– Джули! Джули!! Джули!!! Где она?!

Мне так хотелось ей врезать! Потом еще раз! И еще…

– Джули? – ее удивлению не было предела, но я знала, что она лжет. Знала!

– Да! Джули!

– Но, милая, я даже не знаю, кто это!..

– Не знаешь?! Ах ты сучка! Как ты могла со мной так поступить?! Как?! Она же была твоей внучкой! – из моих глаз потекли слезы.

Я опустила голову и начала рыдать.

– Как ты могла так поступить?..

– Детка, – неуверенно начала она. – Я действительно не знаю никакой Джули. Кто это?

– Хватит притворяться! Лживая тварь!

– Подожди-ка, ты сказала – внучка? Значит, она была твоей дочкой? Но, милая, у тебя нет детей…

– Заткнись! Я не хочу больше слушать твою ложь! Ты виновна! Ты продала ее! Ты свела меня с ума!!! Это все ты!

– Милая, приди в себя! Я не знаю, о чем ты говоришь! Я правда не знаю, о чем ты говоришь!

Я вскочила и, прежде чем она успела что-то еще сказать, ударила ее по голове. Затем вцепилась в волосы и стала ее крутить, потом выпустила, и она полетела в сторону, где стоял телевизор. Врезалась в него и вместе с ним упала на пол. Послышался треск. Экран разбился. Я подбежали. к ней, и за волосы подняла. Увидела, что из носа у нее уже потекла кровь, в глазах удивление, смешанное со страхом.

– Это за мою Джули!

Я начала ее бить по лицу, потом ногой ударила в живот и толкнула. Она упала на пол. Я взяла вазу с цветами, которая стояла на журнальном столике, рядом с диваном, и бросила в нее. Ваза разбилась об ее голову. Она уже потихоньку теряла сознание. Что-то пыталась говорить, но язык заплетался. Я села на нее сверху и начала душить.

– Заткнись! Заткнись!! Заткнись!!!

Минуту-другую она пыталась вырваться, руками трогала мне лицо, – но моя хватка была сильной. Постепенно она ослабла и со страхом в глазах покинула этот мир. Ее руки безжизненно упали; взгляд, казалось, вопрошал: «За что?»

Я встала, отряхнулась и поймала себя на том, что ничуточки не сожалею.

«Она заслужила!»

Почему-то самые близкие люди причиняют очень много боли…

Почему?

Я не знала ответа на этот вопрос. Возможно, близкие люди думают, что на то они и близкие, чтобы навязывать свою «правду жизни», не оставляя тебе никакого выбора. Но неужели моя мать своим поступком хотела научить меня жизни? Или проучить?..

Сейчас она лежала на полу, мертвая, и своим тупым взглядом смотрела в потолок. Я сидела на кухне и кушала бутерброды, запивая молоком. Странно, но мне не было стыдно. Говорят, мамы – это святое, но мне было плевать.

В детстве я читала разные статьи (криминальные, в основном) и, натыкаясь на те, в которых говорилось, что сын убил мать, я думала, что до такого никогда не докачусь… Но никогда не говори «никогда», верно?

Когда я все доела, позвонил Джо. Я сняла трубку и спокойным голосом сказала, что задушила свою мать.

– Поздравляю! Видите, мисс Кэрролайн?! Вы убийца! Теперь вы это поняли?! – спросил он.

– Да, теперь я это поняла. Довольны? – холодно ответила я.

– Очень. Спасибо.

– Пожалуйста. Вы были правы, это была она. Я сразу все поняла, когда она зашла в комнату.

– То есть вы все поняли, когда только увидели ее после нашего разговора?

– Именно.

Джо тяжело вздохнул. Затем печально рассмеялся.

– Ну что ж, уже все сделано и ничего не вернуть.

– В смысле?

– Я же сказал, чтобы вы сначала спросили, а потом внимательно – я подчеркиваю – внимательно смотрели за ее реакцией. Неужели это было так трудно?

– Что-то я не поняла – она не виновата?

Джо вновь рассмеялся.

– Да я шучу! Вы же знаете, какой я шутник! Теперь, мисс Кэрролайн, задумайтесь: неужели человек, убивший свою собственную мать, не может убить и свою дочь? Или продать в рабство?

– На что вы намекаете?

– На то, что мы с вами умерли и находимся в аду! – и он рассмеялся своим дурацким смехом.

