— Разумеется, Пээду, я так и сделаю. Расскажу всё старику. Он поймёт. А завтра выучу задним числом. Верно? И — дело в шляпе.

До дверей школы оставалось ещё шагов десять. И пока мальчики проходили это расстояние, Пээтер с особой остротой почувствовал, как незначительны все его теперешние невзгоды по сравнению с горем Калью.

Отец Пээтера геройски погиб в битве с врагами родины. О нём все говорят с уважением, — это так приятно. Какое счастье иметь право гордиться своим отцом!

А если бы отец был пьяницей, драчуном, сидел бы в тюрьме? Пээтер, наверное, не смел бы никому и в глаза посмотреть.

Калью уже окончательно взял себя в руки, прошёл вперёд.

Вот он заговорил о чём-то с Вильмой. Жестикулирует, что-то решает. Сегодня он должен найти ответственного за экскурсию, которая будет завтра. Дел у него по горло, времени для нытья не остаётся. И это, наверное, как раз то, что нужно.

После уроков Пээтер сразу же бежит в городской парк.

Народу там больше, чем всегда. Дети, старики. Даже те, кто спешит на работу или возвращается с работы, делают круг, чтобы пройти по парку.

Многие из жителей города заметили перемены в парке ещё вчера и всё-таки сегодня пришли сюда снова.

Ах, так это сделано не взрослыми, не специалистами! Тут потрудились таинственные зелёные маски! И есть все основания предполагать, что они — дети… Смотри-ка ты!

И белые дощечки приобретают в глазах жителей города особую привлекательность.

Пээтер переходит с одной дорожки на другую, задерживается возле деревьев, разглядывает дощечки с надписями, даже нагибается, словно читает, что там написано, — читает и обдумывает прочитанное.

Но — нет. Это не так. Пээтер почти не видит надписей. Его мучает странное подозрение. Чем больше он всматривается в дощечки, тем сильнее ему кажется, будто он уже где-то их видел. Только они были вроде бы некрашеными, без надписей и связаны в пучок. Где же это было? Гм…

Аг-га! Ну конечно! Вспомнил!

Он видел их несколько дней назад, когда спускался в подвал за дровами. На лестнице навстречу ему попался Волли… под мышкой у него были точно такие же дощечки. Волли ещё спрятал их за спину и сказал, будто это — лучина на растопку.

Пээтера точно удар грома поразил. Мальчик выпрямился, всплеснул руками и пронзительно свистнул.

Прохожие смотрят на него с недоумением. Но Пээтер настолько ошеломлён своим открытием, что никого не замечает. Он пересёк дорожку и опустился на скамейку.

«Неужели и вправду? Неужели Волли Кангур — зелёная маска? Эта дохлятина! Этот рохля! Двух слов связать не умеет… Этот… Девчонка! Ха-ха-ха-а!»

И Пээтер залился смехом.

«Небось, и другие там, в их компании, не лучше. Ведь свой всегда к своему тянется. Ха-ха-ха-а! Вот это уморили!

Надо будет понаблюдать за Кангуром. Где он бывает, с кем… Можно всю шайку выследить. А там видно будет, когда лучше всего выдать им подходящую порцию ударов… Прямой, крюк, серия коротких и опять прямой».

Придя в хорошее расположение духа, Пээтер вскочил со скамейки и помчался домой.

На лестнице он остановился, вытянул шею и напряг слух.

Вначале из Воллиной квартиры ничего не было слышно. Затем раздался звук отодвигаемого стула. Послышались приглушённые голоса. Кто-то говорил сбивчиво и неуверенно; ну, разумеется, это Волли.

Значит, он дома.

Пээтер обрадовался, отпер дверь своей квартиры и вошёл в переднюю.

Теперь надо действовать, и похитрее. Дверь лучше оставить приоткрытой, чтобы удобнее было наблюдать за квартирой соседей.

А не вызовет ли это подозрений? Вряд ли. Кому придёт охота обращать внимание на неплотно притворенную дверь? Что в этом удивительного?

Пээтер даже есть на кухне побоялся. Вытащил из духовки сковородку с картошкой, миску с мясом и быстренько вернулся в прихожую.

Куда всё это поставить?

На столик перед зеркалом. Точно!

