– Да, я знаю. Но все-таки думаю, что у нас все получится.

– Хм… Потому что ты так хочешь или потому что у вас действительно есть шансы?

– Нет, потому что он хочет этого так же, как и я. Если хотя бы половина того, что я читаю в его глазах, правда, то у нас все должно получиться.

Впрочем, все эти размышления мне в данный момент чужды: я хочу его, он хочет меня, как-нибудь все да будет. Я рассказываю Андреа о нашей будущей поездке в Рим.

– Да, конечно, поезжай, – говорит она, – может, после совместного отпуска все станет на свои места. А может быть, я не права, и вы созданы друг для друга. Я была бы рада, потому что никогда не видела тебя такой счастливой.

И это правда. Я влюблена по уши или даже больше: по самую макушку.

В четверг приезжает Берни со своей младшей дочерью Беа. Беа и Лиза учатся в одном классе и души друг в друге не чают, и таким образом и у Лизы теперь есть компания. Андреа и Берни иногда вместе куда-нибудь выезжают, но большую часть времени мы проводим дома за разговорами. Силы Берни на исходе. Работа адвоката оказалась намного напряженнее, чем она ожидала. Кроме того, разлад с Франком, мужем. Сейчас у нее находящийся на стадии флирта роман с судьей из участкового суда. Вечером – старших детей нет дома, а младшие устали и уже в кроватях – она во всех подробностях рассказывает нам эту историю. Лотар М., так его зовут, высокий, с проседью, не женат, ему где-то за сорок, около пятидесяти, и, как утверждает Берни, передним совершенно невозможно устоять. В первый раз они увидели друг друга на каком-то заседании. Берни представляла интересы клиента, который подал в суд на фирму, якобы загрязняющую близлежащий ручей. Берни подошла к делу очень серьезно, пробила необходимые экспертизы, наняла детектива и в конечном итоге выиграла дело. Теперь фирма должна заплатить серьезный штраф, чем педантичный клиент Берни, вооруженный мензурками и колбочками, страшно гордится. Вторая нечаянная встреча произошла в столовой кёльнского окружного суда. Туда Берни привел голод, поскольку даже в суде столовая есть столовая. Терпеливо стоя в очереди, она и увидела Лотара. Они пообедали вместе, и между ними пробежала искра. Берни, которая только несколько месяцев назад обвиняла своего благоверного в неверности, теперь сама на прямом пути к измене. В том, что касается оценки этой ситуации, я держусь несколько в стороне. А то в чужом глазу соринку, а в своем… Было бы разумно посоветовать ей не думать об этом. Но по морально-этическим соображениям я не могу и посоветовать действовать. Я ведь знаю все проблемы, которые возникают в подобной ситуации, как никто. Так что я держу свои соображения при себе. Андреа же советует посмотреть, как обернется дело, подождать и просто наслаждаться. Когда дойдет до серьезного, Берни якобы будет знать, что делать. Ха! Последнее предложение Андреа произносит, многозначительно глядя в мою сторону.

Следующие несколько дней я, попивая холодные напитки, с лэптопом на коленях провожу в тени деревьев: просматриваю сайты римских отелей, которые дал мне Макс. Один находится в центре, но какой-то холодный и слишком напыщенный. Макс приедет туда за день до меня и оценит обстановку. Я доверяю решение ему.

Строительство домика для гостей потихоньку продвигается. Перед самым моим отъездом в Рим положена крыша, убран весь крупный мусор, и уже можно приступать к внутренней отделке. Перед поездкой мы с детьми отправляемся поужинать в «Эль Расет». После трапезы – дети умяли закуску, основное блюдо и десерт за считанные секунды – мы идем пошататься по ночному рынку. Мы присаживаемся, и вдруг мне приходит сообщение:

Я так давно этого ждала. И все равно удивлена. Я молча передаю трубку Андреа. Сердце стучит так, будто я пробежала марафон. Мне даже трудно просто собраться с мыслями. Он что, совсем обалдел? Я не хочу получать признание в любви по SMS. Я хочу смотреть ему в глаза. Одновременно я понимаю, насколько для меня важно, что Макс сказал эти три магических слова. Это не игра, вот в чем дело! Я выкуриваю три сигареты за две минуты, не могу ни на чем сосредоточиться и хочу одного: быть с ним. Это любовь? Да! Другого определения я найти не могу. Я все смотрю на эти слова на дисплее и в какой-то момент нахожу в себе силы ответить:

Ведьма (я!) уже не может отделаться от духов, которые сама же и вызвала. Из моей игры получилось нечто более серьезное. Меня это пугает, потому что я знаю о последствиях.

