— Нет! — запротестовала она, пытаясь вернуться к Виктору. — Я ещё не закончила, папочка! Я наказала его недостаточно.

— Он проклятый, Ли-Энн! Ради бога, остановись. Пошли! — Он потащил прочь свою дочь, которая, казалось, единственная из всей стаи не понимала, что от Виктора сейчас лучше держаться подальше.

— Альфа стаи… — голос Виктора напоминал тихое животное рычание. Это не похоже на него, вовсе нет. Даже в волчьей форме его голос был другим. Что, черт возьми, происходило?

— Мы сожалеем. — Уэйнрайт отступал, волоча за собой сопротивляющуюся дочь. — Мы не знали, Виктор. Клянусь, теперь мы оставим вас в покое. — Он взглянул на всё ещё удерживающих Виктора оборотней. — Отпустите его. Все отпустите его и валите отсюда.

Оборотням, удерживающим Виктора, не нужно было повторять дважды. Они осторожно отступали назад, очевидно, прикидывая на какое безопасное расстояние отойти, прежде чем сбежать.

Державшие меня оборотни тоже мгновенно испарились, впрочем, как и вся остальная толпа зевак. Они исчезли в окружающем поляну подлеске, ловко петляя среди деревьев, оставив после себя лишь вонь мокрой псины.

Наконец-то, мы с Виктором остались наедине. Мы молча стояли одни на большом плоском камне. Я не могла оторвать от него взгляда, задаваясь вопросом, что происходит, и в кого он превратился.

Кем бы он ни стал, мне всё равно. В лунном свете кровь, стекающая по его спине и плечам, казалась черной. Достигнув светящейся метки внизу спины, кровь зашипела и испарилась, словно вода, попавшая на горячую сковородку или противень. От этого зрелища я задрожала, он пострадал из-за меня, и я должна его исцелить.

— Виктор, — тихо позвала я, подходя к нему.

Он выставил вперед руку, пытаясь остановить меня.

— Нет. Держись подальше. — Его голос всё ещё был грубым, резким, хриплым, не животным или человеческим, а какой-то странной их смесью. Его лицо увеличилось, скулы и лоб расплылись, лунный свет отражался бликами от его увеличившихся клыков. С ним происходило что-то абсолютно неправильное, он выглядел пугающе, словно какой-то монстр из кошмара. Но я не позволила себе испугаться.

— Не могу, — ответила я, надеясь, что мой голос дрожал не слишком сильно. — Ты… тебе больно, я должна исцелить тебя.

— Не надо, Тейлор. — Он посмотрел на меня, его глаза полыхали багрянцем. — Не трогай меня. Кнут… думаю, он заговоренный. Я сейчас опасен. Могу причинить тебе боль.

— Нет, ты не сможешь, — ответила я с абсолютной уверенностью. Независимо от формы, Виктор никогда не навредит мне, я была в этом уверена. Мне просто нужно преодолеть страх перед этой его пугающей внешностью и вспомнить, что под ней скрывался милый замечательный парень. — Просто, позволь мне взглянуть на твою спину, — сказала я, пытаясь действовать профессионально.

— Нет, — возразил он, но не шелохнулся, когда я подошла ближе. Он сжал в кулаки большие руки и напрягся. Вся его поза говорила о том, что он готов убежать от меня, но не мог заставить себя сделать это. Как будто что-то во мне удерживало Виктора не месте против его воли. — Нет, — он едва слышно застонал, и глубоко вздохнул от порыва овевающего нас ветра. Почуял ли он меня?

Затем я обратила внимание на его раны, и все вопросы мгновенно выветрились из головы. Он пациент, страдающий от боли, тот, кого мне предстояло вылечить.

— Боже, твоя бедная спина, — прошептала я. Серебряный кнут действительно исполосовал его кожу. На меня нахлынула волна гнева, и я поняла, если бы передо мной сейчас оказалась Ли-Энн, я бы отделала её лицо в кровавое месиво.

— Просто оставь меня, — прорычал Виктор. — Это небезопасно. Пусть заживет… само по себе.

— Почему? — сказала я. — Почему ты мне не сказал? Что всё это значит? — Я слегка провела подушечками пальцев по красной метке на его спине. Мои пальцы обожгло, как будто я прикоснулась к живому огню.

Виктор зашипел и внезапно повернулся. Он схватил меня за руку, до боли в костях сжав запястье.

— Не надо, — прошипел он, сверкнув красным взглядом. — Никогда, черт возьми, не трогай меня там, поняла?

