через двадцать они въехали в город, и понеслись по центру, мимо многоэтажек, где было чисто, сухо и светло, и Ирка немного успокоилась – не в такой уж дыре она и живёт.

А ещё через двадцать минут она было дома. Она открыла дверь своим ключом, (все домашние давно спали), с трудом протащила огромную сумку через прихожую в комнату, и сразу же бросилась на кровать – не хотелось ни раздеваться, ни умываться.

Минут десять она лежала ничком на кровати, и когда начала уже думать о том, что всё-таки надо раздеться и помыться, зазвонил телефон. Конечно, это было неугомонная Танька.

– Уже прилетела? Всё в порядке? Яшара не видела? – Танька прямо засыпала её вопросами.

И, не дожидаясь ответов, начала выпаливать свои новости:

– Представляешь, Эрджан нашёлся. Да, позвонил. Да, объяснил что произошло – некая девушка, пару лет назад отдыхавшая в Турции забеременела от него, и потом родила ребёнка. Да, мальчик. Да, полтора года. Они живут в Перми, и он с ней общается по телефону и по скайпу. Как что? Он выложил в контакте наши фотографии, и она начала истерить – звонить, угрожать, что сделает что-то с собой и с ребёнком, в общем, нечто в таком роде. А он очень, очень по мне соскучился, и не смог не позвонить.

Уставшая Ирка, только что прилетевшая почти с другого конца света, сидела под утро одетая на кровати, и слушала возлияния своей подруги.

Чувствуя, что это надолго, она предложила:

– Тань, давай перейдём на скайп, я сейчас включу компьютер, а то у меня денег на телефоне немного осталось. Ещё минут через десять (причём за эти десять минут Ирка успела согреть себе чай и сделать большой бутерброд с солёной горбушей), они созвонились по скайпу.

Ирка не видела Таньку три дня, и по её словам Танька в эти дни почти не спала, и сильно переживала. Но, на её внешности это ни как ни сказалось – нет ни следов усталости, ни тёмных кругов под глазами – с экрана монитора на неё смотрела улыбчивая, свежая девушка с блестящими глазами и милыми ямочками на щеках. «Да, тридцать – это далеко не сорок, когда каждая бессонная ночь и лишняя выпитая рюмка сказываются на внешности» – подумала Ирка с лёгкой завистью.

– Ты веришь в весь этот бред, что наплёл тебе Эрджан?

– ???

– Ты подумай сама – она что, вообще не нормальная – рожать ребёнка от турка? И какие могут быть угрозы, если он в Алании, а она в Перми? И какая мать будет угрожать здоровьем своего ребёнка? Тут что-то не так. А ты, глупышка, на всё ведёшься. Тань, так нельзя, пора повзрослеть, и выкинуть всех Эрджанов из головы.

– А ты сама? Бросаешь работу, оставляешь семью, тратишь деньги, что бы съездить к какому-то турку, зачем?

– Это точно. Дуры мы с тобой Танька.

– Дуры. Только как нам дальше, таким дурам жить?

– Может, дальше начнём жить без глупостей?

– А ты пробовала?

– Пробовала… Я почти всю жизнь прожила без глупостей.

– Ну и?

– Скучно… Просто зверски скучно…

– Тогда давай дальше делать глупости.

– Давай. Только сначала передохнём немного без глупостей и без мужиков?

– Дельное предложение, а тоя так устала.

– По тебе ни скажешь…

– Да и по тебе тоже.

– Позвони завтра утром, увидишь, как я чудесно буду выглядеть.

Танька улыбнулась:

– Уже утро.

– Утро… мне завтра уже на работу… Хоть бы не выгнали…

– Ир, а когда начнём снова делать глупости?

– Да выспимся сегодня, а завтра начнём.

– И, давай, чаще созваниваться, и рассказывать про сделанные глупости?

– Замётано!

– Спокойной ночи Ира.

– Спокойной ночи Таня.

Две девчонки, которых судьба свела этой осенью в Турции, на разных концах страны одновременно выключили компьютеры, и заснули крепким, здоровым сном, и каждая перед сном успела подумать о том, как это здорово, что они встретились, и как, хорошо, что всё-таки существует женская дружба.

Они проснуться завтра утром, что бы начать жизнь с чистого листа, и делать глупости, и сожалеть о них, и быть счастливыми…