Утро понедельника. Час икс: в семь часов десять минут из Валенсии отправляется мой самолет. Перелет продолжается четыре с половиной часа. В субботу я возвращаюсь обратно, причем на этот раз лечу через Мадрид и буду в Валенсии только в 0.20. Мой кошелек стал легче на четыреста семьдесят восемь евро, но чего не сделаешь, когда стрела Купидона пронзила твое сердце. Я стою в римском аэропорту, жду свою красную сумку и жутко нервничаю. Потому что до самой субботы мы все время будем вместе. Эта мысль меня пугает, но вместе с тем это и некий вызов: я должна прекратить попытки контролировать ситуацию и просто отпустить ее. Открываются автоматические двери, я вижу Макса, и мое сердце рвется к нему с бешеной скоростью. Я хочу сразу же остаться с ним наедине, почувствовать его, но он говорит, что мы должны дождаться прилета его друзей. Каким-то образом мне удается усмирить свой огонь, удается не показывать разочарования и оставаться спокойной и равнодушной. Единственное, чего я хочу, – это стакан холодной воды и сигарету. Мы заходим в кафе в зале прилета. Макс идет купить какой-нибудь напиток, а я пока пишу Андреа, что долетела нормально. Макс принес воды и пирожное «Мадлен» – как он правильно угадал, я еще ничего не ела. Он указывает на табличку с надписью «Vietato fumare». В Италии в общественных местах курение строго запрещено. Ну и пожалуйста, думаю я, делаю глоток воды и надкусываю пирожное.

– Да, я люблю тебя, – говорит Макс без предупреждения.

У меня кусок застревает в горле. После секундного замешательства мне удается произнести:

– Что-о-о? Что ты сказал?

– Да, я люблю тебя, – повторяет он, улыбаясь.

Его глаза говорят то же самое. Я всегда ждала этого признания, представляла, как он скажет это при свечах, после бурной ночи, но не среди бела дня в аэропорту. По-моему, забавно. Макс говорит, что момент как раз подходящий. Может, оно и в самом деле так. Во всяком случае это признание произнесено не под влиянием каких-то романтических чувств. Оно подготовлено и продумано, вот только для меня оказалось полной неожиданностью. Но от этого имеет еще большую ценность.

– Почему ты все время говоришь «да», как будто пытаешься меня убедить? – спрашиваю я.

– Я очень долго разбирался в себе, пока понял, что могу тебе это сказать. Что я тебя люблю.

Я понимаю, что это признание вызвано не событиями последних недель, а всеми двадцатью двумя годами, что мы знакомы. Мне вдруг становится ясно, что он и я любили друг друга всегда. Как если бы любовь была каким-то тайным кодом в наших генах, как будто она была написана нам на роду свыше еще задолго до того, как мы сами это поняли и смогли в этом признаться.

Друг Макса Гарри и его жена Эдит прилетели с опозданием. Ему где-то за пятьдесят, около шестидесяти, ей – примерно пятьдесят пять. Макс заранее предупредил меня, что у Эдит сложный характер. Но мне она показалась симпатичной, и не только потому, что дымит как паровоз, нет, у нее есть чувство юмора и самодостаточность. На такси – не на метро и не на трамвае – мы едем через центр города в отель. Громадный белый пустой холл, посередине – огромная и нелепая рецепция. За ней стоят одетые в черное нервные молодые люди, которые, занятые разглядыванием собственного отражения в зеркале, и пальцем не пошевелили, чтобы обслужить гостей. Здесь я не останусь!