К моему облегчению, смешанным с отчаянным разочарованием, она сделала именно это: отстранилась и вытащила мой член из своей тугой пещерки. Но вместо того чтобы спрыгнуть с кровати и сбежать, Тейлор развернулась и с силой толкнула меня в грудь.

С изумлением потеряв равновесие, я рухнул на спину. А Тейлор снова оседлала меня. С диким выражением на лице, с широко распахнутыми глазами она окинула меня голодным взглядом. На мгновение мне показалось, что она просто разорвет мне горло. И помоги мне бог, я это заслужил.

Вместо этого, она схватила мой член, и я зашипел от её жесткой хватки. Но вместо того чтобы сделать мне больно, она прижала головку к своему входу и сразу же опустилась на член одним быстрым движением. Видимо, она просто хотела быть сверху.

Я застонал, снова оказавшись глубоко в ней. Боже, она оказалась такой невероятно тугой. Обхватывала меня словно бархатной перчаткой. На этот раз я понимал, что долго не продержусь, не при такой безумной скачке.

— О боже, детка! — прорычал я. — О боже… не могу сдержаться! Люблю тебя… я так сильно люблю тебя.

Тейлор не ответила. Она положила ладони на мою грудь и начала двигаться, покачивая бедрами, принимая член невероятно глубоко, заставляя меня стонать и материться от каждого её восхитительного движения.

Я подавался ей навстречу, толкаясь глубоко в её лоно, наблюдая, как раскачивались её полные груди с тугими бутонами розовых сосков. Я хотел пососать их, пока трахал её, или это она меня трахала? Я больше ни в чем не был уверен. Лишь не хотел, чтобы это заканчивалось.

Но мы не могли балансировать на краю оргазма всегда. Тейлор ускорилась, а затем запрокинула голову и снова издала этот вой раненого животного. В то же время я почувствовал, как запульсировали внутренние мышцы ее лона, сжимаясь так сильно, что казалось, она пытается выдоить из меня всю сперму.

Я хотел продержаться чуть дольше, хотел кончить последним, потому что осознавал, после этого Тейлор, вероятно, никогда больше не захочет меня видеть. Но я ничего не смог с собой поделать и позволил её оргазму вызвать мою собственную кульминацию.

С низким рычанием я схватил Тейлор за бедра и толкнулся в неё, выплескивая свое семя так глубоко в ней, как мог. Она стала моей, лишь однажды и никогда больше, но полностью моя. Моя, чтобы востребовать, моя, чтобы отметить. Моя, чтобы любить.

А затем всё кончилось. Тейлор, задыхаясь, рухнула на мою грудь, и я почувствовал, как становился внутри неё всё мягче и мягче. Я изо всех сил пытался восстановить дыхание, но мои легкие всё ещё вздымались, как кузнечные мехи. Это оказался самый яркий сексуальный опыт за всю мою жизнь и самый запретный.

Отчаяние ударило меня, словно молотом. Я сделал это, нарушил свое слово никогда не причинять ей боль, никогда не брать её против воли. Конечно, она сама умоляла меня, но находилась в тот момент на грани безумия. Тейлор возненавидит меня, как только очнется. Теперь, когда похоть оказалась насыщена, меня окатило волной раскаяния. Что я наделал? О боже, что я наделал?

— Виктор?

Я поднял голову и увидел испуг и боль в больших голубых глазах.

— Виктор? — снова прошептала она. — Что происходит? Что… что происходит?

Меня охватил стыд и обжигающая горечь, так что я не посмел посмотреть ей в глаза. Я прикрыл глаза рукой, пытаясь сдержать охватившие меня эмоции.

— Виктор, — умоляла она. — Посмотри на меня, поговори со мной.

— Я не могу, — прошептал я. — Прости.

Черт побери, мне хотелось сдохнуть.

Боже мой, что я наделала?

Я с ужасом посмотрела на Виктора. Его подтянутый мускулистый торс весь был покрыт укусами и царапинами, очевидно, от моих клыков и когтей. И ещё кровь, было столько крови. Неужели это всё натворила я? Вкус его крови на языке и ощущение его кожи под ногтями подсказали, что это моих рук дело.

— Виктор? — повторила я, но он всё равно не смотрел на меня. Он прикрыл глаза рукой и сжал руки в кулаки. Боже мой, что произошло, что я наделала?

