И вот уже в который раз убедился Акимов, наскольконепредсказуемым образом способны развиваться события на егопрофессиональном поприще!

Съемная квартира, куда его, лейтенанта Васина и прелестных дампривез Ахмед, изысканностью обстановки не отличалась, представляясобой несколько запущенное конспиративное логово со следамирегулярных гулянок, но, главное, комнат было несколько, и задачаостаться наедине с оружием, дабы его пометить, заложив изотоп под“щечки” рукояток, теоретически виделась выполнимой.

Однако — только теоретически. Аслан комнату покидать не желал,стол, заставленный водкой и расхожей ресторанной закуской, стоял вневыгодной близости от сумки со “Стечкиными”, и к тому же рядом сшефом неотлучно крутился верткий и остроглазый Ахмед.

Тут-то судьба преподнесла Акимову непредвиденный сюрприз:несмотря на свои заявленные симпатии к блондинкам, Асланпредложенную ему путану отверг, и отчего-то возжелал шатенку Катю,найдя в ней какие-то одному ему ведомые скрытые достоинства. Болеетого — с места в карьер предпринял в отношении ее персоны действиянедвусмысленно-конкретные.

Активные убеждения Васина в пользу профессионалки-блондинки донего упорно не доходили. Природа в данном случае решительноодержала верх над принципами. Блондинку же Аслан даровал верномуАхмеду, тотчас уединившемуся с ней в соседней комнате.

Напряжение росло. Катя, под блузкой которой, кстати, былукреплен оперативный микрофончик, старательно от настырногокавалера отбивалась, но ее “давай чуть-чуть попозже” ни малейшейрадостной перспективы в плане охлаждения определенных мужскихжеланий не сулило.

Улучив момент, Васин, скрипнув зубами, шепнул Акимову наухо:

— Чего делать будем? Вырубать этого черта?

И вдруг — новая неожиданность: Катя, внезапно воспылав труднообъяснимой страстью к Аслану, взяла его за руку, при этомнедвусмысленно указав Акимову и Васину на дверь.

Они прошли на кухню.

— Ничего не понимаю… — озадаченно прошептал лейтенант,оглянувшись на дверь соседней комнаты, за которой слышались томныевздохи блондинки и сладострастное рычание Ахмеда.

— Тут что-то не… — произнес Акимов, но завершить фразуне успел: из комнаты буквально вылетел, злобно матерясь, белый отзлобы Аслан, стягивая с себя рубашку со следами рвоты.

— С-сучка ужратая… — прошипел, скрываясь в ванной.

Акимов жестом приказал лейтенанту: следи за дверьми…

Вошел в комнату.

— Отвертку, быстро… — встретил его спокойный голосКати.

— Да, сейчас…

— Он в ванной?

— Да.

— Быстрее… — Она кивнула на сумку с оружием. —Меть стволы…

— А… как ты? — растерянно прошептал он.

— Хлебнула соду с маслом… Сообразила.

— Да, улетучился у парня запал… — Акимов лихорадочнооткручивал крепежные винты “щечек”. — Недаром, Катенька, у тебядиплом психолога… Курсовые работы по сексопатологии, небось, на“отлично” защищала?

— Шевелись, Акимов, острить позже будем, времени нет…

— Уже вовсю кончаю, не дави на мозг.

Когда Аслан вошел в комнату, то застал трогательную сцену:партнер напрасно, хотя и упорно пытался привести в чувствонезадачливую шатенку, пьяно валившуюся на продавленный диван…

Вечеринка окончилась препровождением якобы неадекватновоспринимающей действительность Екатерины в салон подъехавшеймашины и — расчетом за оружие.

Однако брать с собой “Стечкины” Акимов отказался, заявив: ночь,вдруг остановят, нам же через весь город тащиться… Будет лучше,если оружие подвезут люди Аслана прямо к офису. Чего впустую стальс места на место передвигать? Или мы — переносчики тяжестей?

С такими аргументами было трудно не согласиться.

Весьма раздосадованный случившимся срывом с вожделеннойшатенкой, Аслан холодно процедил в сторону Акимова:

— Завтра с утра давай вопрос обсуждать, куда твоих людейставить, куда моих…

— Имеешь в виду разгон с офисом? — уточнилкапитан. — Лады… Мне главное — знать, где там ментовка, икаков из себя дом — жилой или контора на конторе, деловойкурятник?..

— Дом жилой, — устало вздохнул Аслан.