Я молчала. Не знала, что сказать.

– Да я шучу, мисс Кэрролайн. Просто мне нравится с вами играть.

– Что дальше? Скажете мне, что мы с вами инопланетные существа?

– Что вы, мисс Кэрролайн? Разве я похож на писателя-фантаста, выжившего из ума? Нет. В этой ситуации вы – писатель, а я лишь персонаж. Теперь я скажу вам следующее: все ответы, которые вас мучают, вы можете получить в своей книге. Вы написали ее давно. Даже очень, но побоялись отправлять ее в издательство, потому что она была полным безумием. Вы боялись того, что она сведет вас с ума. Она была занозой у вас в заднице.

– «Утраченное сокровище»? – спросила я, уже зная ответ.

– Нет. «Утраченное сокровище» я вам помог написать, и она стала бестселлером. Это неудивительно, потому что люди вроде меня обладают редким даром проникать в сущности чужих людей. Я говорю про ту книгу, которая хранится у вас в столе, в ящике под замком. Называется она просто – «Откровение Сьюзан Кэрролайн». Вы хотели поменять название, но не смогли, так как она была очень личной. По этой же причине вы не стали отправлять ее в издательство. Теперь я вам советую поехать домой и начать читать, пока не поздно. Ведь такие люди, как вы, никогда не могут увидеть то, что очевидно! – и он повесил трубку.

Я пулей выбежала из дома, села в мамину машину и поехала к себе. Где-то в глубине своего сознания я начала припоминать книгу под названием «Откровение Сьюзан Кэрролайн».

Дом. Милый дом.

Мне пришлось выбивать дверь, так как ключей у меня не было. Затем я зашла внутрь, прошла в свою комнату. Рабочий стол, шкаф, кровать. Я села за рабочий стол, начала копаться в ящиках. Один был закрыт на ключ. К сожалению, ключа у меня не было, поэтому я пошла на кухню, взяла нож, вернулась и начала ковыряться в замке. Я дергала рукой, била по ящику ногой, но он не поддавался.

«Проклятие! Какое же крепкое дерево!»

Стол был старым, поэтому неудивительно, что он был сделан на совесть.

Прошло полчаса, а я все возилась. В конце концов, я начала молотком ломать дерево. Эта идея принесла больше пользы: в ящике начала появляться дырка. Один удар, второй удар, третий, четвертый, пятый…

Когда можно уже было залезть рукой внутрь, я отложила молоток в сторону. Потом пригнулась и попыталась заглянуть туда, однако ничего, кроме темноты, не увидела. Просунула руку и мои пальцы что-то нащупали, но по размеру и весу это явно была не рукопись. Я вытащила предмет наружу и, при свете лампы, чуть было не упала в обморок.

Это был палец. Оторванный указательный палец.

Джо стоял сзади, на пороге. Смотрел на мою спину, и его улыбка коснулась макушки моего рассудка. Казалось, он был не здесь, а внутри моей головы.

Я опустила взгляд на свою кисть и не увидела указательного пальца. Ведь я его отгрызла, когда лежала в больнице.

«А ты лежала в больнице?!..»

– Спросите себя, – услышала я Джо. – Был ли он у вас, когда вы душили свою мать? Был ли он у вас, когда вы стреляли в полицейского в переулке?..

Я поднялась на ноги, медленно повернулась.

– Его не было, – холодно ответила я.

– Вы уверены? – Да.

– А как же тогда вы спускали курок, мне интересно знать? Или вы держали пистолет левой рукой?

– Я держала левой.

– Разве? Подумайте хорошо.

– Я не хочу думать! Хватит меня мучить! Где чертова рукопись?!

– Оо! Это мне нравится! Наконец-то Джули вышла у вас из головы.

– Не смей упоминать ее имя! – кричу я и набрасываюсь на него. Царапаю глаза, бью по голове.

Он хватает мою правую руку, отводит в сторону, затем ногой бьет в живот, берет за волосы и швыряет на кровать. Потом прыгает на меня и руками начинает бить меня по лицу. Я не сопротивляюсь, так как с каждым ударом проваливаюсь в забытье.

Когда он перестает избивать меня, я понимаю, что нахожусь на волоске от смерти. Мне трудно дышать, лицо горит. В глазах застыл кровавый туман. Мне хочется плакать, но не удается: слишком мало осталось во мне физической силы.