— Будешь вызывать электрика, слесаря, сантехника и так далее, — расхохоталась Женька.

Лиза с Эм тоже дружно рассмеялись.

— Ну, до чего же ты практичная, Лизка. Вот зря ты так. Ну и что, что он немножко неловкий, зато любовь-морковь до гроба тебе с ним точно была бы обеспечена. Проворонишь ты своё счастье, — продолжала подтрунивать над Лизой Эм.

— Ага, любовь-морковь среди руин. Да ну вас, девчонки, — отмахнулась от них Лиза, но покраснела и выглядела смущённой.

— Знаете что, нам стоит поближе познакомиться с Полинкой. Надо пригласить её на общие посиделки, — сказала она, явно желая поскорее сменить тему. — Мне кажется, она не против того, чтоб приобщиться к нашей компании, просто стесняется немного.

Девчонки с готовностью поддержали эту идею.

Эм и Глеб сидели, обнявшись, на кровати в его комнате и разговаривали. Вернее, Глеб рассказывал ей о чём-то, а она делала вид, что слушает его, но её рассеянный взгляд определённо указывал на то, что она совершенно не вникает в суть разговора.

— Э-э-эм, ты меня слышишь?

Глеб помахал ладонью у Эммы перед носом, в очередной раз не дождавшись её реакции на свою реплику.

— О чём ты всё время думаешь сегодня? Ты какая-то жутко рассеянная. Что-нибудь случилось? — озадачено поинтересовался он, заглядывая ей в глаза.

— А? Нет, ничего не случилось, — спохватившись, ответила Эм.

Она ему улыбнулась, но взгляд оставался каким-то напряжённым.

— Может, всё же расскажешь мне, что тебя ввергло в такую глубокую задумчивость? Честное слово, я уже нервничать начинаю, — шутливо нахмурился он.

Она внимательно смотрела ему в лицо.

— Глеб, я так мало о тебе знаю. Ты мне почти ничего о себе не рассказываешь, — вдруг сказала она серьёзно.

— Хм, а что именно тебе хотелось бы обо мне знать? — улыбнулся он ей. — У меня нет от тебя секретов. Спрашивай, я отвечу.

— Ну, например, твоя семья. У тебя совсем не осталось родственников?

— Ну почему не осталось? Есть, конечно, дальние родственники, о существовании которых я знаю, но они никогда не проявляли ко мне интереса, да и сам я никогда не пытался наладить с ними отношения. У моей бабушки была какая-то бумага с информацией на эту тему. Что-то вроде генеалогического древа нашего рода. Если поискать, она найдётся, наверное, среди старых документов. Тебе это интересно?

— Ну, мне просто интересно всё, что имеет к тебе отношение. Твои родственники, они все были магами?

— Ну, если верить генеалогическому древу, то да, я чистокровный, и чистота крови в моём роду соблюдалась несколько веков подряд, если не считать того, что родоначальники всего магического сословия всё же вышли из обычных семей. Хотя, я подозреваю, что генеалогия лукавит, потому что сохранить чистоту магической крови в реальном мире практически невозможно, — ухмыльнулся он. — На самом деле, всё это уже не имеет никакого значения, поскольку, как ты понимаешь, я сам без зазрения совести собираюсь покончить с рафинированностью своего древнего рода. Я абсолютно уверен, что его генофонд от этого только выиграет. Ты же не будешь против того, чтоб поучаствовать вместе со мной в этом крамольном мероприятии? — заявил он, лукаво ей подмигнув.

— С тобой я в любом мероприятии готова участвовать без оглядки на последствия, — рассмеялась она.

Он смотрел в её глаза, улыбаясь.

— Эм, это ведь не всё, о чём ты хотела меня спросить, так? Я подозреваю, что главный вопрос ещё не был задан. Ну, колись уже, в чём дело.

— Да ни в чём… Просто подумалось…, — она скорчила смущённую рожицу. — Глеб, скажи, если бы так случилось, что твой ребёнок вообще не унаследовал бы от тебя магические способности, ты бы как к этому отнёсся?

Он удивлённо поднял брови.

— Вот это вопрос! Откуда такие странные мысли?

— Какая разница, откуда? Ты мне можешь ответить?

Он с минуту озадаченно молчал, потом ответил:

— Эм, очень маловероятно, что у наших с тобой детей не будет таких способностей. Это случается крайне редко.

