Лапа Тотоби-Родолов опустилась на ее руку.

— Успокойся, дорогая. Его воздействие заставит тебя спешить от одного доброго дела к другому, если ты это допустишь. Сделай глубокий вдох и восстанови в своей душе спокойствие. Ты будешь лучшим ходоком, если решишь работать сконцентрировавшись на мире. Бешеные добродетели наносят большой вред.

— Откуда ты его знаешь?

— В прошлом он освободил меня от обязанности быть константой.

27. Восходящее солнце

Бриджер крепко спал. Кантор понял это, потому что наблюдал за драконом… всю ночь. Огромное существо дышало медленно, глубоко вдыхало, лишь изредка фыркая, в то время как Кантор всю ночь ворочался из стороны в сторону. Он несколько раз мешал Йеше отдыхать. Когда он перевернулся и хмыкнул, кошка окинула его раздраженным взглядом. С явным презрением к отсутствию манер у Кантора, она встала, потянулась и снова уселась на спину Бриджера, как раз позади сложенных крыльев.

Он пылся направить свои мысли в полезное русло, составить план по поиску Ахмы, отказываясь верить в то, что в обломках найдутся ее останки. Но его внимание переметалось с миссии на воспоминания, как листок на весеннем ветру.

Из своего многолетнего опыта он знал, что когда рано утром взойдет солнце, оно омоет весь дом, предоставив им достаточное количество света, чтобы поискать следы, которые могли поведать о теперешнем пребывании Ахмы. Эти приятные ранние солнечные лучи согревали хижину после многих холодных ночей.

Ему вспомнилось, как он больше сотни дней просыпался от яркого света, просачивающегося сквозь окна, вспомнил запах кофе и бекона. Ахма иногда напевала что-то по утрам, и он присоединялся к ней даже еще до того, как выползал из постели.

Она говорила, что его имя означает «певец, особенный певец». В молитвенных домах Кантор вел общественную хвалебную молитву посвященную Примену. Парень никогда не видел подобного дома, но Ахма уверяла его, что он увидит их в Гилеаде.

Солнце разбудило его и этим утром, поэтому, должно быть, он все-таки задремал. Он сел и осмотрел двор и здания, которые были ему домом на протяжении многих лет. Без Ахмы и животных, со сожженной хижиной и обрушившимся сараем, никакие нежные чувства не могли побудить его здесь остаться.

В то время, как Бриджер готовил завтрак, Кантор осматривал дом. Он искал улики, которые бы указали на то, из-за чего начался пожар. Он снова выглянул наружу, чтобы поискать какие-то следы или записку от Ахмы. Внимательней всего он искал кости.

Но ничего не нашел.

Испытав облегчение и разочарование одновременно, он вновь зашел в дом. Возможно, он мог бы найти один из списков Ахмы, еще нетронутый… все, что могло бы подсказать ему, чем она занималась в день пожара. На какой-то момент он замер, позволяя своей антипатии к письменным принадлежностям подвести его к упавшим полкам, радуясь, что его странная слабость смогла пригодится. В частично расплавленной жестяной чаше лежал пепел от письменных принадлежностей Ахмы. Он обыскал это место, но почерневшая бумага сразу же распалась в его руках.

Затем, он поворошил пепел, используя носок ботинка, чтобы выбить большие куски древесины. Он нашел сильно искривленный от жары оловянный ковш. В середине нескольких книг виднелись пару невредимых глав, окруженные поврежденными страницами. Он заглянул в чулан, где некогда стояла его кровать, которая теперь больше походила на давно остывший огромный костер, оставивший после себя лишь кусочки древесного угля, свидетельствовавших о пламени.

Отбросив назад несколько маленьких балок, он улыбнулся, увидев относительно невредимое квадратное сечение на полу.

Кантор громко позвал своего приятеля-дракона.

— Бриджер, ты не мог бы отвлечься на пару минут и помочь мне с этой перекладиной?

Дракон перестал склоняться над горшком на огне и выпрямился. В руке он держал деревянную ложку.

— Это зависит от того, что там внизу.

— Дыра в полу. Ахма хранила там свои ценности. Половые доски в этом месте обгорели, но похоже, что они не сгорели насквозь.

Бриджер положил ложку и подошел к дому. Каждый его шаг отпечатывался в слое пепла. Он растоптал что-то похожее на кусок стула, а когда расплющил блюдо, оно раскололось издав взрывной хлопок. Подпрыгнув из-за неожиданного звука, Бриджер не особо аккуратно выбрал следующее место для своей ступни. Пальцы его лап угодили в стропила, и он приземлился рядом с Кантором.

Поднялось облако пепла и накрыло их обоих. Кашляя, Кантор протянул своему приятелю-дракону руку, помогая подняться. Когда воздух немного очистился, он указал на найденную им квадратную секцию в полу.

— Я возьмусь за этот край. — Кантор наклонился над краем почерневшей перекладины. — А ты возьмешься за другой. Если нам удастся переместить ее на несколько сантиментов в твою сторону, тогда я смогу найти люк.

Бриджер вздохнул.

— Думаешь, Ахма там?

— Там слишком узко, чтобы она смогла пролезть. Я уверен, что она выбралась из дома, а когда он сгорел дотла, решила, что пришло время уходить.