Я приподнялась, желая осмотреться и поняла, что обнажена, — мы оба были голые. А стоило мне сдвинуться с места, почувствовала, как из меня что-то выскальзывает, а точнее опавший член Виктора.

О нет… о нет, нет, нет…

Некоторые думают, что женщина не может изнасиловать мужчину — так вот, они никогда не видели мою старую хозяйку Селесту в действии. Снова и снова она заставляла меня наблюдать, как она насиловала мужчину, заставляла его желать большего, манипулировала его телом, пока его член не становился для неё жестким, хотел того мужчина или нет. Она с наслаждением объезжала своих жертв, медленно и жестко убивая их, кромсая ножами, царапая, кусая… Я с ужасом взирала на окровавленный торс Виктора.

Неужели я сделала это с ним? Неужели от течки я стала настолько сильной, что заставила его подчиниться? Что взяла его против воли, как это делал Родерик: брал меня, привязанную к Селесте, снова и снова?

От охватившего меня стыда и ужаса я похолодела и почувствовала себя больной. Поняла, что всё ещё сижу на Викторе, прижав того к кровати, и заставила себя скатиться с него.

— Виктор, — прошептала я. — Клянусь…

— Ты находилась в течке, — сказал он, не глядя на меня. — Она зашла слишком далеко. Я не мог… не мог остановить это. Мое проклятие… течка… этого оказалось слишком много. Не возможно было остановиться…

— О нет… — Новая волна ужаса накрыла меня. Теперь я уверена, что права — я сотворила немыслимое и изнасиловала его.

— Просто уйди, — прохрипел он, прикрывая глаза рукой. — Мне жаль, Тейлор, но тебе… возможно, лучше вернуться в дом Корбина. Там… ты будешь в безопасности.

Я не знала, что сказать, что сделать. Я сотворила немыслимое, невозможное. Я причинила ему такую же боль, как когда-то причинили мне, и хотела умереть.

— Прости, — прошептала я, не в силах говорить громче. — Мне жаль.

— Просто уходи, — пробормотал он. — Дерьмо… просто уйди.

Я кивнула, хоть он не мог меня видеть.

— Я… хорошо. Я уйду.

Я скатилась с кровати и схватила какую-то одежду. Виктор не сдвинулся с места и по-прежнему не смотрел на меня. Выходя из спальни, я чувствовала себя убийцей, покидающей место преступления.

Я направилась на кухню и схватила свой сотовый. К тому времени как Эддисон ответила, я, уже не сдерживаясь, всхлипывала.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Пожалуста, просто приди и забери меня отсюда. Я больше не могу здесь оставаться.

От клуба Корбина «Под Клыком» до дома Виктора было сорок пять минут езды. Эддисон примчалась за двадцать. Я уже упоминала, что она замечательный друг?

— О, дорогая! — вскрикнула она, когда я встретила её у двери с мобильником в одной руке и влажной красной от моих кровавых слез салфеткой в другой. — Пойдем, дорогая, и расскажи мне, что случилось, — сказала она, когда я села на пассажирское сиденье «мерседеса».

Я смогла лишь покачать головой. Мне было слишком стыдно обо всем рассказывать — по крайней мере, сейчас. Но, в конце концов, Эддисон выпытала у меня всю историю.

— И ты не помнишь, что случилось? — спросила она, когда я наконец обо всем рассказала тихим голосом. — Ты только проснулась, лежа на нем сверху?

Я кивнула, рассматривая темную дорогу, мелькавшую за окном. Мы почти вернулись в Тампу, вдоль дороги виднелись магазины и автозаправочная станция.

— Ох, Эддисон, мне так стыдно. После того что я пережила, находясь в рабстве у Селесты… осознавая, через что мне пришлось пройти… и причинить такую же боль любимому человеку…

— Минутку. — Она внезапно посмотрела на меня. — Человеку, которого ты любишь? Ты в этом уверена? Ты любишь Виктора?

— Больше всего на свете! — Я закрыла лицо ладонями. — Раньше я отрицала это, но теперь уверена… теперь, когда я его… зверски изнасиловала.

— Ты его не насиловала, — мгновенно возразила Эддисон. — Послушай, Тейлор, вероятно, всё случилось по взаимному согласию, просто ты была слегка грубовата. Как то, что произошло между мной и Корбином.