— Но ведь это, всё же, не исключено. Я у тебя спросила, как ты к этому отнесёшься, — настаивала она.

— Ну…, — пожал он плечами, — если честно, я плохо себе представляю, какие чувства у меня в этой ситуации возникнут. Не думаю, что меня это сильно расстроит. В любом случае, мой ребёнок будет моим ребёнком, каким бы он ни был, и я ни себе не позволю относиться к нему, как к ущербному, ни другим в обиду его не дам… Эм, а почему ты вдруг о детях заговорила? — в его взгляде промелькнула настороженность.

— Я не о детях, а о конкретной ситуации.

— А-а… Ну, я думаю, ты абсолютно напрасно заморачиваешься на этот счёт. У нас с тобой вообще может получиться очень неординарный малыш при нашем генетическом раскладе… Слушай, Эм, коль уж речь зашла о детях…, — он смущённо потёр лоб. — Сейчас, конечно, не самый удобный период, чтоб обзавестись ребёнком, но… если что… ты знай, что я буду рад этому обстоятельству.

— Глеб, я жутко тебя люблю, — растроганно шепнула она, обнимая его за шею.

— Я тоже очень тебя люблю. И детей наших буду любить, даже не сомневайся, — он говорил тихо, и чуть-чуть смущаясь. — Я закончу учиться, ты, наконец, выйдешь за меня замуж и родишь мне дочь. Она наверняка будет такой же красивой, как ты.

— Девочки чаще похожи на папу.

— Вот как? Ну ладно, значит, будет такой же страшненькой, как я, но от этого я не буду любить её меньше.

Она рассмеялась.

— А почему ты хочешь дочку? Обычно мужчины хотят иметь сына.

— Сына я тоже хочу. Просто от мальчика мне придётся многое требовать, быть с ним строгим, чтоб мужиком рос, а дочку я смогу просто любить и всё. Пусть первой у нас будет дочь, чтоб мне не сразу пришлось становиться строгим отцом. Ну, мне так хочется, — сделал он просительную мину.

— Это веский аргумент. Пусть будет по-твоему, — улыбнулась она.

— О, девчонки, а чего это вы тут делаете?

Денис ввалился в холл, где уютно расположились за чаем с пирогом все девушки, обитающие на седьмом этаже общаги, включая Лин. Девчонки, до сих пор оживлённо щебетавшие, дружно на него уставились.

— Ты не видишь, что ли? — хмыкнула Лиза. — Болтаем мы тут о своём, о девичьем.

— И что, мужчинам в ваше общество вход заказан? Может, впустите одного симпатичного, но страшно одинокого, погреться в вашу тёплую компанию? Я тоже могу о девичьем поговорить, если надо.

Дэн картинно поправил свою светлую кудрявую чёлку и скорчил умильную рожицу.

Девчонки рассмеялись.

— Ну ладно, девчонки, давайте его пустим. Гляньте, какой лапа, — хихикая, заявила Лиза. — Ему, конечно, не наше общество нужно, он просто пирог учуял, но это ж никому не нужные подробности.

— Ну-у-у, Лиз, зря ты всегда так прозаично смотришь на вещи, — шутливо протянул Дэн. — Меня-то, как раз, именно желание прикоснуться к прекрасному влечёт в вашу компанию. Побыть в обществе таких очаровательных дам — мечта каждого мужчины. Нет, ну от пирожка я тоже, конечно, не откажусь, но это так, в качестве незначительного дополнения к огромному эстетическому удовольствию, — продолжал Дэн в том же духе.

— Ладно, получишь ты свой пирог, болтун, — продолжала смеяться Лиза, — Честно заработал.

— Нет, ну что ж за несправедливость такая! — разглагольствовал Дэн, принимая из рук Женьки тарелку с пирогом. — Ну, вот почему никто не желает замечать моей тонкой душевной организации? Эх, девчонки, вот вы все такие красивые, умные, а не умеете разглядеть в человеке его нежную натуру, — продолжал он, набивая рот пирогом под всеобщее веселье. — Не ф пивогах моё счастье, честное слово.

— А в чём же, Дэничка? — смеялась Лиза.

— Ну как это, в чём? Лиза, ты такая большая девочка, а задаёшь какие-то детские вопросы, ей богу. Запомни, любой мужчина счастлив только тогда, когда есть кому его приласкать, позаботиться о нём, — назидательным тоном произнёс Дэн.