Он оттолкнул локтем рукавицы, шарф и пеструю салфеточку, потом поставил миску на пол и вытащил из хозяйственной сумки матери лист газеты. Расстелил его на столике, — место для сковороды и миски было готово.

Теперь ещё слетать в кухню за ножом и вилкой. Хлеб тоже надо прихватить.

Где-то хлопнула дверь.

Пээтер прильнул глазами к щели в дверях, прислушался. Нет, на площадке лестницы всё спокойно.

Пээтер взял ещё бутылку молока в кладовке и торопливо начал есть.

Да, он станет караулить здесь, в прихожей, хоть весь вечер. Принесёт сюда и учебники. Чем тут плохо готовить уроки?..

Вдруг дверь квартиры Кангуров открылась.

Держа на вилке кусок мяса, Пээтер кинулся к щели.

Действительно, из соседней квартиры на площадку вышел сам Волли. В форменной школьной фуражке, в пальто, со свёртком под мышкой. И хоть верь, хоть нет, с таким таинственным выражением на лице, что… Он и дверь-то закрыл необыкновенно медленно и осторожно! Боится! Боится, вражий сын, нашуметь. Хочет ускользнуть потихоньку!

Сердце Пээтера начинает усиленно колотиться. Бум-бум-бум, — словно перед контрольной.

В довершение всего, мальчику кажется, что Волли даже ступает как-то особенно тихо. Почти неслышно спускается Кангур по лестнице.

Ну так и есть! Отправился по делам зелёных масок? Не упускать его!

Пээтер швыряет вилку с куском мяса на сковороду.

Вот мальчик уже возле вешалки, нахлобучивает шапку, суёт под мышку плащ, хватает со стола ключи.

Тихо-тихо щёлкает дверной замок.

Перегнувшись через перила, Пээтер видит, как Волли исчезает в подвале. Пээтер кубарем скатывается с лестницы и прячется за большим катком для белья возле входа в подвал.

Слышно, как Волли брякает какими-то дощечками. Затем шуршит бумага, скрипят ржавые петли дверей.

Идёт!

Пээтер выглядывает из своего укрытия. Волли проходит мимо в двух шагах. Пээтер замечает, что свёрток под мышкой у соседа стал заметно толще.

Поди знай, что у него там опять. Ведь у Кангуров стоит в подвале верстак. У Волли есть все условия тайком мастерить всякие штучки. Пээтер и сам не раз строгал и пилил на этом верстаке. Жадиной Волли не назовёшь. Что верно, то верно.

Когда шаги Волли затихают, Пээтер выскакивает из засады. Теперь — на двор, а оттуда — за ворота!

Впереди, на расстоянии нескольких десятков метров, подняв пакет на плечо, шагает Волли.

Ого! Оглянулся.

Голова Пээтера исчезает за столбом калитки.

«Нет, Волли, разумеется, не видел… Нос чего бы ему оглядываться? Не иначе, как боится, не следят ли за ним. Да-а! Теперь ты, браток, у меня в руках! Небось, сведёшь меня прямёхонько на главную квартиру зелёных масок!»

На улице довольно много прохожих. Можно идти за Волли без особых предосторожностей. Где уж ему в такой обстановке заметить Пээтера!

Мало-помалу Пээтер начинает понимать, что Волли держит путь к окраине города. Проходит ещё несколько минут, и в этом не остаётся никакого сомнения.

Так и есть, свернул на Таллинское шоссе. Небось, там, на каком-нибудь заросшем кустарником пастбище, и состоится тайное собрание зелёных масок.

Волли миновал последние постройки. Пээтер остановился в тени деревьев в конце улицы.

Ну как ты пойдёшь следом за Волли по совершенно открытой местности! Если он обернётся, — ты словно на ладони. Как быть? Да, делать нечего. Придётся прятаться в чахлом кустарничке, растущем вдоль шоссе…

Так они и двигаются: один — по дороге, второй — либо продираясь сквозь кустарник, либо, согнувшись в три погибели, по дну канавы. У одного — ноги чистые, у другого — по щиколотку в грязи. Идут километр, идут второй, идут ещё половину третьего.

Пээтер спотыкается о кочки и проклинает всё на свете, — чем дальше, тем ожесточённее.

Наконец-то!