И — назвал адрес.

Первым в Сочи приехал “авторитет” Андрей — один и без оружия.Осмотреть, так сказать, диспозиции места будущей боевой славы.

Армен встретил его на вокзале.

Усевшись в потрепанное “Вольво”, покатили в пригороды. По дорогепровожатый пояснял, что является беженцем из Абхазии, и здесь, нанепотревоженной войной российской территории, выстроил себескромный домик, где обретается со своим морально и материальнопострадавшим от вынужденной перемены жительства семейством.

Машина притормозила у глухих железных ворот, густо выкрашенныхголубенькой масляной краской, и вскоре, под яростный рев цепногокавказца, будущие партнеры прошли просторным чистеньким двором вобиталище беженца, представляющее из себя трехэтажную каменнуювиллу, украшенную на фасаде коваными, ручной работы решеткамибалконов.

— Скромно я живу, скромно, — сетовал Армен,располагаясь на кожаном диване в гостиной, обставленной гарнитуромиз карельской березы. — Вот видел бы ты, дорогой, какой у менядом в Гудауте был…

Далее в помещение шагнули двое соотечественников Армена снеприветливыми физиономиями, нехотя буркнули себе под нос словаприветствия. После пришедшие сгорбясь уселись на диван, сцепивкороткопалые пальцы в замки — знак отчуждения и обороны.

— Вот мои друзья, хотят спросить, с чем приехал, гдеостальные ребята, — перевел их сумрачное молчание Армен.

— Ну, прежде чем делегацией сюда ломиться, — небрежными веским тоном начал Андрей, — решили мы оглядеться, нестремно ли в ваших окрестностях и вообще…

— И што вашэ? — внезапно проронил один из соратничковхозяина дома.

— Вообще — познакомиться, — пояснил гость.

— Поживешь у меня — познакомишься, — напряженнымголосом произнес Армен.

— Не, зачем у тебя? — Андрей отрицательно покачалголовой. — Кому такое светилово надо? Поживу в гостинице, хотяза приглашение — спасибо.

— А други твой когда приедут? — внезапно произнесвторой тип.

— Значит, так, — вдумчиво поведал Андрей. — Мыкак договаривались? Привозим лавэ на всю партию железа, иначе делане будет. Так? — Кивнул в сторону Армена.

— Ну, — осторожно подтвердил тот.

— А это — четверть лимона зелени, — продолжилАндрей. — Деньги, — покривился, — в общем-то, неочень и большие… — Тут он заметил, что после данной ремаркиюжные люди посмотрели на него с явной толикой молчаливогоуважения. — Но все же — бабки! — сделал неоспоримыйвывод. — И в дровах их редко находят. Хотя — бывает. Так вот.Коли мы решили работать вместе, то надо убедиться в надежности другдруга. А как? А очень просто! — Полез в карман, тряхнул пачкойденег, отпущенных на оперативные расходы. — Мне надо три“калаша” с подствольниками. Плачу — сейчас. И пусть железо едет вМоскву-красавицу. Вот и проверим, как у вас обстоит дело сперевозом.

— Платы! — кратко отозвался один из типов, неотрывноглядя на заветную пачку.

— Легко, — сказал состоятельный гость. — Толькосначала покажи стволы.

— Стволы завтра будут, — сказал Армен.

— Ну тогда и расчет завтра… — Андрей сладкопотянулся, — А сегодня — гуляем… Я хоть сюда и в командировкуприбыл, так сказать, но все же и на курорт, чего не оттянуться?Кабаки-то приличные в городе есть?

Потертые люди уставились на него довольно-такидоброжелательно.

— Если ест дэнги, па-ачему нет кабак?

— Ну вот, слышу золотые слова, а не шарманку, —подытожил Андрей. — Кончаем тереть, едем в гостиницу. Душик,полотенчико и — за стол!

По дороге в гостиницу он судорожно подсчитывал, каким образомраспределить выданную в РУБОП сумму денег — чтобы хватило и наконтрольную закупку оружия, и — на проживание. Проживать —сообразно его нынешнему образу — означало жизнь прожигать. Искромненькое бытие командировочного милиционера, способного вкачестве обеда удовлетвориться парой пирожков с пепси-колой, ему вданной ситуации категорически не подходило. Бандитская удальдиктовала посещение ресторанов, летящие в оркестр купюры изасовываемые в трусики стриптизерш поощрительные доллары.