— Нет, — прошипела я в ответ. — Нет, я не поняла. Что с тобой происходит, Виктор, и не говори, что это лунная болезнь. Что это за чертово проклятье, о котором они все кричали?

— Тебе не нужно этого знать. — Он отпустил мою руку и глубоко вздохнул. — Просто… просто держись от меня подальше.

— Нет, не буду! — Я снова шагнула к нему, прежде чем он смог остановить меня. — Пока не исцелю твою спину, если я этого не сделаю, у тебя навсегда останутся шрамы.

— Ты не можешь, — возразил он, пытаясь отвернуться. 

Но я крепко вцепилась руками в его широкие обнаженные плечи и изящно, словно танцор, развернулась вместе с ним. — Я не позволю тебе мучиться от ран, полученных из-за меня, — сказала я ему. Склонилась вперед и провела языком по его израненной окровавленной спине.

— Нет! — Виктор запоздало отшатнулся от меня.

Я попробовала его кровь с ярко выраженным привкусом серебра от ранившего его кнута и чем-то ещё. Там было нечто странное и возбуждающее, оно словно яд мгновенно подействовало на меня.

— Ох, — ахнула я и, отпустив его плечи, шагнула назад. — О боже, что?..

— Тейлор? Детка? — Виктор быстро обернулся, подхватил меня прежде, чем я упала, в его кроваво-красных глазах светилось беспокойство. — Ты не должна была этого делать, я не должен был подпускать тебя к себе.

— Это… я не… не могу… — Я не могла вспомнить, что хотела сказать. Я думала лишь о том, насколько чертовски привлекательно пах Виктор — его теплый, мужской аромат, смесь мускуса, меха и кожи оказался таким пряным, таким соблазнительным. И его страсть, которую я явно ощущала, оказалась под стать моей.

На меня, лишив спокойствия, полыхающей кометой нахлынул жар, воспламеняя всё тело. Мои соски напряглись, лепестки лона увлажнились, клитор запульсировал от страсти. Я ощущала пустоту… такую пустоту… хотела, чтобы он меня заполнил.

Внезапно мое сознание заполонили образы того, как мы оба трахаемся. Нет, не трахаемся. Я видела, как Виктор срывает с меня платье и в клочья разрывает трусики, прижимает голой спиной к холодному валуну, раздвигает бедра, обнажая мои складочки. Я видела, как он дюйм за толстым дюймом толкнулся в лоно огромным членом, вторгаясь, овладевая, полностью и навсегда делая меня своей. Затем он снова и снова врывался в меня, трахал, изливаясь спермой, делая меня своей…

Глаза Виктора расширились, и я поняла, каким-то образом мое видение передалось ему, возможно, потому что в нас циркулировал один и тот же яд.

— Нет, — выдохнул он, удерживая меня на руках. — Нет, я бы никогда… ты знаешь, детка. Я поклялся никогда не причинять тебе вреда.

— Ты не навредишь мне, — возразила я, вцепившись в широкие плечи и притягивая его ближе. Хреновые воспоминания о Селесте и Родерике, обо всем том ужасе, что я пережила, испарились. Все прошлые издевательства сгорели дотла в поглотившем меня пламени страсти. — Пожалуйста, Виктор, — умоляла я. — Я хочу… мне нужно…

— Нет. — Он резко вскинул меня на плечо. — Нет, не буду. Мы сейчас доставим тебя домой, где ты окажешься в безопасности. А затем… затем я вернусь и закончу обращение. Я больше не могу его сдерживать.

Я извивалась в жесткой хватке Виктора, нуждаясь в нем настолько сильно, что едва могла это выдержать. Я должна ощутить его внутри себя, должна почувствовать, как он трахает меня, оплодотворяет прямо сейчас!

— Виктор, — простонала я, покачиваясь от шаткой походки продирающегося через подлесок, несущего меня на плече Виктора.

Он зловеще молчал, а передо мной мельтешила его окровавленная спина. Где-то в глубине подсознания я понимала, что не должна этого делать, но не могла не хотеть снова попробовать его отравленной крови. Серебро обожгло рот, язык онемел, но у этого яда оказалось очень странное возбуждающее послевкусие. Оно обжигало низ моего живота, распаляя страсть.

«Продолжай, продолжай, — прошептал опаляющий голос в моем сознании. — Сделай это, ты знаешь, чего хочешь. Вероятно, он даже не заметит».