— Что ж, это очень разумно. Наверно, все так и произошло.

— Ты готов? На счет три. Раз, два, три!

Они оба вздохнули, когда убрали перекладину, Кантор вернулся, чтобы отодвинуть небольшие куски древесины. Бриджер подошел по ближе, чтобы понаблюдать за тем, как Кантор возился у края доски, пока не нашел шаткую опору. Он снял крышку от убежища и отложил ее в сторону.

— Вот она. — Он вытащил бесформенный мешочек и поднял его вверх. — Это сумка-склад Ахмы.

Он встал, чтобы выбраться из-под обломков разрушенной хижины.

Бриджер последовал за ним.

— Ты знаешь, что внутри?

— Наши запасы золота и серебра. Она всегда откладывала больше, чем я, но я никогда не понимал, что она обменивала, чтобы получить столько добра. Возможно, травы и советы. Поверь, у нее было много советов. А я зарабатывал трапы тем, что исполнял странные поручения для других людей. Сильная спина и ловкие пальцы были очень полезны.

Он прощупал ткань мягкой сумки.

— Ахма, всегда заботилась о деньгах. Иногда я даже думал, что трапы размножаются, как кролики. Я не уверен, как работает эта сумка-склад. Теоретически, трапы находятся в уютной пространственной пустоте. Жара от костра не должна была повредить золото. Но если это все же произошло, тогда они будут расплавлены друг в друге. Это сделает их неудобными в использовании.

Он опустился на колени в траву и потянул за шнурок, фыркнул и закашлял.

— Пахнет дымом.

— Это хранилище? Ты можешь засунуть туда руку и не пораниться?

— Я не знал о хранилищах, пока Биксби не рассказала мне о них. Да, я могу забрать трапы.

— Замечательно, вытаскивай! Мне никогда не доводилось видеть одновременно больше нескольких трапов.

Кантор поднял глаза на дракона, прикрываясь рукой от лучей солнца.

— Ты же не собираешься ограбить меня, не так ли?

Бриджер был возмущен.

— Что? Я? Я твоя константа. Все твое мое и все мое твое, поэтому воровство будет абсолютно ненужным действием.

Кантор рассмеялся.

— Успокойся. Я просто пошутил. И ты лишь моя временная константа.

— Хорошо. Давай посмотрим на золото.

Кантор засунул внутрь руку и вытащил сжатый кулак. Перевернув руку, он раскрыл пальцы, чтобы показать кучу золотых трапов. Кружочки были, в основном, размером с горошек, но некоторые были размером со стеклянные шарики, а один даже со скорлупу грецкого ореха. Кантор наклонил ладонь и позволил золоту влиться обратно в сумку. Он снова набрал полную горсть и повторил.

— Ох. — Бриджер смотрел на золото с довольным блеском в глазах. — Оно так прекрасно, ослепительно, такое блестящее и такого красивого оттенка. Длинный фиолетово-черный язык дракона выскользнул из-за ряда острых зубов и прошелся сначала по верхней губе, затем по нижней. Потом он сглотнул и причмокнул губами, будто это было чем-то вкусным. — У Ахмы есть драгоценные камни?

— Несколько. — Кантор снова фыркнул. — Ты знаешь, этот горелый запах усиливается. Не думаю, что он исходит от хижины.

Бриджер подпрыгнул.

— Наш завтрак!

Он бросился спасать все, что осталось от их еды.

Кантор засунул сумку, выглядящую пустой, за пазуху. Он найдет Ахму и отдаст ее ей. Она не могла копаться в тлеющих руинах. По какой-то причине, ей нужно было уходить, и когда он найдет ее, то все ей объяснит.

***

— Ты ищешь старика?

Кантор обернулся на голос. По узкой деревенской дорожке не спеша шел молодой человек, одетый в рыбацкую одежду. Горизонт позади него разделился пополам. Его голова и плечи выделялись на фоне океана, а выгоревшие брюки — на фоне изогнутого ряда домов. Он выглядел так, словно сошел с лодки всего несколько минут назад. Волосы взъерошены от ветра, молодая кожа загорела и казалась старой, белые зубы, голубые глаза и дерзкая ухмылка. Через плечо был перекинут плащ, который он придерживал пальцем.

Кантор поднял руку, чтобы поприветствовать его.

— Я ищу Одема.

— Это его дом. Я живу за следующим домом. Его не было четыре месяца, но для него это в порядке вещей. Я присматриваю за имуществом, пока его нет.

— Значит, вы — Бенрит Бассон. Он часто упоминал о вас. — Кантор протянул руку для пожатия. — Меня зовут Кантор Д'Ахма.

Бенрит кивнул, протягивая руку в ответ.

— А он упоминал о тебе больше одного раза.

Кантора накрыла волна разочарования. Он надеялся, что Одем поможет ему найти Ахму. Или, может, Ахма была бы у него.

— Вы его не видели и ничего не слышали о нем на протяжении этих четырех месяцев?

— Верно.

— Часть этого времени он провел с нами в нашем доме. Он ушел незадолго до того, как я и сам отправился в путешествие.

— Он никогда не присылал сообщений во время своего отсутствия, поэтому я никогда не ждал их. Он возвращается в день своего возвращения домой, и ни днем раньше.

Позади Кантора раздалось веселое ржание.